Роман Титов – Призма тишины (страница 33)

– А это точно дом? – пробормотал я, вслед за Эйтн вступая в кабинку лифта. «Маски» не отставали. Поднявшись на несколько уровней выше, мы снова очутились в одном из дугообразных коридоров и снова куда-то зашагали.

Казалось, блужданиям не будет конца. Но тут двери ближайшей из комнат с легким шорохом распахнулись, и нам на встречу вышла леди Рисса собственной персоной. По-прежнему величественная и неотразимая, как при нашем первом знакомстве, она все так же казалась лишь чуть более зрелой копией собственной дочери: золото в волосах, нежный румянец на лице и безукоризненный строгий стиль в одежде.

Она не поздоровалась – что меня, надо признать не смутило, – лишь окинула нас с Эйтн нечитаемым взглядом, после чего остановила его на «масках»:

– Свободны.

Трое синхронно согнулись чуть ли не пополам, после чего поспешно и практически бесшумно ретировались.

– Ну, – сказала леди Рисса, обращаясь уже к дочери, – с возвращением.

Развернулась и, не обронив больше ни слова, скрылась внутри комнат.

Прошло несколько мгновений, прежде чем я все-таки поднял на Эйтн глаза. Указав на дверь, за которой только что исчезла ее мать, я проговорил:

– После вас, госпожа.

Глава 11

Загадка Кукольницы

Нас встречала просторная округлая комната. Светлая, но без единого окна, она напоминала роскошную гостиную знатной и крайне капризной дамы, чем, без всякого сомнения, и была. Мягкие тона в отделке, освещение, не режущее глаза. Белоснежные диваны и кресла на тонких металлических ножках образовывали широкий круг, в центре которого располагался стеклянный столик уже сервированный для чаепития: три фарфоровых чашки, не менее тонкой работы, чем все вокруг, сливочник, дымящийся чайник и несколько подносов со сладостями. Леди Рисса, расправив юбку, восседала на одном из диванов, отстраненно наблюдая за возней карликовой гуатаны. Зверек, чья шкурка отливала червонным золотом, весело играл с собственным длинным хвостом, пока не заметил нас и не застыл, став похожим на искусно выполненное чучело.

– Будьте добры, не заляпайте здесь все, – обронила хозяйка дома.

Я оглядел и себя и Эйтн. Сплошь покрытые бурыми пятнами, мы выглядели настолько же неуместно, насколько неуместной могла показаться мурафа за кафедрой сенатского президиума. И воняли при этом не менее резко.

– Спасибо за гостеприимство, мама, – холодно проговорила Эйтн, опускаясь в сверкающее белизной кресло напротив. – Не волнуйся, кровь уже высохла.

Беспардонность этой выходки меня смутила явно больше, чем саму леди Риссу, ради которой все, очевидно, и затевалось. Не представляя, куда себя девать, я пока решил оставаться на ногах, чуть позади дивана, спиной к двери.

– Кесс?

Вопросительно выгнутая бровь и совсем негостеприимный взгляд вынудили меня поднять скованные руки:

– Будьте любезны.

Леди Рисса, наклоняясь за чайником, усмехнулась:

– Занятно, вы не находите – как оковы сбивают с нас всю спесь? – Разлив дымящийся напиток по чашкам, она отставила чайник и потянулась к сливочнику. – Какой предпочитаете? Черный или белый?

– Предпочитаю, чтобы мои руки были свободны.

Леди Рисса пожала плечами и, оставив сливочник в покое, взяла одну из чашек и сделала щедрый глоток. Затем немного подумала и, нажав некую кнопку, скрытую в столешнице, заставила наручники на моих запястьях раскрыться и упасть на пол.

Эйтн, все это время пребывавшая в молчании, лишь нетерпеливо барабанила ноготками по подлокотнику кресла. Она напоминала сгусток энергии, готовой взорваться в любой момент.

– Теперь-то присядете? – с безукоризненной вежливостью спросила леди Рисса, игнорируя дочь. – Все равно обивку уже не спасти.

Я не стал упорствовать. Но прежде чем опуститься на другой диван, взял со столика чашку. Сумка легла рядом.

Леди Рисса, одобрительно кивнув, пододвинула в мою сторону один из подносов, уставленных чем-то кремово-пенистым и украшенным кусочками незнакомых мне фруктов:

– Угощайтесь. Вряд ли во льдах отыщется нечто столь же восхитительное, как бетанский мусс. – Взяв десертную ложку, она отщипнула немного лакомства и скормила его своему питомцу. Зверек выглядел так, будто проглотил яд, и все равно не посмел отодвинуться от хозяйки ни на шаг. – Мой повар – единственный на всем Риомме, кто способен приготовить самую близкую к оригинальной версию. Все остальные только переводят продукты.

Я решил обойтись только кессом.

Эйтн, перестав барабанить пальцами и закинув ногу на ногу, нетерпеливо осведомилась:

– Ты за этим меня сюда притащила? Обсуждать свой паршивый мусс?

Выражение лица леди Риссы осталось неизменным, но я практически ощутил, каких именно усилий ей это стоило.

– Манеры, девочка, – напомнила она, с укоризной покачав головой. – Не забывай, кто ты. Да и что подумает, твой… приятель.

