Роман Титов – Призма тишины (страница 52)

– Как снять паутину?

«С чего ты решил, будто я тебе расскажу?»

– Тогда с чего мне верить, будто ты вообще выполнишь уговор?

«Ни с чего. Как и любой из нас, я не постесняюсь солгать. Разница лишь в том, что ты покинешь этот мир с надеждой и по доброй воле, а не насекомым, которое расплющило под моим башмаком. Великодушный выбор, не находишь?»

Это все уже было за гранью и я, кажется, целиком потерял логическую нить, которая вела этот странный разговор. Если, конечно, таковая вообще существовала. Я слушал бред Паяца, а в голове даже не мелькнуло мысли ощутить священный трепет перед древним существом. Он утопил Паракс в крови, когда Риоммской Империи еще и в помине не было, но вот как ни в чем не бывало ведет беседы, запугивая, обманывая и торгуясь, будто дешевый ярмарочный фокусник. И ждет, когда я уступлю. Не слишком ли?

«Вот именно поэтому ты и должен сдаться, Сет Эпине. Моя миссия еще не закончена. Помнишь, что я сделал с лейрами? Я могу вернуть им былое величие! И все, что для этого требуется – лишь подходящий сосуд. Я избрал тебя на эту роль. Так прими же свою участь с благодарностью!»

В словах Паяца на первый взгляд как будто не было смысла, и все же средь нагромождений расплывчатых фраз, мне удалось выудить кое-что интересное.

«Даже не пытайся, – насмешливо проговорил призрак. – У тебя не получится понять меня, прожди ты хоть миллион лет!»

– И все же я попытаюсь.

Он не осознал, что произошло. Судьба великих – не замечать мелочей. Я же, выпестованный Бавкидой и натренированный Ра, только и умел, что играть через уловки и обман. Великий лейр просчитался. Решив установить со мной ментальную связь, он (по глупости или из-за самомнения) упустил из виду, что работает она в обе стороны. Ловко сыграв на моих страхах, он раскрыл собственное сознание.

Как только выпала возможность, я не преминул ею воспользоваться. И, конечно же, ударил со всей силы и без какой-либо жалости. И тогда я увидел…

…Намного больше, нежели рассчитывал.

Передо мной предстала гробница практически в точности такой же, какой я ее запомнил: сферическая камера и черный гроб в держателях посередине. Разница заключалась лишь в том, что на сей раз крышка саркофага была откинута в сторону, а вместо меня, Райта, Туори и Дазы, внутрь заглядывала совсем другая троица. Двое мужчин-гуманоидов – худой и тучный, – как и полагается, в защитных скафандрах, а жирная паучиха – лишь в особого вида респираторе, надетом на треугольную морду.

Стало ясно, что это день, когда Мама Курта и два лейра впервые забрались на самое дно астероида.

– Он так и должен выглядеть, вы не знаете? – Худой лейр заглянул внутрь саркофага. Не знаю, как это работает, но их разговор по внутренней связи каким-то образом не миновал и моего сознания, оставив там явственный смысловой след.

Тот, что был в разы крупнее, с презрением отозвался:

– Алит Зортра, я не слышу подобающего почтения в твоем голосе. Или ты забыл, чью усыпальницу мы только что открыли? Это священнейшее место для всех лейров. Не забывай!

Имя ученика мне было не знакомо, но никаких шансов, что я бы не узнал голос «любимого» мастера Шенга. Теперь ясно, кто надоумил Маму Курту искать следы древних захоронений на Территории Ускру. Вопрос оставался, откуда сам Шенг узнал об этом месте, но его я решил приберечь на потом.

– Прошу прощения, мастер. Я думал, без гравитации и атмосферы, тело не будет разлагаться, а тут…

– Молодой лейр не берет в расчет температуру и время, – подала голос паучиха, чей умный респиратор преобразовывал треск и щелчки в понятную гуманоидному уху речь. – И то, что тело великого Паяца было помещено в саркофаг не сразу после кончины. Анаэробные бактерии запустили процесс, остальное же доделал лютый холод.

– И все же я ожидал большего, чем горстку сухих костей, – буркнул алит.

Шенг предпочел оставить этот комментарий без внимания. Сняв с пояса пневмошприц и улучив момент, когда ученик посмотрит в другую сторону, он приставил край поршня к месту чуть ниже соединительного кольца шлема и нажал на спуск. Не угадаешь, что было внутри шприца, но парень лишился сознания мгновенно. Он начал заваливаться на бок, нацелившись на дрейф в сторону от черного прямоугольника. Шенг, разумеется, этого не допустил. Едва он понял, что дело сделано, то подхватил безжизненное тело алита и без лишних церемоний втолкнул его внутрь саркофага.

– Немного по-варварски, не находите? – заметила Мама Курта, пока тучный лейр возился с крышкой.

Едва каменная плита легла на положенное ей место, Шенг не упустил возможности огрызнуться:

– Сама хочешь там оказаться?

Если угроза и задела паучиху, то виду та не подала. Только рассмеялась.

– Боюсь, толку от этого не будет.

– Будто я сам не знаю, старая дура! Ты уверена, что инъекция сработает как надо?

– Он же отключился, не так ли? Значит, она уже работает. Я свое дело еще не забыла.

– К счастью для тебя, – холодно усмехнулся Шенг и опустил руки на саркофаг. Выражение его лица за забралом шлема было не разобрать, но я и без того знал, чем он занимался. Он слушал Тени, в надежде, что те нашепчут ему, что творится под крышкой.

Минуту, другую тишина не нарушалась.

– Что-нибудь есть? – спросила паучиха, подплыв чуть ближе.

Шенг, не оборачиваясь, прошипел:

– Помолчи, будь добра.

Паучиха отпрянула. Прижав к объемному пузу все восемь лап, она проскрежетала:

– Не смей разговаривать со мной так, будто я одна из твоих лакеев! Мама Курта никому не подчиняется!

Шенг, наклонив голову к плечу, рассмеялся.

– Кажется, у брата и сестры с Паракса на этот счет иное мнение. Они богатеи, но деньгам цену знают. Если бы не мое красноречие, ты бы так и прозябала на задворках, грабя пролетающие мимо звездолеты. Курта, перед кем ты рисуешься? Я знаю, кто ты, помнишь? Твоя преданность стоит ровно столько, сколько риммкоинов за нее отсыпят в ближайшей космической тошниловке. Так что будь любезна, избавь меня от своего нытья. Я не могу сосредоточиться!

– А может, ты просто плохо стараешься?

Шенг и Мама Курта оцепенели одновременно, потому что ни одному из них вопрос этот не принадлежал. Источником оказался высохший старикашка-анаки. Уместившись на крышке саркофага и закинув ногу на ногу, он с задорным любопытством смотрел на притихших вторженцев. Поседевшие до белизны волосы паклей топорщились в разные стороны, кожа истончилась и напоминала бледно-голубоватый пергамент. И только глаза оставались живыми и внимательными, как два настороженных черных жука.

– Ну? Язык проглотили?

– Адис, – потрясенно выдохнул Шенг.

Старикашка поморщился, будто от зубной боли. Кожа на его некогда гладком лице собралась гармошкой в самых непредсказуемых уголках. Это выглядело бы так же нелепо, как и весь облик давно почившего лейра, если б не одно «но» – смертельный холод, который исходил от него невидимыми, но вполне ощутимыми волнами. Как если бы само его присутствие было порталом в небытие. В такой компании шутить бы никому не захотелось.

– Адис – мое имя, – скрипучий старческий голос сразу проникал в наши головы, минуя такую нелепую условность, как уши. – Одно из, если уж на то пошло. А вот ваших я не знаю. Но это пока. Так что же? Познакомимся?

Шенг подался вперед, как будто хотел припасть на одно колено, да отсутствие гравитации помешало. Пришлось ограничиться глубоким поклоном и восхищенным:

– Мастер Адис! Я мастер Шенг. Мастер Ри Шенг из Ордена Адис Лейр. Вы не поверите, сколько мы разыскивали вас! Позвольте сказать, что нет радости более великой, чем, наконец, отыскать место упокоения величайшего лейра из всех, что когда-либо существовал!

Старик продолжал невозмутимо восседать на собственном гробе.

– Величайшего? Пожалуй. Что касается покоя, с этим ты, как мне кажется, сильно преувеличил, Ри Шенг. А вот на то, насколько ты мастер, я еще посмотрю.

Толстяк не растерялся и безоговорочно принял позицию подчиненного.

– Чем я могу служить вам, мастер? – снова склонил голову он.

– Зависит от того, зачем ты пожаловал сюда, Ри Шенг.

– Я предоставил вам носителя, мастер, в надежде, что вы используете его сильное молодое тело, сорвете путы, которые наложили на ваш дух, и вернетесь обратно в мир живых. Мы упустили столько возможностей! Сейчас, когда лейров никто не уважает, надежда лишь на вас! Ваше возвращение в качестве нашего нового главы заставило бы всю Галактику вспомнить, кому она обязана процветанием!

Шенг говорил с такой страстностью, что даже я почти поверил ему. Старик же лишь покосился на гроб, словно видел его содержимое сквозь крышку, затем скучающим тоном произнес:

– А что тебе с того? Мастер. Ри. Шенг.

Было видно, насколько растерялся иланианец. Лицевое окошко его шлема быстро запотело. И все же толстяк нашел в себе смелость ответить:

– Я хочу служить лидеру более великому, чем те никчемыши, что смеют именовать себя Навигаторами. Я хочу, чтобы Адис Лейр вышли из тени, в которой прятались так долго. С вами во главе, наше будущее гарантировано. А иного мне и не надо.

– Стало быть, – пробормотал старик, – не такой уж ты и мастер.

Он оторвал взгляд от черного камня и издал звонкий смешок. И вот что самое интересное: в усыпальнице не было и быть не могло воздуха, однако эхо насмешки каким-то непостижимым образом заметалось от покрытых письменами стен. Стало вдвое холоднее.