Роман Титов – Призма тишины (страница 28)

– Хочу к маме!

Этот чуть истерический вскрик застал меня врасплох. Опустив руки, я смотрел на перепугавшуюся девочку и растерянно моргал.

В этот момент, будто только того и дожидалась, явилась Мегарри. Выпрыгнула из толпы, будто персонаж третьесортной постановки. Я даже удивиться толком не успел. С бластером наголо и в весьма потрепанном виде, она тяжело дышала, а глаза дико вращались. Ни Фелчи, ни старухи среди толпы видно не было.

– Принн! Принн!! Слава создателю, ты в порядке!

– Мама! – Принн развернулась и, заливаясь слезами, бросилась в распахнутые объятья. – Мама, прогони их! Это плохие люди! Пусть они уходят!

Я знал, что это не сработает, но не мог не попытаться. Понятия не имею, что подтолкнуло меня к этому. Быть может, осознание, что я куда хуже, чем всегда полагал? Я опустился на одно колено и позвал:

– Принн?

Но девочка лишь сильнее вжалась в живот Мегарри.

– Принн, посмотри на меня. Пожалуйста.

То ли сама просьба, то ли искренние нотки в моем голосе вынудили ее повернуть голову – совсем немного, чтобы можно было видеть меня краешком глаза.

Поняв, что нахожусь в фокусе ее внимания, я проговорил:

– Не все лейры плохие.

По толпе прокатилась волна смешков, но я не обратил на нее внимания. Я смотрел только на Принн, которая молча смотрела на меня в ответ. Спустя мгновение она отвернулась и попросила мать увести ее домой.

Они скрылись из виду, а я оставался неподвижен. Размышляя над тем, что именно в моих действиях оттолкнуло и перепугало девочку, угостившую меня конфеткой, я не заметил, как тяжелая рука опустилась на плечо.

– Тебе здесь больше не рады, парень, – сказала Краус. – Пойдем-ка.

Не обратив внимания не слишком панибратский жест, я позволил себя увести. Под презрительными взглядами и шепотками местных жителей, мы миновали палаточный лабиринт и выбрались к стыковочному рукаву, служившему причалом для технических транспортников ядра. По ту сторону рукава нас ждал корабль пиратов. Я не имел представления, какое судно нас ожидало, но в том, что корыто Мамы Курты туда бы попросту не поместилось, не сомневался.

– Где вы взяли корабль?

– Угадай, – хмыкнула зулланша.

Пока мы шагали, я, не прибегая к Теням, умудрился выяснить имена и назначение всех, кто явился нам с Эйтн «на выручку». Саму зулланшу звали Кессада, и в группе Крауса она считалась кем-то вроде старпома. У дамы в вуали имечко было попроще, как и нрав. Несколько лет назад Сайза вышла за Крауса замуж, но после инцидента, стоившего ей руки, предпочла развестись. Хоть и продолжала клеиться к бывшему муженьку с периодическим постоянством. Четвертой в группе была еще одна женщина, седовласая и жилистая Льет. Разменяв шестой десяток, она, несмотря на это, оставалась устрашающе энергичной, собранной и молчаливой. Если б мне пришлось выбирать, против кого выступить, Льет я, пожалуй, выбрал бы в последнюю очередь.

Короткая беседа друзьями нас не сделала, так что я ничуть не удивился, когда меня бесцеремонно втолкнули на борт одной их самых убогих лоханок, на каких только приходилось летать. Старый челнок, казалось, еще заставший времена риоммских переселенцев, по размерам лишь ненамного превышал обыкновенного прыгуна. Кабина пилота и крошечный пассажирский салон с двумя рядами жестких противоперегрузочных кресел, прикрученных к стенам, – вот и вся обстановка. Даже для двоих здесь было тесновато. Куда там четверым пиратам, одному лейру и…

– Где Эйтн?

– Знаешь, детка, – сказала Кессада, – это уже похоже на манию.

– Моя мания – мое дело, – огрызнулся я. – Где она?

– Здесь.

Я развернулся вихрем, чтобы увидеть, как Эйтн выходит из кабины пилота. Сумки при ней не было, но то, что на руках отсутствовали наручники, выглядело как добрый знак.

– Ты в порядке? – Вопрос, который мы оба задали синхронно. И синхронно же на него ответили:

– Да, я в норме. – И тут же замолчали. Эйтн чуть усмехнулась, я же лишь опустил глаза в пол.

