Роман Титов – Призма тишины (страница 72)
– Нашел что-нибудь? – Эйтн, все это время остававшаяся поблизости, помогла мне подняться на ноги и заботливо усадила в одно из ближайших кресел.
Не без труда переведя дух и облизав пересохшие губы, я поднял на нее взгляд и выпалил:
– Ты не поверишь!
Пока пересказывал ей события, которыми так любезно поделилась память Райта, я время от времени ловил себя на том, что ощущаю необычный душевный подъем. И это вроде как странно. По сути, ничего хорошего не произошло, но при этом в конце длинного и темного туннеля как будто бы забрезжил свет – надежда, что все еще можно исправить. Как – вопрос уже другой. Но сама возможность действовать и не оставаться при этом пешкой в чужих руках существенно скрашивала перспективы.
– Так, значит пиратка здесь, – уточнила Эйтн, передав стакан с водой.
Я кивнул лишь после того, как напился. Никогда при этом вкус простой нефильтрованной воды не казался мне настолько приятным и ободряющим.
– И она жива! – Я отставил стакан, утер рот рукавом и только тогда позволил себе заглянуть в такие же гипнотические, как и гиперпространство, глаза напротив. – Мы найдем ее и заставим исполнить свою часть сделки.
Эйтн невольно потянулась к тонкой полупрозрачной полоске, что белела на ее шее.
– А если откажется? – негромко спросила она.
Я протянул руку и сжал тонкую изящную ладошку в своих казавшихся невероятно грубыми пальцах.
– Я сделаю так, что у нее не останется выбора.
И Эйтн поверила. По крайней мере, именно на это, как мне хотелось думать, указывал ее поцелуй.
Пейзаж не удивил.
Благодаря недавнему путешествию по волнам памяти Райта, я знал, чего ждать от Шуота: тусклого солнца, чей диск едва проглядывается из-за облаков, сухого воздуха, пропитанного пылью и, несмотря на стандартную гравитацию, весьма гнетущую атмосферу. Как если бы планета желала, чтобы чужаки немедленно убрались с ее поверхности, – знакомое с самой Боиджии чувство.
– Не очень-то гостеприимное местечко, – прокомментировала Эйтн, поравнявшись со мной и, в надежде защититься от пронизывающего ветра, плотнее запахнула накидку. Гладкий кварцит таинственно хрустел под подошвами ее сапог, но заботил меня куда меньше, чем следы недавней битвы.
– Для лейров лучше не придумаешь, – буркнул я, присев на корточки. – Здесь, кажется, вообще ничего живого не осталось.
ИскИн посадил «Шепот» в той же точке, что я запомнил в видении, и потому, стоило нам сбежать по трапу, взгляд сразу же уткнулся в храмовую громаду прямо по курсу. Размерами местный вариант Цитадели значительно уступал своей яртеллианской «сестре», но при этом казался куда более… совершенным. Естественным продолжением самой пустыни. Скалой, которую Шуот исторг из своих недр вместе с цепью жутких обелисков.
Один как раз был расколот, а из-под разбросанных глыб выглядывали конечности раздавленных в лепешку пиратов. Беднягам, конечно, не повезло, но если на чистоту, я их не жалел. Знали, с кем связывались. А раз не сумели разглядеть капкан, то сами и виноваты. К тому же…
– Паучихи не видно, – сказала Эйтн.
Я оглянулся через плечо. Солнце, будто бы зависшее над головой леди Аверре, придавало ее стройной фигурке золотисто-зеленоватый ореол.
– Прошло всего пару часов, – заметил я и, в надежде уловить слабое эхо знакомого присутствия, коснулся ладонью поверхности каменного озера. – Вряд ли они додумались бы сунуться в пустыню. Возможно, укрылись в Храме.
Эйтн, чей взгляд снова замер на строении, произнесла:
– Не слышала, чтобы лейры строили храмы. Они никогда не казались мне особенно религиозными. Монастыри – дело другое. Но храмы… Чему они могли там поклоняться?
Целиком и полностью разделяя ее скепсис, я пожал плечами:
– Видимо, Теням.
И тут как будто что-то уловил!
Тень – ха! – присутствия. Знакомая и, как это ни прискорбно, вполне себе живая.
«Условно, мой мальчик. Условно!»
Ну, конечно же, я его узнал. Иначе и быть не могло. Другое дело, что теперь этот хитрый и злобный старикашка больше не имел ни малейшей возможности хоть как-то навредить окружающим. О, он все еще оставался тем же призраком – могучим отпечатком лейра из давних времен, – и Тени могли слушаться его как прежде. Проблема заключалась в том, что Бавкида слишком хорошо знала, с кем имеет дело, и устроила так, чтобы Паяц нипочем не смог выбраться самостоятельно.
Поймав свое отражение в гладком черно-зеленом камне, я расфокусировал взгляд и попытался найти
– Ну и как на новом месте живется?
«Издеваешься над старшими, Сети? Все же я был прав. Нынешнее поколение никуда не годится».
По-стариковски дребезжащий голосок, что раздавался внутри моего разума, заставил улыбнуться.
– Потому что оказалось куда хитрее, чем вы могли себе вообразить? Что ж, вы не первый, кого Бавкида сумела обыграть. Но, вполне возможно, что последний.
«Что ты имеешь в виду, малец?»
Я не ответил. Внимание переключилось на Эйтн, которую, похоже, сильно заинтересовала треугольная арка, ведущая в Храм. Желание продолжать беседу с древним отродьем пропало так же внезапно, как испаряется параксанский туман. Я распрямился и, не отрывая взгляда от спины девушки, бросил Паяцу:
– Посидите пока тут.
«Думаешь, это смешно?»
Но я больше не слушал.
– Эйтн?
Она оглянулась. Идеальные брови были нахмурены, а рука лежала на бластерной кобуре.
– Мне показалось, в проходе что-то мелькнуло. Хочу проверить.
Я не стал ни уточнять, ни сомневаться. Лишь поравнялся с ней и, устремив пристальный взгляд в сторону главного храмового входа, сощурился. Само собой, обратился к Теням за подсказкой, однако не преуспел. Ментальный зов просто разбился о стену, как о волнорез. И это немало настораживало.
В Галактике полно мест, где эманации теневой энергии ведут себя непредсказуемо, и еще больше таких, в которых эти самые эманации считаются отзвуком влияния извне. Но здесь… Шуот и без того считался весьма уникальным. Уже одно то, что никому в Цитадели (кроме Бавкиды, разумеется), о нем не было известно, говорило многое. Сам же факт, что все мои попытки прощупать внутренние помещения Храма ни к чему не приводили, только усугублял и без того малоприятное впечатление.
– А еще говорят, будто Боиджия странная, – проворчал я, продолжая игнорировать насмешливые ремарки Паяца. – Пошли вместе.
«Время тянется лишь для тех, кому терять нечего, Сети! Пока ты тут играешь в археолога, твоя наставница и мать твоей подруги бьются за судьбу лейров! Помни об этом!»
А я и не забывал. Но я также помнил и то, что поделать с этим все равно ничего не мог. Мне нечего было противопоставить Бавкиде. С Шенгом вышло удачно. Но Шенг был идиот, так что и это немалую роль сыграло в его гибели. С Бавкидой же все иначе. Я мог бы остаться при ней. Мог бы наблюдать за тем, как Обсерватория под ее руководством уничтожает риоммский флот (если подобное вообще было возможно). А еще мог наблюдать за попытками лейров Цитадели отбить атаку. И утешать себя осознанием, что их смерти меня больше не касаются, ведь я не Адис Лейр.
Я не ожидал, что Паяц выловит это из моего ментального фона, но он каким-то образом сумел. И даже не поскупился вставить свои пять риммкоинов.
«Кого ты пытаешься обмануть? Себя что ли? Ты и есть Адис Лейр! Просто ты выбрал сторону. И я даже не знаю, что такое эти риммкоины!»
Я покосился на Эйтн. Шагая в ногу со мной, она ни на секунду не ослабляла бдительности и, держа оружие наготове, смотрела строго вперед. Чуть улыбнувшись ее сосредоточенности, я мысленно кивнул сам себе.
Да, я выбрал сторону. А еще выбрал действие – принести пользу там, где это было в моих силах.
У самой арки, я помедлил и предложил своей спутнице:
– Позволь я войду первым.
Она не стала спорить. Я шагнул через проход. Момент казался почти торжественным, если б не одно все портящее «но» – тихий, практически неуловимый смех, что гулял между высокими колоннами. Первой мыслью было, что это все проделки Паяца, но прислушавшись, я отмел эту идею. Слишком уж непохожим казался здешний «смех» на трескучий и вполне «человечий» хохоток первого лейра. А звук, щекотавший уши, был куда более глубоким и… чужим.
– Сет?
Я вздрогнул и будто очнулся от дремы. Осмотрелся и с удивлением обнаружил, что сам не заметил, как углубился в недра Храма. Стены, исписанные уже знакомыми мне письменами юхани, зловеще мерцали в косых и тусклых солнечных лучах. И ни намека, во всяком случае видимого, на присутствие паучихи.
Я оглянулся и крикнул Эйтн, терпеливо ожидавшей снаружи:
– Заходи. Не похоже, что здесь кто-то есть.
Есть. Есть. Есть. Есть. Есть. Есть. Есть. Есть. Есть. Есть. Есть. Есть.
Эхо! Оно оглушало. Дробилось и множилось, разлетаясь во все стороны, подобно вдребезги расколоченному стеклу. Одна странность – оно не копировало и не искажало мой голос, а каркало своим, бесформенным, потусторонним.
Я ощутил, как страх лизнул меня по шее шершавым языком, и на каблуках развернулся, на сей раз бросив Эйтн:
– Стой!
Ой! Ой! Ой! Ой! Ой! Ой! Ой! Ой! Ой! Ой! Ой! Ой!
Эйтн замерла, как ей велели, и, с подозрением осмотревшись, спросила: