Роман Титов – Призма тишины (страница 23)

– Если это выдержка из местного рекламного буклета, то я, пожалуй, воздержусь.

Мегарри почти не отреагировала. Продолжая вести прыгун к одной из посадочных мачт, выступавших над одним из приземистых зданий, однотипными и невзрачными наростами, расползшихся по периметру всей сетки, она только повела плечом. Бег Теней вокруг нее чуть изменился, но недостаточно, чтобы я встревожился.

– Вы живете здесь?

– Мы все здесь живем.

Достаточно умело Мегарри пришвартовалась к одному из воздушных шлюзов, перекрестьем выступавших из узла мачты. Гибкий трап, пиявкой присосавшийся к шлюзу, позволил нам сойти с прыгуна, не надевая защитные скафандры. Вопрос, почему в этом месте никто не удосужился соорудить атмосферный пузырь, казался до того глупым, что я проглотил его сразу, едва тот только народился. Все стало еще очевидней, когда подошвы наших ботинок опустились на заплеванный и кое-где основательно изъеденный временем настил. Косые стены когда-то были белыми, но теперь превратились в поле боя между ржавчиной и колониями плесени. Даже беглого взгляда хватило, чтобы понять, насколько старое это место.

– Вряд ли те, кто создавал этого монстра, предполагали, что здесь кто-то сможет поселиться, но мы ведь хуже плесени, да? Везде выживаем. Анаки, мекты, люди… Все разумники так или иначе приспосабливаются.

– Значит, это правда? Лабиринты создали не люди.

– Честно говоря, я вообще сильно сомневаюсь, что люди способны создать хоть что-то. Они все больше паразитируют на том, что давно придумано и создано. Как лейры, например.

Я закатил глаза, но отвечать на шпильку не стал.

Мы преодолели раструб, и двери шлюза плотно сомкнулись за нашими спинами. На короткое мгновение всех окутала темнота, после чего один за другим зажглись небольшие веретенообразные светильники. Всего три – по одному на каждого, – они парили в воздухе на уровне глаз, источая мягкое серебристое сияние. Оно вяло отражалось от матовых стен лифтовой кабинки. Подхватив один светильник, Мегарри с силой ткнула в прямоугольное пятно панели управления. Что-то где-то звякнуло, громыхнуло, и спустя миг кабинка бодро заскользила вниз.

– Трущобы куатов не остановят, – проницательно заметила Эйтн, буравя взглядом затылок Мегарри.

Та оглянулась через плечо. Быть может, виновата была игра тусклого света, но в этот момент мне показалось, что по ее лицу промелькнула плотоядная улыбка.

– Но зато задержат. А это вам и нужно. Чтобы убраться отсюда подальше. Добро пожаловать!

Будто в ответ на ее последнюю фразу, кабинка остановилась, створки распахнулись и на нас хлынули волны света, шума и запаха.

Гетто, иного слова, чтобы описать место, куда Мегарри нас привела, на ум мне не пришло. Помещение оказалось в меру просторным, чтобы туда могли поместиться сразу три корабля, размеров «Мантии». Оно и по виду напоминало ангар, только с множеством галерей по периметру, ведших к техническим отсекам станции, а в середине – целый палаточный городок, достаточно большой, чтобы в нем не составило труда заблудиться. Над всем этим многоцветным брезентовым морем парили целые гирлянды из фонарей. Они были похожи на те, что мерцали у нас в руках, но света давали куда больше, притом не холодного и безжизненно-серебристого, а теплого и золотистого. Между светильников то и дело носились птицы, но не те крохотные и быстрые, а массивные и немного медлительные тушки, явно нарочно откормленные на убой. Низким, гогочущим воплям этих птиц вторили крики детворы, носившейся по узким переходам между палатками. Вслед ребятишкам летела ругань старого мекта, едва удержавшего жаровню с кипящим маслом от падения прямо на их головы. Две массивные динетинши, повязав на головы пестрые косынки, на чем свет стоит поносили друг друга. Ссора угрожала перерасти в драку, и это здорово нервировало семейку айонцев, чья палатка оказалась в непосредственной близости от разгоравшегося конфликта. Я не знал, стоит ли вмешиваться, но позволил Мегарри увести себя и Эйтн вглубь этого лабиринта, мимо импровизированных столиков, за которыми резалась в карты и стукалась кружками разношерстная компания. Выпивохи проводили нас заинтересованными взглядами, но не обронили ни слова. Разве что леди Аверре удостоилась одобрительного посвистывания. Приблизившись к входу одной из палаток, Мегарри отогнула клапан и жестом предложила нам войти.

Внутри палатки сохранялась приятная глазу полутьма, а запах прогорклого масла и пота оказался не таким острым, как снаружи. По косым стенам гирляндами висели пучки засушенных трав, а прямо под ними низкий табурет, на котором восседала лущившая бобы старуха. Заметив нас, она прищурила один глаз и, выпятив нижнюю губу, недовольно прошамкала:

– Эт еще кто?

Я поздоровался, Эйтн промолчала, а Мегарри сделала вид, будто вопроса не заметила.

