Роман Титов – Игла Дживана (страница 75)

Ощетинившись, точно дикая кошка, аборигенка, не обратив внимания на предостерегающий крик Эйтн, бросилась на Аверре, с намереньем вонзить Иглу ему в грудь, но, пролетев всего два метра, замерла прямо в воздухе. Я приоткрыл рот, но почти сразу захлопнул обратно, так как в этот момент, Аверре вытащил из кармана ампулу с сывороткой и продемонстрировал ее окружающим.

– Ну, разве не прелесть? – И с заговорщицким видом подмигнул мне.

За одно только это я готов был распылить его тело на атомы, но мог лишь бессильно злиться на себя и тех, благодаря кому оказался в нынешнем состоянии.

Все еще удерживая Сай’ю в воздухе, словно тряпичную куклу-марионетку, Аверре, не позволяя разомкнуть пальцы и выпустить Иглу, притянул ее к себе.

– Что ты собираешься делать, дядя? – спросила Эйтн.

– А это не очевидно, дорогая? С вашей стороны было весьма любезно извлечь Иглу самостоятельно. Признаться, это избавило меня от многих неудобств. Теперь осталось лишь довести все до логического конца, а именно – заставить Иглу работать на меня. Но для этого акта пьесы мне понадобится еще один герой.

Я понял о ком речь еще до того, как его взгляд упал на меня.

– У нас с тобой вышла довольно сложная история взаимоотношений, Сет, – сказал наставник и легко, как будто полжизни провел в седле, вскочил обратно на спину притихшему килпассу; Сай’я при этом так и осталась висеть в воздухе, будто неживая. – Отбросить ее ни ты, ни я не имеем возможности. Но это даже неважно, потому что в итоге, все было сделано ради единственной цели – артефакта, который даст лейрам возможность, наконец, выйти из тени. Что ж поделать, если у тех, кто становится близок мне, столь незавидная судьба? Я достаточно хорошо успел тебя изучить, чтобы понять – ты из тех, кто если уж решается мстить, то дело на середине не бросит. Твое стремление докопаться до истины о Сол преодолело десятилетия и теперь, когда ты все знаешь, то представляешь для меня реальную угрозу.

Тут я не сдержался и громко хмыкнул. Правда, совсем не ехидно, скорее, печально.

– Я не насмехаюсь над тобой и отнюдь не пугаю, а констатирую факт. Но ты стал угрозой, поэтому целесообразность твоего существования сама собой становится под сомнение. Однако я не привык пускать в расход столь ценный материал. Ты послужишь более великим целям, чем те, что можешь себе вообразить. Ты станешь носителем Иглы. Тем, через кого я смогу повелевать ею. И это будет наилучшим завершением твоей трагедии.

От Аверре так и разило дешевой театральщиной, необъяснимую тягу к которой он всю жизнь питал. У меня же эта его страсть вызывала лишь непреодолимый рвотный позыв. И я не преминул сказать об этом. В более приемлемых выражениях, разумеется.

– Экая неожиданность. А у меня на этот счет иные планы, мастер. – Не могу сказать, как так получилось, то ли сыграла роль моя ненависть к наставнику, то ли нежелание стать пожизненной игрушкой в его руках послужило тому причиной, только, едва я это произнес, почувствовал, что ко мне возвращаются силы.

Я поднялся и одним небрежным движением очистил себя и часть плит вокруг от мусора и пыли.

– Красивый жест, – одобрил Аверре. – Но неужели ты думаешь, будто этого достаточно, чтобы произвести на меня впечатление? Я всегда знал, что природного таланта тебе не занимать, иначе не стал бы даже и времени тратить. Сол просто не позволила бы себе произвести на свет убожество.

Упоминание матери произвело на меня эффект красной тряпки. Правда, бросаться на наставника, подобно Сай’е, я не стал, придумав нечто иное и малосвязанное с представлениями Аверре об истинной силе элийров. Вместо этого я нащупал в пространстве тоненькие завихрения Теней, опутывавшие маленький мозг пернатой твари, и со всей силы ударил по ее нервному центру.

Зверюга взвыла, словно ее ткнули в глаз и затем, резко мотнув головой, раззявила пасть, сомкнув мощные челюсти на вытянутой руке Аверре.

Трудно было сказать, кто в этот момент кричал громче. Инстинктивно разжав пальцы, наставник выронил флакончик с сывороткой, тотчас зазвеневший по каменной кладке пола и скрывшийся где-то в пыли. Несмотря на все мое желание, руку килпасс ему не откусил, вновь раскрыв пасть и яростно задергавшись, пытаясь сбросить седока.

Но Аверре не зря называли мастером. Оставив за пределом значимости боль в руке, он быстро перехватил власть над разумом животного, заново привязав его к себе, и до того, как я успел что-либо предпринять, опутал меня невидимой веревкой и с размаху впечатал в стену.

Звезды затанцевали перед глазами, и на какое-то мгновение я успел забыть, где нахожусь и зачем существую. Сквозь колокольный звон в сознание просочились полные нечеловеческой злобы слова:

– Неблагодарный ублюдок!

Сразу за этим что-то как будто схватило меня за ногу и быстро протащило по всем камням, усыпавшим пол башни, пересчитав их моими ребрами, а потом еще раз ударило о стену. Кажется, в какой-то момент передо мной промелькнули лица Эйтн и Занди, но с точностью утверждать не возьмусь, поскольку новое соприкосновение с твердой поверхностью породило внутри головы новый взрыв искр и боли.

– Ну что, сильно тебе помогли эти твои извращенные умения? – злорадный голос Аверре раздавался, кажется, отовсюду сразу.

Отлетая от стены в новом порыве созданного им ветра, я успел заметить кровавый отпечаток, оставшийся на месте соприкосновения с камнем. Сил, чтобы как следует удивиться, уже не осталось. Боли, почему-то, я больше не чувствовал. Только какую-то блаженную невозмутимость, растворенную в алой дымке.

Единственное, что позже прорвалось, сквозь туман, это его крик:

– Никто не встанет у меня на пути! Все будет так, как я хочу!

Потом последовал новый удар, а за ним уже тьма.

Глава 31

Снова в джунглях

– Сет, очнись, – прошептал на ухо тихий голос. Слова отдавались внутри моей головы слабым эхом.

Я, кажется, пошевелился, хотя с точностью не скажу. От тупой боли ныла каждая клеточка тела, и я не понимал, жив или уже умер. Мысль о смерти заставила нахмуриться, ведь окажись она верной, боли бы не ощущалось. Сквозь сомкнутые веки пробивался бледный свет. Я решил, что и в самом деле сплю. Правда, кровать оказалась на редкость неудобной, да и пахло вокруг как-то странно, как будто компостом и сыростью – не лучший аромат для пробуждения. Хотя, несмотря на это, я ощутил прилив счастья от того, что всё произошедшее ранее оказалось сном.

– Что смешного?! Вставай скорей!

Затем последовал ощутимый толчок под ребра, заставивший меня раздраженно вскрикнуть и распахнуть глаза.

– Эй! Больно!

Едва только окинув взглядом место, в котором оказался, я распрощался с иллюзиями о беззаботной жизни и мрачно уставился на заросшие биолюминисцентным лишайником кривые прутья паатовой клетки. Реальность накатила с неотвратимостью цунами. Случившееся вовсе не было сном, а значит Аверре в самом деле заполучил в свое распоряжение Иглу и бродит где-то поблизости.

Раздраженно проведя ладонью по лицу, я вспомнил о голосе и, повернув затекшей шеей в сторону, наткнулся на тяжелый взгляд больших черных глаз.

– Ты что здесь делаешь? – выпалил я.

Дикая, словно китх, Сай’я не спешила отвечать и сначала отодвинулась подальше к стенке, а затем села на голый мох, гордо выпятив маленький подбородок. Поджав под себя ноги, она всем видом демонстрировала презрение, будто в том, что с ней произошло, целиком и полностью виноват один лишь я.

– А ты как думаешь? – наконец прошипела она.

Захотелось как-нибудь съязвить, но, как назло, на ум ничего стоящего не пришло. Пришлось ограничиться:

– Где Батул?

Аборигенка гневно фыркала:

– Бродит где-то.

– А Игла?

Сай’я не отвечала, и мне пришлось настоять:

– Сай’я, где Игла?

– Они забрали ее. – Она неопределенно мотнула головой, но я понял, что речь о махди. – Твой учитель забрал нас сюда.

И снова тон показался обвиняющим.

Пришлось напомнить:

– Пока я был в отключке,

Как ни пытался я всколыхнуть в памяти хотя бы толику подробностей из того, что случилось в башне, кроме звериных воплей, бьющего по ушам ветра и ощущения, будто мой череп раздавили в лепешку, на ум ничего не пришло.

– Где Эйтн?

Сай’я пожала плечами:

– Она осталась с графом, но в городе еще шла битва и, может быть, до сих пор идет. Мои сородичи почти не тронули окраины, зато разрушили половину замка. Главное сражение происходило в центре, но я не верю, что солдаты графа могли победить.

– Сколько времени прошло? – этот вопрос я задал скорее себе и хотел узнать по своему напульснику, но тот оказался разбит.

– По-вашему этот отрезок называется «час», – между тем ответила Сай’я.

Я отстраненно кивнул и снова уставился на кажущиеся совершенно несокрушимыми прутья клетки.

– Надо отсюда как-то выбраться.

– Как будто получится.

Не успев привыкнуть к скептицизму аборигенки, я спросил:

– А то это так сложно? – Но для уверенности прикоснулся к решетке ладонью: на ощупь совершенно обычный паат, так что одного легкого касания Теней должно было хватить, чтобы прутья расплелись сами собой.

Однако Сай’я говорила вовсе не об этом:

– Я знаю, что с клеткой лейр справится. А с теми, кто ее сторожит? Против махди ты небольшой мастер, я знаю.

Я готов был согласиться, но ее слова зацепились за мое сознание, заставив с подозрением прищуриться: