Роман Титов – Игла Дживана (страница 60)
– Но я их прочел! – уверил его я.
– И потому, что ты все еще пытаешься вытянуть из меня ответы, понимаю, многого они тебе не открыли. – Он ухмылялся.
А я прищурился:
– Вы издеваетесь надо мной?
– О, нет. Просто кое-что выясняю…
И тут вдруг до меня дошло:
– Вы ведь знаете, где Игла, так?
Губы Аверре растянуло в чуть озадаченной улыбке:
– Почему ты так решил?
Но вопрос я проигнорировал.
– Кажется, вы с самого начала это знали. Только не понимаю, зачем весь этот фарс? Для чего было вести меня сюда? Чего вы хотите?
– Не спеши, скоро узнаешь. – Взгляд наставника из блуждающего вдруг стал цепким. – Хотя тебя это не сильно удивило.
Я не отвернулся и никак не помешал ему проникнуть в мои мысли, поскольку знал, что любая его попытка сделать это, заранее обречена на провал. Слишком долго, слишком тщательно я выстраивал свою защиту, чтобы кто-то малоопытный в этой области мог просто прорваться сквозь нее.
Почти сразу понял это и сам наставник. Спустя пару секунд он опять улыбался:
– Меня больше интересуют области иные, нежели копание в чужих мыслях. Я всегда считал и продолжаю считать, что лейрам следует держаться подальше от посторонних разумов. То, что творится в душе у любого разумного существа, должно принадлежать лишь ему, и никому более. Ни мы, ни кто-либо другой не вправе решать это за него.
– О, да, – вот тут уже рассмеялся я. – Лучше всего манипулировать словами. Да вы и впрямь мастер, учитель!
– Не злоупотребляй своей властью, Сет, иначе, рано или поздно, она сыграет с тобой злую шутку.
– А вы всегда следуете собственным советам?
Среди Адис Лейр за Аверре давно закрепилась репутация смутьяна и отщепенца, но едва ли она образовалась на пустом месте. Мне, как разумнику, предпочитавшему иные правила, нежели общепринятые, это даже немного импонировало, но время кумиров давно прошло. Я мог сказать ему, что власть дается для того, чтобы быть использованной, но это бы ни к чему не привело. В какой-то момент я осознал, что Аверре для меня авторитетом уже не является, а это снимало всякие обязательства хранить ему верность даже несмотря на долг перед Бавкидой. Верность – не тот товар, который оплачивается в кредит. Ее необходимо завоевать. А Аверре никогда не предпринимал ни малейших попыток этого добиться. Ему было плевать, поддерживаю я его идеи или нет. Он просто шел своей дорогой, не задумываясь о последствиях. И вот теперь, благодаря его собственным усилиям, мы оказались по разные стороны.
– Кстати, тут кое-кто хотел бы встретиться с тобой, – сказал он, предпочтя сменить тему. – Иши Кхем’са, местный старейшина, ждет, что ты нанесешь ему визит вежливости.
– Почему это он вдруг ждет?
– Мне не сообщили, – ответил наставник. – Просто просили по возможности привести тебя для беседы. – Он отошел от стойки со склянками и поманил меня к выходу. – Поднимайся.
Пока мы спускались по винтовой лестнице, я не делал попыток заговорить, Аверре тоже хранил молчание, но тишина каждого отличалась. Мастер вышагивал уверенно в такт себе помахивая руками, при этом выражение его лица явственно говорило о том, что его мысли сосредоточились в точке, куда мы направлялись. Я же в который раз едва ли не лопался от переполнявших чувств, отчего мой мысленный крик мог бы огласить всю округу. Жаль, некому его было услышать.
Пока я пытался примириться с новой дозой информации, отмеренной Аверре, он уводил меня все ниже ко дну леса, туда, где даже светящиеся грибы стали встречаться реже. Я спросил:
– Он что, живет здесь?
– Отнюдь.
Я решил, что большего добиться не удастся, и во все глаза смотрел на постепенно вырисовывающиеся из затхлого мрака нижние уровни лесного массива.
Мы будто в другой мир попали. Здесь пааты выглядели иначе: черная плесень покрывала кору, а прочные лысые ветки тесно сплетались между собой и образовывали клетки, достаточно большие, чтобы в одной из них мог поместиться взрослый махди… или человек. В некоторых кто-то шевелился, но убедиться в том, что это не игра воображения мешало практически полное отсутствие хоть какого-нибудь освещения. В редких местах встречались фонари, но и их хватало лишь для того, чтобы привлекать тучи крылатых насекомых и пауков, плетущих вокруг свои ловушки.
– Добро пожаловать в темницы, – провозгласил Аверре.
– Что мы тут забыли? – подавляя неприятное предчувствие, осведомился я.
Ответом стал тихий шорох, сопровождавшийся появлением двух махдийских воинов с тонбуковыми саблями, заткнутыми за пояс. Один из них что-то проговорил наставнику и тот жестом показал направление, проследовав по которому, я очутился возле клетки, внутри которой сидел…
– Занди? – мое удивление было нешуточным, и я обернулся к Аверре: – Почему он здесь?
