Роман Титов – На границе вечности (страница 26)

Маленькое солнце Паракса как раз находилось в зените, и когда негласная столица планеты попалась на глаза, ее зеркальный шпиль сиял в алом свете, точно исполинский маяк. Вообще, таковым следовало считать характерное свойство всех здешних башен-городов, раскиданных по поверхности, от северных Черных Вод и до горной гряды, опоясывающей широким кольцом южный полюс. Огромные многоуровневые пики из металла и камня, достигавшие почти двухкилометровой высоты, со стороны выглядели древними каньонами, возведенными самой природой, настолько органично вписывались они в местный мрачноватый пейзаж. Острые и немного неровные с одной стороны, они оставались совершенно гладкими и, словно обточенными постоянными ветрами – с другой. Из того, что мне было известно, такие города на Параксе по старой традиции всегда строились на укрепленном основании близ подземного водоема, и, по сути своей, являлись цельными автономными крепостями, способными пережить не одну полноценную атаку, что немного напоминало Цитадель Адис Лейр.

Отыскав свободную посадочную платформу, я выпустил шасси и довольно неуклюже приземлил корабль, чем заслужил очередное недовольное бормотание со стороны Ра. Честно говоря, я не представлял, была ли площадка кем-то зарезервирована или вообще находилась в частном владении, но, руководствуясь чутьем, выбрал ту, что казалась ближе всех прочих. Я понимал, что подобное едва ли считалось в порядке вещей, и потому, отпустив штурвал, ждал, когда из-под навеса выбежит какой-нибудь разгневанный анаки и, на чем свет стоит, начнет меня распекать.

Долгим ожидание не стало.

Едва пыль от приземления рассеялась, к «Шепоту» подскочил затянутый в рабочий комбинезон дородный абориген и, потрясая увесистыми кулаками, принялся изрыгать проклятия, тыча пальцем в сторону иллюминатора.

Поднявшись с кресла с меланхоличным видом, я лениво накинул на голову капюшон, и, прихватив сумку, спустился к хозяину платформы.

– Ра, тебе не казалось странным, что на планете, где все сплошь красное, обитают синие морды? – вполголоса, но так чтоб анаки услышал, поинтересовался я, кидая на его разгоряченное лоснящееся от пота лицо недобрый взгляд.

Очередного ехидного ответа от моей «встроенной» напарницы, почему-то не последовало, а вот задуманная цель оказалась достигнута: перестав орать и плеваться, анаки на секунду заткнулся, оторопело выпучив льдисто-серые глазищи.

– Что ты сказал, бледный? – спустя еще несколько мгновений переспросил он.

В ответ я лишь лениво ухмыльнулся.

– Да я тут сам с собою размышлял, отчего вы называете эту планету своей родиной, если не похожи ни на одну форму, которой она подарила жизнь?

Анаки аж затрясло. Встав с ним на одном уровне, я обнаружил, что механик не только шире меня втрое, но еще и выше на голову. Задирать такого верзилу было не слишком-то мудро. Впрочем, тем интересней казалась развязка.

– Ты, бледный человеческий выродок, кажешься себе таким умным, да? – поинтересовался он угрожающе-тихим тоном.

– Да, кажусь, – сказал я, подмигнув.

Хозяина площадки снова охватила оторопь, но, как затем выяснилось, ненадолго.

Неторопливо вытащив из бокового кармана спецовки увесистый разводной ключ, он многозначительно похлопал им по открытой ладони, изобразив при этом ухмылку, едва ли менее гнусную, чем была до того у меня.

– Посмотрим, какого цвета ты станешь, когда я закончу тебя разукрашивать.

Он замахнулся, надеясь ударить, но сделал это недостаточно быстро, и потому, без какого-либо сопротивления, позволил мне завладеть ходом своих мыслей. Между нами говоря, сделать это оказалось значительно проще, чем я предполагал. Во-первых, потому что не до конца был уверен в собственных силах, после чудесного «воскрешения из мертвых». А во-вторых, обычно весьма трудно переубедить в чем-либо личность, чьими намереньями движет такая мощная эмоция, как гнев. В каком-то смысле, это оказывалось сродни попыткам в одиночку противостоять песчаной буре.

Но тут все вышло до смешного просто и, едва замахнувшись, верзила-механик, точно послушный служка, выбросил ключ и почтительно понурил голову передо мной.

– Можете оставаться здесь столько, сколько вам заблагорассудиться, господин, – проговорил он с любезностью, какой не встретишь у обычного портового трудяги. – Площадка Кита к вашим услугам.

– А Кит – это, так понимаю, твое имя? – прищурил один глаз я.

– Ага, – немного скованно окинул механик взглядом двери ближайшего ангара. Я чуял, что он все еще дрожит от переполнявшей его ярости, но не обращал на это внимания. – К нам тут довольно много торгашей залетает, вот и зарабатываю тем, что обслуживаю их корабли, пока они обстряпывают свои скользкие делишки.

