Роман Титов – Призма тишины (страница 62)
Я не пожалел сил оттолкнуть стража, заставив того приложиться затылком о переборку. Собрался рвануть к рубке и потребовать развернуть корабль к Яртелле, как в тот же момент звездолет содрогнулся, а по внутренней связи разнеслось:
– Сет, тебе лучше подняться. Мы у Шуота, и здесь творится нечто невообразимое.
Глава 21
В управлении
Эйтн оказалась права – случилось то, чего я в воображении даже не рассматривал. Мысли о Яртелле выветрились, стоило посмотреть в иллюминатор. Бледно-зеленый Шуот выглядывал из темноты узким серпом, а на его фоне, отражая свет далекий звезды, медленно плыла по орбите Обсерватория. Но изумление вызывало не красота пейзажа, а то, как станция выглядела. Разомкнутое кольцо, как будто бы собранное из деталей совершенно не сочетавшихся друг с другом мозаик, уже на себя не походило. Огромные сегменты некогда единого сооружения, отделившись от того, что могло бы считаться основанием, расползлись по пространству и сформировали условную окружность вдвое больше изначального размера. Каждый из этих фрагментов двигался, но не хаотично и обособленно, а будто сцепленный невидимой нитью вокруг единого центра масс, издавая монотонные вибрации.
– Что происходит? – напряженно выдохнула Эйтн.
– Что-то недоброе, – пробормотал я и отлепился от холодного стекла. – Кто бы там сейчас ни хозяйничал, он собирается запустить Обсерваторию.
Пилот, что разумно удерживал корабль на безопасном расстоянии, вопросительно посмотрел на свою госпожу. Эйтн, едва перехватив его взгляд, повернулась ко мне:
– Что будем делать?
– А что нам остается? – Едва ли в рубке могло сделаться холоднее, тем не менее я ощутил, как вниз по спине прокатилась целая волна мурашек. Страх и желание оказаться как можно дальше боролись со стремлением поставить точку в этом затянувшемся приключении. Привычно завернувшись в Тени, я сказал: – Летим туда.
– Разумно ли, госпожа? – осведомился страж. – Леди Рисса вряд ли одобрит…
Если он собирался отговорить Эйтн, то не мог выбрать худшей тактики, чем упоминание имени ее матери и ее же одобрение.
Сжав губы в тонкую линию, Эйтн приказала:
– Доставьте нас на борт.
– Как пожелаете.
Корабль плавно скользнул на орбиту станции.
– Какие-нибудь следы пиратов? – поинтересовалась Эйтн.
– Ни единого, – отозвался страж. – На сканерах все чисто. Такое впечатление, будто это место нарочно выскоблили.
И это удивляло, поскольку опоздать настолько они едва ли могли и уж точно не сумели бы засунуть громадину вроде «Гнезда-17» в ангар Обсерватории.
Распустив один из теневых узелков, я метнул его вперед, далеко за переборки корабля, через разделявшие нас километры, к монструозному кольцу, от вида которого все внутри завязывалось узлом.
– Может, мы опоздали? – негромко спросила Эйтн, встав ближе.
– Не думаю, – покачал головой я, не ослабляя хватки на узах.
Уверенности, что затея сработает, не было, поскольку диапазон моих способностей оставался весьма ограничен. И все же отсутствие видимых препятствий на пути и прямая видимость Обсерватории существенно упрощали задачу. А может, и сами Тени помогали. Кто знает? Так или иначе я продолжал вслушиваться в психический фон, пытаясь выцепить хоть обрывок чего-нибудь. Я даже не знал, чего именно, просто надеялся хоть на крошечный улов, способный пролить свет на то, что тут творится.
И отчасти это удалось.
Едва ментальный щуп достиг границ Обсерватории, по Теням прошлась такая волна напряжения, что меня в буквальном смысле отшвырнуло к проходу. Если после пробуждения я и испытывал нечто сродни апатии, то теперь как будто переключился на новый режим – отчаянной борьбы за выживание.
– Сет, что это было? – всполошившись, Эйтн подбежала и помогла подняться.
Почесав ушибленный затылок, я посмотрел на нее. Словами невозможно было выразить, что мне в тот момент довелось прочувствовать. Как если бы каменная плита, многие века остававшаяся в наклонном положении, вмиг вдруг лишилась опоры и теперь всей своей многотонной массой полетела вниз на крошечного муравья, по глупости забредшего куда не следовало. На помощь пришла насмерть заезженная, но от этого не менее внушительная фраза. Набрав в грудь побольше воздуху, я проговорил:
– Мы в крупном дерьме.
Страж, видимо, не привыкший к тому, чтобы с его госпожой разговаривали в подобной манере, развернулся в собственном кресле:
– Что это значит, лейр?
Я провел рукой по волосам и склонил голову к плечу.
– Что нам как можно скорей надо на борт.
