Роман Титов – На границе вечности (страница 43)

– Присаживайтесь, – указал анаки на одно из кресел, стоявших на возвышении вокруг большого круглого стола в центре залы. Сам он давно успел одно из них занять. – Меня зовут претор Кинсилл. Можете считать меня главой нашего братства.

Когда я не отреагировал, он удивленно приподнял бровь и, положив ладони поверх украшенной очередным стилизованным изображением черной птицы крышки, добавил:

– Вам ведь интересно, зачем мы вас сюда привели? Разговор обещает быть долгим, а потому нет смысла проводить его на ногах. Садитесь.

– Садись, – подтолкнул меня в спину наемник.

Бросив в его сторону уничтожающий взгляд, я уселся в указанное кресло. При этом каждая из пернатых тварей, запертых в клетках, следила за каждым моим движением блестящим взглядом хищника.

– Я уже могу спрашивать, к чему весь этот спектакль?

– Знаете, чем занимается Орден куатов? – вопросом на вопрос ответил Кинсилл и, когда я отрицательно покачал головой, прибавил: – Мы защищаем наш мир от посягательств со стороны всякого отребья. Вроде госпожи Аверре.

Тут кое-что наконец прояснилось. Общество Паракса с незапамятных времен отличалось чрезмерной религиозностью взглядов и ревностно оберегало свои устоявшиеся в течение тысячелетий порядки от влияний извне. Когда первые лей-ири только-только открывали идеи Теней, анаки уже топили планету в крови себе подобных. Со временем вера параксанских аборигенов претерпела немало изменений, но их врожденная жестокость в отношении тех, кто проповедовал иные взгляды на нематериальную суть вселенной, никуда не делась. Своими масштабными изысканиями Эйтн вполне могла наступить на больную мозоль фанатикам, вроде этого Ордена куатов, а я, как обычно, оказался между молотом и наковальней.

Впрочем, я был бы не я, если б не полез в самое пекло:

– В чем конкретно вы ее обвиняете?

– Лишь в том, что таким, как она, нет места на этой земле! – гневно надув щеки, выпалил Кинсилл. – Жители Паракса трепетно относятся к своим реликвиям, а она, словно варвар, что-то постоянно копает у подножий древнейших из наших храмов, возведенных еще первыми лей-ири! Вынюхивает, выведывает… Мы не намерены этого терпеть!

– Так пусть ваше правительство запретит ей появляться на планете, – спокойно предложил я, не видя особых к тому препятствий. – Вы же не часть Империи, так что она обязана будет подчиниться.

Но в ответ претор недобро усмехнулся.

– У маленькой красивой леди всюду свои покровители, с чьим мнением даже нам приходится считаться.

В очередной раз пожав плечами, я с трудом подавил рвущийся наружу зевок. В одно мгновение все происходящее стало безынтересным. Политические дрязги мелких планеток – что может быть утомительнее?

– Допустим. Но от меня вы чего хотите?

Взглянув на наемника, по-прежнему топтавшегося позади меня, Кинсилл произнес:

– Оставь нас, Немо, обожди в коридоре. Я должен сказать нашему дорогому гостю кое-что с глазу на глаз. Кстати, как ваше имя, юный друг?

– Эпине, – откликнулся я, наблюдая за тем, как мой похититель, плохо скрывая собственное недовольство, удаляется в противоположную от выхода дверь. – Но сомневаюсь, что мы с вами друзья.

На что Кинсилл ответил:

– О, не торопитесь с выводами. Дайте срок, и, уверяю, мы станем… Как это у людей говориться? Закадыками? – И неприятно захихикал.

С трудом сдержав себя в руках и не попробовав выкинуть какой-нибудь фокус, я спросил:

– Я полагал, ваш Орден только для анаки?

– Совершенно верно.

– Тогда, что этот человек делает здесь?

Но дородный претор только пожал могучими плечами:

– Немо вовсе не член куатов. Но без человека его талантов нашему братству порой не обойтись…

– Действительно, – усмехнулся я, – кто же будет похищать для вас людей?

– Эпине, мы движемся не в том направлении! Я допустил вас в ложу не за тем, чтоб вы насмехались над нами и нашими обычаями!

И не подумав стереть с лица усмешку, я, чуть подавшись вперед, спросил:

– Тогда скажите, для чего?

Кинсилл ненадолго задумался, а потом, вместо ответа, неожиданно предложил:

– Хотите выпить? – И легким касанием руки заставил потайную нишу стола открыться и явить на свет два высоких хрустальных бокала, до самых краев наполненных изжелта-зеленоватой жидкостью. – Это особого вида тоник, производимый только на Параксе. Безалкогольный, но чрезвычайно бодрящий. Попробуйте, Эпине, не пожалеете.

«Чем больше я его слушаю, тем меньше уважения он у меня вызывает, – фыркнула Ра. – Если уж этот идиот задумал опоить тебя, мог бы и позатейливей это провернуть».