Кто-то хихикнул. Льет и Кессада шмыгнули в кабину. Краус задраил люк. Сайза, небрежно задев меня плечом, с размаху опустилась на одно из сидений и проворчала:

– Салаги.

Будь я мастером слова, все равно не нашел, что бы на это ответить.

– Лихо освоилась, – фыркнула Кессада, высунувшись из кабины и с укоризной поглядев на Эйтн. – Уже и курс проложила. А ведь могла бы стартануть, куда глаза глядят. Из-за лейра осталась? Какая преданность.

Эйтн пожала плечами, будто подобный вариант даже не рассматривала.

– Решила не терять времени понапрасну.

– А отчего к мамочке сразу не помчалась?

– Почти помчалась. Вот только не к своей.

– О том и речь, – проговорила Кессада, прежде чем скрыться в рубке. – Подозрительно все это.

Эйтн возражать не стала, лишь, будто невзначай, провела ладонью по горлу, на котором красовалась полоса из паутины. Расположившись в кресле, она бросила на меня короткий взгляд и сразу отвернулась.

Если б я даже знал, что он означал, то все равно не сумел бы ей ответить, поскольку две пары пиратских глаз пристально наблюдали за каждым моим движением.

Двигатели монотонно загудели, переборки прошила легкая дрожь, в следующий миг я почувствовал, как корабль отделился от рукава и обрел свободу. Все приготовились стартовать прямиком в крепкие объятья Мамы Курты.

– Кесс! – крикнул Краус. – Убедись насчет хвоста! Не хочу, чтоб птицелюбы увязались за нами.

Из рубки послышалось неразборчивое ворчание Кессады.

– Птицелюбы? – переспросил я, хотя ответ маячил на поверхности. Прежде чем Краус успел пояснить, я догадался. – Насколько я знаю, среди них был только один куат.

Пират, чуть склонив голову на бок, заметил:

– А ты, парень, умеешь друзей заводить.

– Что тут скажешь? Природный талант.

Сайза сухо рассмеялась и опустила ноги на пол, освободив место для муженька. Едва тот уселся, она схватила край тканевой полосы, видневшийся из-под его тюрбана, и нежно потеребила. Интимность этого действа вынудила меня кашлянуть и заерзать, а саму Сайзу – рассмеяться не в пример веселее прежнего.

Долгое время никто не нарушал молчания. Эйтн, скрестив руки на груди, смотрела в одну точку, Сайза все игралась с лентой, а Краус, вытянув длинные ноги, неотрывно глядел на меня. Поначалу это забавляло. Настолько, что я пару раз, не взирая на сохранявшееся жжение, ловил себя на желании, «поговорить» с ним с помощью Теней. И лишь предчувствие, что именно этого он и добивается, удерживало меня от попытки забраться в его пиратские мыслишки. Когда ощущение пристального взгляда окончательно достало, я выпалил:

– Дыру протрешь. Сделай милость, уставься на что-нибудь другое.

Но Краус и бровью не повел, и вместо того чтобы перестать пялиться, спросил:

– Че такой нервный?

– Не люблю, когда на меня смотрят.

Его темное лицо искривилось. В ясных голубых глазах заплясали огоньки световых панелей с потолка.

– Да ну? Как насчет того, чтобы заставить меня.

Я искренне не понял.

– Что?

Краус жестом вынудил Сайзу отпустить кончик тюрбана и, по-прежнему не отрывая взгляда от моего лица, подался вперед.

– Я говорю, заставь меня. Сделай так, чтобы мне расхотелось на тебя пялиться. Лейрам, говорят, это раз плюнуть. Давай. Хочу знать, каково это.

Не нужно быть лейром, чтобы понять, в какую игру пират пытается меня втянуть. Знает, что не стану рисковать жизнью Эйтн, а потому изо всех сил старается показать, кто на борту настоящий мужик. Конечно, пока Мама Курта не видит.

Я приподнял уголок рта.

– Не-а. Не хочешь.

Краус недоуменно моргнул. Сайза заметно напряглась. Ее рука потянулась к бластеру, чему я не только не удивился, но даже поощрил кивком, а затем промурлыкал:

– Когда Мама увидит ваши трупы, уверен, мысль, что вы сами напросились на неприятности, ее утешит.

Сайза намек поняла и послушно опустила обе ладони на колени. Краус же в этом плане оказался куда упрямей. Что, опять же, вполне укладывалось в рамки моего мнения о его положении среди команды и вообще умственных способностях.

– Знаешь, что я думаю? – спросил он.

– Сгораю от нетерпения выяснить.