Не сказал бы, что возвращение бодрило. Как только массивные обводы Обсерватории, вернее, той ее части, что отвечала за управление всем механизмом, нависли над звездолетом, показавшимся вдруг невероятно крошечным, всякое желание покидать корабль растаяло, точно туман. Пришлось даже ущипнуть себя за бедро, чтобы напомнить, ради чего меня вновь занесло в эти края. Теорий о том, что успело приключиться за время моего отсутствия, в голове вертелось несколько. Однако самая правдоподобная гласила, что Паяц не стал бы рисковать вновь обретенной шкурой и соваться на планету, где обреталась Бавкида. Стало быть, должен был как-то преодолеть выстроенную старой лейрой защиту и разобраться с управлением. Так ведь?
– О чем думаешь? – Эйтн, как и я, наблюдала за осторожной посадкой в распахнутом зеве ангара.
Я перевел взгляд вбок и вниз. Несмотря на то, что в последнее время нам довелось немало пережить вместе, привыкнуть к разнице в росте все еще не получалось. Стараясь не особо демонстрировать охватившее меня напряжение, проговорил:
– Не думал, что вернусь сюда по доброй воле.
– Никто из нас об этом не думал. Но выбора нет.
Желание выяснить, знала ли Эйтн о риоммской эскадре, в это самое время на всех парах мчащейся к Яртелле, поскреблось и затихло. В итоге я лишь тихо выдохнул:
– Ты права – выбора нет. Идем.
Вдвоем мы спустились в ангар, перед этим благоразумно проверив наличие безопасной атмосферы и гравитации. Снаряжаться особо не стали, прихватив с собой лишь бластеры и неуемное желание разделаться со всем поскорей. Стражей было решено оставить в резерве. На случай, если кто-нибудь попытается захватить звездолет.
Плотнее запахнув полы накидки и пониже натянув капюшон, я ступил под знакомые своды Обсерватории. Эйтн не отставала.
– Чувствуешь что-нибудь?
Я, ни на мгновение не выпуская теневые вожжи, прислушался к потоку. Пространство вокруг гудело от напряжения, как если бы в каждом уголке этой проклятой станции уместился улей рассерженных огненных ос. Если здесь и творилось какое-то связанное с лейрами непотребство, то все его следы размывались общим неспокойным фоном.
– Машина сбивает с толку, – покачал головой я.
– Не могла же она сама собой запуститься, – заметила Эйтн, и у меня не нашлось причин с нею спорить.
Кроме кораблика самой Эйтн, в ангаре нашелся лишь один звездолет. Я его поначалу не заметил, поскольку сумрачное освещение и призрачные блики, падавшие внутрь через распахнутые створки, скрадывали плавные очертания чужого судна, практически превращая то в невидимку. Что, конечно, не могло укрыть его от более пристального внимания.
– Ущипни меня, – обронил я, упираясь взглядом в «Мантию» Бавкиды. – И посильнее, если можно.
Эйтн щипаться не стала, но от прохладного комментария не удержалась.
– Не то, чего можно было ожидать.
– Воистину.
Мы переглянулись и, не сговариваясь, двинулись в сторону центра управления.
Поднимаясь к точке, косвенно или напрямую послужившей причиной многих моих проблем, я не сумел противиться внутреннему позыву и почесал ладонь, на которой не так давно красовался теневой ожог.
Эйтн, заметив этот короткий жест, не стала ничего говорить и просто переплела наши пальцы.
– Так или иначе, мы у финишной черты, – сказал я, глядя прямо перед собой на закрытые створки лифта.
– И что бы нас за ней не ждало, – добавила она, – моих чувств это не изменит.
Казалось, ни место, ни время подходящими никак не назовешь, тем не менее я не сумел отказать себе в маленькой вольности и не воспользоваться моментом. Повернув голову к Эйтн и перехватив ее бездонный взгляд, наклонился и с полным правом запечатлел крепкий и долгий поцелуй на нежных губах. Момент глубочайшего единения, какого у меня не случалось ни с одним живым существом в этой вселенной.
Так хотелось, чтобы он растянулся на годы, но…
– Этот день просто не мог закончиться без какой-нибудь гадости, – сквозь блаженный туман донесся до сознания пронзительный голос.
Мы с Эйтн отлипли друг от друга так резко, словно между нами проскочил электрический угорь. Оба синхронно развернулись к уже распахнувшимся створкам и уставились на высокую стройную фигуру в строгих белых одеждах и на застывших изваяниями двух стражей в серой броне и масках.
– Мама? Ты что здесь делаешь?
Леди Рисса, уперев руки в бока, стояла перед лестницей, ведшей на возвышение с панелью управления. Лицо ее, по обыкновению прекрасное, сейчас являло собой маску глубочайшего презрения, а глаза источали такую лютую ненависть, что ею, казалось, можно было обжигать глиняные поделки.
– Как ты могла связаться с
Эйтн, чьему самообладанию могли бы позавидовать даже скалы, уверенно шагнула вперед. Сам я, крепко сжав кулаки и строго приказав себе держать язык за зубами, не мог не заметить, что их взаимоотношения переменились. Леди Рисса и прежде не баловала дочь любезным обхождением, однако сама Эйтн делала все, чтобы это пренебрежение не выливалось в открытый конфликт. Теперь же казалось, черта была подведена.