– Мам, где дети? – спросила она, прошагав вглубь палатки.

Старуха забросила один боб за щеку и, возвратившись к своему занятию, проворчала:

– По воду послала. Тебя ж не допросишься.

Мегарри на это лишь кивнула, как если бы подобный диалог был в порядке вещей, затем прошла вглубь палатки, мимо лежанки к массивному черному сундуку, на котором лежал серебристый чемоданчик. Не узнать в чемоданчике портативный передатчик было так же сложно, как не заметить бууна посреди чистого поля. Распахнув чемоданчик, Мегарри уверенными движениями привела его в действие. Несколько секунд прибор разогревался, помигивая индикаторами, а чуть позже выпустил в воздух сноп световых линий, из которых быстро соткался образ очень красивой женщины. Роскошные белые одежды, царская осанка, надменный взгляд и столь сильная схожесть с застывшей рядом со мной Эйтн, что не догадаться об их близком родстве было попросту невозможно.

– Здравствуй, моя дорогая, – сказала женщина тем особым тоном, каким время от времени любила пользоваться сама Эйтн, когда хотела повергнуть собеседника в оцепенение. Она улыбалась, но от улыбки этой могли бы замерзнуть звезды. – Что за напасть ты обрушила на себя на сей раз?

Глава 8

Какова мать, такова и дочь

Долгая, звенящая тишина, повисшая после слов красивой дамы в белом, прервалась неестественно холодным:

– Мама. Чем обязана?

Леди Рисса Аверре скривила губы в чуть заметной ухмылке, затем оценила взглядом помещение, недолго задержала его на старухе, по-прежнему невозмутимо лущившей бобы, чуть нахмурилась и снова вернулась вниманием к Эйтн. Ни меня, ни Мегарри она как будто не заметила, и, даже не стараясь скрыть сарказм, проговорила:

– Своей беспомощностью, я полагаю. Или неспособностью выполнить простейшую задачу. А может, виноваты ничтожества, которыми ты себя с таким рвением окружаешь. Выбирай, что по душе.

Лицо Эйтн сохранило бесстрастность каменной маски, но я заметил, как чуть дернулась в попытке сжаться ладонь.

– Не припоминаю, чтобы просила помощи. Тем более у тебя.

Леди Рисса усмехнулась и чуть повела головой, отчего блестящие сребристые бусы на ее груди издали мелодичный перезвон.

– Неужели? Этот восхитительный ошейник говорит мне иное.

На сей раз Эйтн не сдержалась и подняла ладонь к шее, на которой по-прежнему красовалась белесая полоска, оставленная Мамой Куртой.

– Это ничто. Я разберусь.

– Уже разобралась бы, – промурлыкала леди Рисса так, будто говорила с пятилетней девчушкой, но быстро посерьезнев, приказала: – Немедленно возвращайся домой! Довольно уже всех этих приключений. Ты нужна мне здесь. И срочно.

Эйтн дернулась, словно ей отвесили пощечину, однако не уступила и взгляд удержала прямо.

– Не раньше, чем закончу свои дела.

– Считай, уже закончила. Есть задача, которую я хочу тебе поручить. И сразу добавлю: она важнее всего, чем ты прежде занималась. Чудесная Мегарри организует твой перелет, и ты, дабы не показаться невежей, со всей благодарностью и достоинством взойдешь на борт и займешь отведенное тебе место. Ясно?

– Я не…

– Ясно?!

Поскольку ответа Эйтн так никто и не услышал, я посчитал, что имею полное право высказаться. Тем более что фильтровать напряжение, распустившееся по Теням подобно невидимой электрической паутинке, сил уже не осталось. Почесав ожог на ладони, я проговорил:

– Мадам, кажется, вам четко дали понять, куда вы можете засунуть свои приказы.

Мегарри, до этого успешно изображавшая элемент обстановки, громко ахнула. Эйтн метнула в мою сторону изумленный взгляд. Однако обе промолчали. Леди Рисса, чьи слегка раскосые глаза расширились до почти идеальных окружностей, а губы приоткрылись в молчаливом ругательстве, казалось, готова была взорваться, да, видно, воспитание и богатый политический опыт не позволяли – она очень быстро овладела собой и, окатив меня презрительным взглядом, ядовито процедила:

– А это у нас еще кто? Тот самый чудо-мальчик, я не ошиблась? Наш великолепный лейр. Гроза Иглы Дживана и головная боль Кхамейра Занди?

Жжение в руке усилилось, а вместе с ним бросилась в лицо кровь. Я постарался не выдать раздражения. «Чудо-мальчик»? «Великолепный лейр»? Токсичности в этих эпитетах хватило бы на то, чтобы растворить труп. Титаническим усилием выдавив не натянутую, а вполне уверенную, мягкую даже, улыбку, я отвесил короткий поклон:

– К вашим услугам, госпожа.

Леди Рисса чуть склонила голову на бок. На этот раз в глубине ее ясных, отливающих синевой глаз читался определенный интерес. Презрение, впрочем, никуда не делось.