– Ну, раз это твой хлеб, – сказал я, вынимая из нагрудного кармана кредитный чип, – давай не будем лишать тебя возможности заработать. – И протянул его здоровяку: – Вычти отсюда столько, сколько причитается за недельную стоянку и обслуживание.

– Собираетесь здесь задержаться? – прищурившись, поинтересовался он, принимая чип и отправляясь с ним в свою конторку, чтобы зарегистрировать, как положено.

– Подумываю, да, – откликнулся я, так же следуя под крышу здания. – Кстати, извини за то, что я тут наговорил. Это не со зла.

Механик Кит что-то нечленораздельно буркнул себе под нос и, судя по тому, как изменился его эмоциональный фон, извинения оказались приняты. Усевшись за широкий, но захламленный всевозможными железками стол, он вставил карту в считывающее устройство, задал несколько команд и, спустя минуту, вернул мне кредитку с по-настоящему дружелюбной улыбкой – и, честное слово, я тут был совершенно ни при чем!

– Если что понадобится, обращайся, – сказал Кит, переходя на «ты», и подмигнул.

– Ну, тогда, может быть, подскажешь, где здесь можно не задорого поселиться?

Громко хмыкнув, механик хлопнул по столу так, что железки подскочили, и поднялся на ноги.

– Да я бы и сам не прочь это выяснить. – Он подвел меня к небольшому терминалу и несколькими нажатиями клавиш вызвал в воздухе трехмерное изображение плана города. Судя по тому, куда ткнул его перепачканный мазутом палец, находились мы почти у самого основания башни. – Это торговая зона – занимает почти четверть всего города. Туда не суйся, если не хочешь потратить все, что имеешь, за час. Но, – Кит заставил изображение чуть увеличиться, – чуть пониже есть небольшой квартирный блок. Там можно найти что-нибудь более-менее приличное, тебе должно подойти. Загляни туда, спроси госпожу Массакр.

– Массакр? – с трудом подавив смешок, переспросил я.

– Ага, – кивнул Кит. – Та еще стерва, но дело свое знает. Если понравишься ей, может, еще и уступит в цене, так что поторгуйся.

– Ладно. А дальше?

– А дальше, держись рынков, но старайся особо не шастать по другим районам без нужды. Местные власти не очень-то чужаков жалуют, так что попытайся не попадаться им на глаза. Будешь следовать моим советам, проблем не наживешь.

– Учту, – пообещал я.

– И еще, – тут он неожиданно ухватил меня за руку: – Мы здесь тебе не дураки вовсе, так что обходись без своих гипнотизерских штучек, лады? Никто не любит, если ими манипулируют. А у нас тут на такие вещи особый нюх – родина лейров как-никак.

– Я понял, Кит, – смущенно кивнул я. Никак не ожидал, что меня так легко раскусят. – И спасибо за совет.

– Не за что, парень, – механик хлопнул меня по спине так, что я аж поперхнулся. – Повезло тебе, что я не из болтливых. Теперь топай давай, у меня еще дел целая куча.

По указке Кита, я двинулся вперед через внутренние двери его небольшого темного ангара, но едва собрался ступить под своды внутренних улочек Тиропля, Квет Ра подала признаки жизни:

«Обязательно было быть такой скотиной?»

Честно говоря, я ожидал подобного проявления высоких морально-этических норм с ее стороны, и потому заранее приготовился к ответу.

«Я должен был себя проверить. Ничего плохого против анаки я вовсе не имею. Просто не придумал, как побольнее задеть самолюбие этого здоровяка. Он, кстати, славный малый. Я бы, на его месте, послал меня куда подальше».

«Я бы, на его месте, изувечила бы тебя до полусмерти».

Началось…

«Ты же понимаешь, что я бы ему этого в любом случае не позволил? – спросил я устало. – Так зачем попусту разводить болтовню?»

«Затем, что ты не видишь границ между тем, что ты можешь делать, а что должно оставаться под запретом».

«Насколько я помню, Адис Лейр никогда не были большими моралистами, так с чего мне вдруг начинать этим заниматься?»

«С того, что ты больше не часть Адис Лейр. Как и я, кстати, тоже… Но это вовсе не повод вести себя, как последний подонок, будто все окружающие для тебя – пустое место».

«Не надо меня учить! Я сам решаю, как поступать. И, если уж говорить о лейрах, по сравнению с ненаглядным Райтом, за которым ты столько бегала, я – кроткий кутенок, так что успокойся!»

Вся эта мысленная перепалка заняла не дольше секунды, но за это время, от уравновешенного дружелюбия, я успел перейти в состояние неподдельной ярости. Пересекая двери ангара, я с трудом сдерживался от того, чтоб не метать молнии, а потому не обратил ни малейшего внимания на внутренне убранство знаменитого города-твердыни. Не в первый раз, кстати, кто-то указывал мне на недостаток такого прекрасного во всех отношениях чувства, как человеколюбие, но что я мог поделать с тем, чего не понимал? Ну-у, не то чтобы не понимал, скорее, не желал этого делать. Принципиально. А все из-за того, что однажды потерял того, кого любил, а позже испытал это чувство снова.