– Ожидает приговора за злодеяние, которое совершил.
Я озадачился:
– Какое еще злодеяние?
Невозмутимость наставника в этот момент самым неприятным образом напомнила мне Эйтн.
– За надругательство над священной реликвией по местным законам преступнику полагается смертная казнь.
Наши голоса пробудили узника и граф, зашевелившись в полутьме, припал к прутьям решетки, увидев которое, я просто ахнул: на нем живого места не осталось, все лицо оказалось разукрашено жуткими побоями.
– Эпине? Это ты там? – спросил Занди, пытаясь присмотреться через узкие щелки, в которые превратились его глаза. – За тобой должок, дружище. Я вам помог, так что теперь твоя очередь. Ты должен вытащить меня отсюда.
Я, все еще пребывая в состоянии легкого шока, непонимающе переводил взгляд с узника, на наставника, удивляясь выражению удовлетворенности на лице последнего.
– Надо ему помочь, – тихо сказал я.
– Разве? – донесся из темноты скрипучий, словно древняя ветка на ветру, голос неизвестного. – А мне так не кажется. В любом случае, его светлости надлежит оставаться здесь до рассвета, с наступлением которого, он уже не будет волноваться, о том, где и с кем находится…
Сначала мне и вправду показалось, что это заговорило дерево, но присмотревшись, я увидел, как в тени, образованной одной из паатовых ветвей, закопошилось нечто, по форме напоминающее очень объемистый куль, при близком рассмотрении оказавшийся закутанным в хламиду древним махди, шаркающей походкой направлявшимся к нам.
При его появлении оба воина синхронно преклонили колена и, даже Аверре отвесил низкий поклон. Возможно, мне тоже следовало склониться пред старейшиной, однако я продолжал глазеть, изучая его. Иши Кхем’са выглядел настолько же старым, насколько древней считалась сама Боиджия, словно он еще жил при правлении Занди Первый. Дряблая кожа истончилась и приобрела необычный для местных белесый оттенок, волосяные жгуты стали льдисто-серые, и только сверкающие синие глаза оставались по-прежнему острыми, как те сабли, что покрепче прижали к себе его воины. Поймав мой взгляд, старейшина обнажил в улыбке полусгнившие зубы и с воодушевлением прошамкал:
– Рад знакомству, юный лейр, и благодарю тебя за услугу, которую ты нам всем оказал.
Старейшина был не один. В тени рядом с ним оказалась хрупкая молодая девочка-махди с заостренным лицом, обрамленным густыми черными косами с вплетенными в них алыми цветками минна. По меркам аборигенов она, возможно, считалась красивой, но нечто хищное, проступающее в ее выражении, не позволяло мне судить о ней в том же ключе.
– Какую услугу? – спросил я, словно только что очнулся.
– Мастер Аверре, я замечаю, что ваш протеже любит говорить вопросами, – проговорил старейшина.
– Такова его натура, Иши Кхем’са, – с тенью неодобрения отозвался тот.
– Натура вольнодумца, – бросил абориген, кивнув. – Сай’я – моя ученица, – старик указал на девочку. – Даже помыслить невозможно о том, чтобы она вела себя подобным образом. В иерархии Учитель-Ученик, ученик непременно должен знать свое место и никогда не противоречить хозяину.
– У лейров нет хозяев, – тут же откликнулся я, мгновенно поменяв свое отношение к этой парочке с подозрительного на негативное.
– У нас у всех есть свои хозяева, юноша, – безобразно улыбнулся старейшина. – Но оставим этот спор. Я хотел бы сердечно поблагодарить тебя за возвращение реликвии, столь ценной для нас.
Слово «возвращение» тонкой нитью провело меня вглубь памяти, в тот самый вечер, когда мы с Эйтн просматривали видеозапись переговоров Аверре с аборигеном, напавшим на нас в Си-Джо. Фрагменты головоломки сами собой сложились во вполне читаемый кусок общей мозаики. Стало быть, речь шла о голове махдийского святого, которая так и осталась бы в Мероэ, если бы нам не приспичило во что бы то ни стало лететь в джунгли.
Похоже, понимание отразилось на моем лице слишком явно.
– А-а-а, – довольно протянул старейшина. – Я вижу, что смысл моих слов начинает доходить до тебя. И каково это чувствовать, что все время тобой только манипулировали?
– О чем это он, Эпине? – вдруг спросил Занди.
Но я не ответил, хотя, признаюсь, чувствовал себя не лучшим образом. Пусть придерживаться ярко-выраженных и общепризнанных моральных ориентиров было мне не свойственно, однако идти на подлость нарочно я никогда не умел. А ведь именно я впутал в это дело Занди и все благодаря стараниям любезного наставника.
– Из вас никудышный учитель, – проговорил я, бросив взгляд на Аверре, хотя прекрасно знал, что мои слова его не заденут.