Я не ответил. С сомнением поглядев на инопланетный напиток, вежливо отказался.

– Боюсь, у меня нет на это времени. Я и так уже опаздываю.

– Не на встречу ли с обворожительной Эйтн Аверре? – поинтересовался Кинсилл.

– Вы правы.

– Тогда можете не торопиться. Ей будет чем занять время ожидания, – загадочно сказал претор и, наклонившись над столом, пододвинул ко мне один из бокалов. – Пейте, Эпине, и не бойтесь – травить я вас не собираюсь.

Внимательно вглядевшись в лоснящееся лицо престарелого анаки, я не заметил в нем лжи, однако отзвук близкой угрозы, читавшийся в завихрениях Теней, оставался по-прежнему неизменен.

«Не вздумай, Сети!»

Протянув руку, я поднял бокал с ядовитого цвета зельем и, с интересом рассмотрев его на свету, прямо спросил Кинсилла:

– Вы ведь все равно вольете это силой, если я продолжу упираться, так?

– Но мне бы этого делать не хотелось, – почти с искренним сожалением ответил претор. – Тоник необходим для того, чтобы некоторым образом повлиять на вашу, скажем так, сговорчивость…

– Что вы имеете в виду?

– Ваша помощь, Эпине, нужна нашему братству в очень щекотливом деле, и я не уверен, что по доброй воле вы на нее согласитесь…

Не опуская бокала, я спросил:

– Это как-то связано с Эйтн?

Якобы смущаясь, Кинсилл отвел взгляд в сторону.

– Очень тесно… Знаете, Эпине, я не представлял, кого Немо отыщет и приведет сюда, но глядя на вас, отчего-то ощущаю все большую уверенность, что вы нам подходите, как никто. Но вы пейте. Пейте!

«Я бы все же не стала», – промелькнуло в голове.

Поднеся к губам край бокала, и осторожно понюхав содержимое, я сперва удивился отсутствию какого-либо запаха. Сделав глубокий вдох, я, под пристальным взором Кинсилла, совершил пробный глоток и… точно так же абсолютно ничего не почувствовал: кроме цвета и вязкости, тоник был совершенно как вода.

Конечно, глупо было вот так без каких-либо предосторожностей вливать в себя неизвестный напиток, однако внутренне чутье подсказывало, что иначе старый дурень не уймется. А мне было крайне важно сделать так, чтобы он чувствовал себя спокойно. В ином случае, вытянуть все, что у него на уме, просто не удалось бы.

Мелкими глотками осушив бокал, я с легким звоном опустил его обратно на стол и вопросительно уставился на претора:

– Говорите, Кинсилл, чего вам от меня нужно?

– А все довольно-таки просто, – расплывшись в ухмылке, умиротворенно ответствовал анаки, встал и подошел к небольшой панели, укрепленной в стене. Нажатием кнопки он заставил опуститься ниже одну из клеток, болтавшихся под потолком. В ней, как и во всех прочих, сидела рослая пернатая тварь, вида весьма отталкивающего, и с остервенением рвала большим ярко-желтым клювом кусок протухшего мяса. Распахнув магнитную дверцу, Кинсилл без всякой опаски засунул руку в клетку и, позволив птице грязными когтями вцепиться в ладонь, вынул ее наружу.

От одного только взгляда на хищное создание, меня пробрала дрожь отвращения.

– Милая птичка, – пробормотал я.

– Куаты! – пояснил мне Кинсилл. – Символ нашего Ордена: бесстрашные хищники, санитары дикой природы. Самая древняя птица на Параксе. Она застала еще наших земноводных предков. Вообще-то, они вольные создания и не переносят заключения, но эти несколько экземпляров мне самому удалось приручить!

Гордые нотки в голосе претора явно намекали на положенный вопрос с моей стороны, и я его не разочаровал:

– Как же вы этого достигли?

– Все слышали истории о лейрах, – начал Кинсилл, возвращаясь к своему креслу вместе с птицей, – но мало кто знает про лей-ири. О тех загадочных личностях, кто первыми открыли источник тайной силы, о тех, кто сделал лейров такими, какими их запомнила Галактика, о давних выходцах с Паракса, которые затем распространились по космосу, подобно смертельной инфекции. Когда-то давно лей-ири были изгоями, эдакой кастой мародеров, обитавшей в лесах за пределами городов. Собственно, оттуда их имя, в переводе с древне-параксанского звучащее, как «тени багрового леса». Они грабили и убивали за деньги и в довольно скором времени сделались весьма могущественной организацией, пока не рассеялись в межзвездном пространстве…

Как бы ни были интересны его слова, а ничего нового они мне не дали.

– Хотите преподать урок истории?

– Вам ничуть не интересно? – с притворным сожалением осведомился Кинсилл.