Роман Титов – Призма тишины (страница 69)

– Честно говоря, не вижу причин, из-за которых судьба лейров могла бы тебя так взволновать.

– Моя мама все еще в опасности.

– Это правда, – кивнул я, вовремя прикусив язык и не напомнив ей, что не считаю отношения между Эйтн и леди Риссой образцом для подражания. – Но Бавкида ей ничего не сделает.

– С чего ты это взял?

– Потому что ей потребуется свидетель ее триумфа. Твоя мама подходит на эту роль как никто другой. В каком-то смысле, она официальный представитель Риомма, а потому обладает просто неимоверной ценностью для Бавкиды. Видишь ли, старуха питает слабость к церемониалу. А уничтожение риоммской флотилии на глазах у ее, можно сказать, создателя может послужить прекрасной демонстрацией как силы самой Бавкиды, так и силы лейров. В общем и целом, у твоей мамы все шансы пережить этот день. – Тут я все-таки не выдержал и заглянул Эйтн прямо в глаза. – В отличие от тебя.

Она, к счастью, на сей раз не стала спорить. Лишь коротко кивнула и с мрачным выражением уставилась прямо перед собой. Снаружи шар Шуота разросся настолько, что загораживал весь обзор. До посадки оставались считанные минуты, а от меня по-прежнему воняло, как от стада загнанных мураф.

– Ты не могла бы сесть за штурвал? Хочу привести себя в порядок, пока есть возможность. Я быстро.

Эйтн согласилась без уговоров. Я выбрался из кресла пилота и направился в отсек, где располагалась душевая кабина – скромная коробка из серого и прозрачного пластика, скрытая от глаз в неприметном закутке сразу за кают-компанией. В личной каюте бывшего наставника имелась еще одна, притом куда комфортней, но там все еще лежал Райт, а раздеваться перед ним, пусть даже бессознательным, мне не хотелось.

Одного взгляда на свое отражение хватило, чтобы спровоцировать рвотные рефлексы. Не могу назвать себя щепетильным (да и кто из лейров мог бы?), но осознание того, что почти целый час проносил остатки некогда живого разумника, нагоняло дурноту. Чтобы не растянуться на холодном полу в позорном беспамятстве, пришлось заставить себя думать о чем-то отвлеченном и быстро-быстро стаскивать с себя уже ни на что не годную одежду.

Абсолютно голый, но по большей части все еще перемазанный темно-красными пятнами, я забрался в кабинку и запустил программу очищения.

Как только расслабляюще-горячие струи полились на макушку, а закрыл глаза и ближайшие пару минут постарался ни о чем не думать.

Увы, совсем уж выбросить все из головы не получалось. В воображение все время вспыхивали образы той, кто совсем недавно пользовался тем же самым душем. Чудилось, будто ее нежный и чуть бодрящий запах до сих пор не выветрился. Что, безусловно, могло бы показаться странным, если бы я не…

…Не открыл глаза и не увидел перед собой Эйтн – не придуманную разгоряченным воображение, а настоящую, во плоти и со стопкой одежды на руках. Глядя на меня через чуть запотевшую дверцу кабинки, она таинственно улыбалась.

Сердце в груди моей сбилось с ритма и тут же пустилось в галоп. Стараясь не дать ему выскочить через глотку, я не без труда сглотнул и нажатием сенсорной клавиши отключил программу. Шум воды перестал, дверца распахнулась.

– Кто же управляет кораблем? – Голос, к счастью, не подвел и звучал достаточно ровно.

Улыбка Эйтн сделалась чуть плутоватой.

– ИскИн.

Я постарался издать небрежный смешок, но вряд ли получилось. Собственная нагота меня не смущала, а вот стремительно набиравшее обороты желание – даже очень. Нелепо откашлявшись, я проговорил:

– Странно, что я сам об этом не додумался.

– Ничего странного.

Эйтн присела, опустив приготовленную одежду на пол, и тут же поднялась. Еще мгновение она продолжала улыбаться, а затем переступила порог.

У нас на все это не было времени, да и место, скажем прямо, казалось жутко неподходящим. В кабинке для двоих было слишком тесно, но никого из нас это не смущало. Я не стал ни отстраняться, ни занудствовать, затолкал поглубже все вопросы и сомнения и с легкой головой отдался на волю страсти. Я обвил руками тонкую талию и, крепко прижав пышущее жаром девичье тело к себе, потянулся за поцелуем.

Глава 24

Кто кого

Корабль приземлился.

Я понял это, когда все закончилось и мы с Эйтн – вымокшие и еще разгоряченные недавней страстью, – выбрались из душевой. Ощущение неловкости парило между нами подобно легкому облачку, а потому, несмотря на дикое желание целоваться, я уткнул глаза в пол и быстро оделся. Эйтн тоже привела себя в порядок: сменила наряд и даже подходящую по размеру обувь отыскала. И все это в полной тишине.

– Двигатели стихли, – сказал я просто затем, чтобы что-нибудь сказать.