– Мне осталось жить считанные часы, а тебя волнуют манеры?

Я уже и считать устал, сколько раз за последние дни Эйтн теряла над собой контроль. А ведь прежде казалось, что она попросту непрошибаема. Видимо, у каждого алмаза найдется своя уязвимая точка.

Тем не менее, ее мать лишь отпила еще немного кесса и отмахнулась:

– Не драматизируй, пожалуйста. Паучиха блефует.

– А если нет? – не удержался я, забыв спросить, откуда ей вообще известно про Маму Курту.

– Не сомневайтесь, блефует, – несколько раз кивнула леди Рисса, как будто у ее слов от этого мог прибавиться вес. – Я хорошо знакома с разумниками подобного сорта. Вижу их насквозь. То, что это разъевшееся членистоногое посмело угрожать моей дочери, лишь доказывает мою правоту.

Эйтн, похоже, разделяла мою озадаченность такой осведомленностью леди Риссы о пиратских делах вообще и об их королеве в частности. Подавшись чуть вперед, она поинтересовалась:

– Ты много знаешь о ней, мама. Откуда?

Леди Рисса, похоже, решила, что ответа ее дочь не достойна. Нажала еще несколько кнопок на встроенной в столешницу панели, затем совершила один подчеркнуто неторопливый глоток и сказала:

– У вас час, чтобы привести себя в порядок. После поговорим.

Едва сказанное прозвучало, двери позади нас открылись в гостиную вошли двое в масках.

– Стража вас проводит, – добавила леди Рисса. Она с легким звоном опустила чашку на блюдце, как бы подчеркивая, что спорить бессмысленно.

Эйтн, чуть повернув голову к выходу, спросила:

– Ты обзавелась личной охраной? Зачем?

– Безопасность, моя дорогая, – улыбнулась ее мать, – никогда не бывает лишней. И уж тем более в такие времена. Ну, идите же! Времени все меньше.

Нас сопроводили в комнаты для отдыха.

Вернее, мне предоставили, а Эйтн вернулась в собственные покои, которые, судя по догадкам, располагались на значительном удалении.

– Готов спорить, ты в жизни не встречал ничего роскошнее, лейрова крыса, – сказал сопровождавший меня страж.

Голос я узнал – тот, самый разговорчивый из троицы наших «спасителей», – и, с подчеркнутым равнодушием оглядев белые стены, двуспальную кровать, пару кресел и просто неприлично огромное окно с видом на океан, пожал плечами:

– Почти родная спальня. Только вместо воды – сплошной снег.

Страж, пробурчав нечто неразборчивое, удалился.

Я улыбнулся и выдохнул. Сам факт, что меня считали неотесанным деревенщиной, забавлял. Однако открыто демонстрировать свое восхищение местными видами в мои планы не входило. Несмотря на то, что, по сути, мне должно было быть плевать на впечатления окружающих, казалось неправильным выдавать о себе слишком многое. Поэтому и окну рискнул подойти только после того, как убедился, что дверь в комнату надежно заперта.

Что ни говори, а местные виды завораживали.

Гладь океана, золотящаяся в свете местного солнца, напоминала магический портал, сквозь который можно попасть в мир, противоположный нашему. Небо, к этому моменту уже начавшее сменять оттенки безукоризненной синевы на более глубокие и темные, необычайно контрастировало с растянувшейся под ним водой, усугубляя эффект нереальности. Поскольку башня леди Риссы стояла на достаточном удалении от городской линии, редкие приземистые купола, взявшие на себя роль искусственного побережья, выглядели рамкой для этой чудесной картины.

Пахнуло тухлятиной.

Кое-как оторвав взгляд от сказочной картины, я опустил его на свою одежду и поморщился. И как только у леди Риссы хватило выдержки пить с нами кесс?

Я бросил сумку на кровать и направился в туалетную комнату.

«Странное дело, – размышлял я, стягивая с себя пропитанные кровью шмотки и отправляя их в очиститель – встроенный в стену «карман», способный за несколько минут вернуть одежде первозданный вид, – но ни один из «масок» не заинтересовался головой роботессы. А почему?»

Ответа пока не нашлось.

Зато сам вопрос стал трамплином, заставившим мысли перескочить на гадания о том, можно ли извлечь что-нибудь интересное из электронных мозгов Кукольницы. Быстро натянув очищенные вещи, я вышел в спальню и достал голову из сумки. С пучком оплавленных проводов, торчащих из места соединения шеи с телом, она выглядела до отвращения бесполезной – всего-то кусок металла и пластика, которым кто-то придал форму, грубо имитирующую человеческие черты.

– Лучше бы это и впрямь было важным, – пробормотал я, запихивая останки механического существа обратно в сумку.

Первым, что удивило, как только высунулся из комнаты, это отсутствие какой бы то ни было охраны. Если не считать редких постаментов со скульптурными изваяниями… я даже не рушись сказать, кого или чего именно, закругленный коридор был пуст: ни разумников, ни механизмов. Иди себе да гуляй. Такое наплевательство к мерам безопасности немного расстроило. В конце-концов, в доме видного политического деятеля появился лейр, а меня даже не обыскали! Не сложись у нас с Тенями столь интересных взаимоотношений, я бы, пожалуй, оскорбился.