Эйтн не ответила. Она собрала растрепавшиеся волосы в пучок, затем, осторожно коснувшись моей щеки, повернула лицом к себе.

– Сет, посмотри на меня.

Я даже не подумал упорствовать. На самом деле, после всего, что между нами произошло, я выполнил бы любой ее каприз. Хоть голову в реактор сунул бы.

Когда Эйтн поняла, что целиком и полностью владеет моим вниманием, то нежно улыбнулась.

– Это было потрясающе. – Ничего больше не добавив, поднялась на цыпочки и запечатлела на моих припухших губах еще один долгий поцелуй.

Я хотел, чтобы этот момент длился вечно, но всему рано или поздно приходит конец. Особенно, когда вы оба понимаете, что в буквальном смысле украли время у самих себя.

В глубине корабля что-то громко звякнуло.

Мы с Эйтн отскочили друг от друга с такой поспешностью, словно нас обоих током дернуло. Секунду помолчали, глядя друг на друга широко распахнутыми глазами, одновременно пришли к одинаковому выводу и синхронно бросились назад в кают-компанию.

– Это тот, о ком я думаю? – сказала она, стремительно шагая следом за мной.

– Возможно, его беспамятство не так глубоко, как мы думали.

В каюте моего бывшего наставника Райт, все еще спутанный по рукам и ногам отрывом тряпки, катался по полу из стороны в сторону и яростно бился головой о переборки. Глаза его были широко раскрыты, но ни намека на разум заметить в них не удалось. Из-за плотного кляпа во рту ассасин не издавал ни звука, но я не сомневался, будь у него такая возможность, он бы голосил во всю мощь.

Я попробовал позвать его по имени, но толку было ноль. Ассасин продолжал извиваться и корчиться, будто переживал нестерпимую боль.

Тогда я прикрикнул:

– Райти! Это Сет! Ты меня слышишь?!

Безумная возня на полу на миг прервалась, мычание из-под кляпа стихло, а два обезумивших пятака, которыми стали глаза ассасина, переместились на меня. Я решил, что это добрый знак и, переглянувшись с Эйтн, перевел дух. На самом деле, несмотря на все пережитые нами совместные приключения, во мне не нашлось такого количества любви к бывшему соученику, чтобы всерьез забеспокоиться о его судьбе. Как-никак в течение долгого времени мы были непримиримыми врагами, а такое за пару дней не забудешь. Увы.

– Значит слышишь. Уже хорошо. А понимаешь ли?

Безумие в глазах ассасина приугасло, но как оказалось лишь затем, чтобы вспыхнуть с новой, еще большей силой. Он снова сдавленно замычал и заерзал, как будто под кожу ему вгоняли невидимые иглы.

– Что это значит? – озадаченно спросила Эйтн.

Если бы я знал! Но возможностью выяснить, конечно же, не пренебрег. Вдохнув поглубже, чтобы унять все еще колотящееся сердце, я потянулся за Тенями.

Это было несложно. С учетом всего пережитого.

Тени, понукаемые моей волей, без труда соткали невидимый мосток между нашими сознаниями, и по этому шаткому мостку я соскользнул в гущу мыслей ассасина.

Морально я приготовился к тому хаосу, что должен был ждать меня за чужим ментальным порогом. Помнится, многие сравнивали гиперпространство с объятым бурей океаном, но если сходство и было, то увиденное в голове Райта перекрывало его с лихвой. Высокие волны безумных видений накатывали одна за другой. Тщетно разбиваясь о собственные рамки, они отбегали обратно и возвращались снова, но уже с удвоенной мощью. Мое психическое «Я» не сносило лишь потому, что оно не пыталось вмешаться и навязать хоть какое-то подобие порядка разразившемуся вокруг хаосу. Перед глазами то и дело мелькали обрывки видений (то ли воспоминания, то ли кошмары), но слишком расплывчатые, чтобы можно было уловить суть или значение. Впрочем, я и не пытался в них разбираться. Только отыскать остатки Райтовского эго и попытаться вернуть его в более-менее сознательную форму. При этом я ни на мгновение не забывал, что где-то здесь мог притаиться Паяц, которого Бавкида вполне могла и не добить.

Пришлось повозиться. «Океан» мыслей Райта не желал утихать, что серьезно осложняло задачу. На всякую мою попытку достучаться до сознания ассасина ответ получался один – из глубин призрачного водоворота выплывало нечто вроде ложноножки, сотканной из полупрозрачного вещества, похожего на дым, и ловко хлестало меня по, скажем, лицу и исчезало обратно. Удар получался весьма болезненным и мешал концентрироваться, а потому все приходилось начинать сызнова. И так несколько раз подряд.

– Не желает он меня пускать и все тут! – после очередной провалившейся попытки пожаловался я вслух. Райт к этому времени вроде как успокоился. По крайней мере, больше не ерзал и не мычал.

Эйтн, все это время остававшаяся рядом, лишь ободряюще похлопала меня по плечу: