Роман Титов – Игла Дживана (страница 57)

– Эпине, не отставай! – крикнул граф.

Я ухмыльнулся, решив дать им фору.

Среди нашей разношерстной компании, мне, пожалуй, путешествие пешком давалось легче всего. Тени поддерживали организм, не только заставляя позабыть об усталости, но и значительно развивали физические возможности, поэтому там, где другие спотыкались и часто долго думали, куда сделать следующий шаг, я просто шел, прыгал или лез, точно древолаз-гуатана, проворно и абсолютно бесшумно.

Постепенно спускались все ниже, пока уже крытые макушки паатов не исчезли за ветвями среднего уровня. Граф хотел достичь нижнего яруса леса, но при этом всеми силами стремился избежать наиболее труднопроходимых мест.

– Не понимаю, почему нельзя было пройти по верхам? – удивлялась Эйтн, перелезая следом за Занди через трухлявый ствол одного рухнувшего, да не упавшего дерева. То и дело она кидала мрачные взгляды вниз. – Мне кажется, там идти гораздо опасней.

– Верно, потому до самой земли мы не полезем, но немного спуститься все-таки стоит. – Занди обернулся и внимательно посмотрел не девушку. – Или вы уже не доверяете своему проводнику, Эйтн? Изма, а на твоем месте этот цветочек я бы не трогал.

Мект как раз только-только склонился над распустившимся бутоном небесно-голубого цвета, с мясистыми бархатными лепестками, покрытыми капельками влаги. Цветок источал очень тонкий аромат, необычность которого привлекла и меня, вспомнившего о том, что слуга графа весьма неравнодушен к разнородным фимиамам. Запах привлекал целые стаи насекомых. Одно из них оказалось достаточно смелым, чтобы присесть на цветок, как в то же мгновение он резко захлопнулся. Вдруг откуда ни возьмись, у цветка выросли глазки, появились четыре лапки и хвост. Соскочив с насиженного места, живой цветок быстро юркнул в норку, только его и видели.

Мект так и застыл с раскрытым ртом.

– Это – туа, – объяснил Занди. – Выдохни, Изма, это всего лишь безобидная ящерица. Правда, если бы вместо мухи, к ней в пасть попал твой палец, он бы так там и остался. Поэтому не суй их, куда попало.

С того момента Изма начал шарахаться буквально каждой твари, встреченной нами в пути. Правда, не он один. Мне тоже в каждой тени мерещились насекомые и прочие склизкие ползучие гады, от которых под воротничком дико зудела покрывшаяся испариной кожа. Пару раз казалось, что за нами издали кто-то наблюдает, но каждая попытка подтвердить это заканчивалась неудачей – ментальные щупы, направленные в том или ином направлении, не сообщали ровным счетом ничего, только напряженно гудели внутри моего сознания.

Я наблюдал за остальными, не заметил ли кто-нибудь из них того же, но и Эйтн, и Занди, и, что неудивительно, Изма вели себя совершенно спокойно. Несколько секунд я раздумывал, не поделиться ли предчувствиями, но решил, что это лишнее. Судя по тому, что мне удалось узнать о махди, Тени на них реагировать не станут. А раз так, то и незачем пока превращаться в параноика.

– Как долго нам еще плутать? – взмолилась Эйтн. – Уже почти час как мы оставили килпассов, но никаких следов махди я не заметила. Граф, вы уверены, что мы не заблудились?

Занди остановился на месте и медленно повернулся к остальным, при этом сохраняя на лице странно-пугающую полуулыбку, сумасшедшие искорки плясали в его глазах.

– Еще как уверен – мы совершенно заблудились!

Я непроизвольно раскрыл рот.

– Так и знал.

– Конечно, – сиял Занди. – А иначе, зачем бы нам понадобилось бросать килпассов?

– Ведь вы сами сказали, что махди…

– Махди никому не позволяют знать местоположение своих поселений, даже со спутников разглядеть их совершенно невозможно. После того, как я вернулся от них много лет назад, я несколько дней провалялся в беспамятстве, а когда пришел в себя, то вспомнить не мог, как к ним добраться. Я еще много раз пытался их отыскать, но безрезультатно. Словно джунгли сами укрывали их от меня.

– Тогда какого черта мы сейчас стоим здесь по уши в грязи и насекомых, и рассуждаем о том, чего найти не можем? – не выдержал я. – Или не вы говорили, что знаете, как провести нас туда? В чем тогда смысл всего этого идиотского похода, если ни вы, ни кто-либо другой не знает, как найти этих проклятых аборигенов?!

У, в общем-то, полезной способности лейров гасить усталость существовал один, но существенный недостаток – повышенная раздражительность, способная вылиться в нечто куда более серьезное. Лично у меня, руки уже чесались по самый локоть…

Но ответила Эйтн, а не Занди:

– Смысл в том, что мы сколько угодно можем бродить по лесам, пока махди сами нас не отыщут, я права?

– Совершенно верно, – с прежней кривой ухмылкой, кивнул его светлость.

– Хотите сказать, это специально?

– Ну, конечно! Теперь нам надо только дождаться, когда хозяева джунглей решат, что их незваные гости поплутали достаточно, чтобы быть принятыми Старейшиной.

– Ваша светлость, – почти неслышно выдохнул Изма, – по-моему, дождались.

Он указал в густую тень из переплетенных лиан над головой Занди, а глаза округлились от ужаса. Мы все задрали головы.

На том месте, куда показывал мект, из тени, словно по волшебству, материализовалась приземистая фигура; из-за сумрака было сложно разобрать нечто большее, чем ее очертания, но уже тогда мне начало чудиться в ней что-то знакомое – я уже наблюдал этот трюк как минимум пару раз. Когда зажглись два фиолетовых фонарика вместо глаз, все сомнения разом отпали.

– Это они.

Мгновение темная фигура оставалась неподвижной, но потом с ней начала происходить какая-то метаморфоза, пятно стало делиться и множиться, и уже не одна, а четыре, пять, шесть фигур смотрели на нас своими жуткими фосфоресцирующими глазами.

– Там еще, – указала Эйтн в противоположную сторону. Рука ее инстинктивно легла на кобуру. – Мы окружены.

– Только без резких движений, пожалуйста, – предупредил Занди, по-прежнему не отрывая взгляда от того, что появился первым. – Они должны понять, что мы не представляем угрозы.

Он отстегнул от пояса свой таинственный мешок и очень медленно поднял его на уровне головы. Этот довольно странный ход графа спровоцировал реакцию – свечение тринадцати пар глаз на секунду сделалось ярче.

– Они знают, что у вас в мешке? – спросил я, в который раз отругав себя за отсутствие оружия.

– Скорее догадываются, – ответил Занди. Он что-то выкрикнул на языке, странно напоминающем утробное урчание желудка проголодавшегося.

На несколько секунд повисло молчание, которое сменилось тихим стрекотанием, отдаленно похожим на смех.

– Что вы им сказали? – спросила Эйтн.

– Что пришел вернуть то, что украл.

От удивления я разинул рот:

– В смысле? Что у вас в мешке?

Но граф не обратил на меня внимания, продолжив переговоры на неведомом языке.

– Где он успел выучить их язык? – шепотом спросил я у Измы, но тот не ответил. Казалось, еще немного и бедный мект грохнется в обморок.

Тем временем Занди уже разворачивал мешок у себя на ладони с явным намереньем продемонстрировать все так же остававшимся в тени махди его содержимое.

Громкий и совсем не радостный ропот раздался над поляной, когда граф показал всем маленькую, размером с крупную луковицу, почерневшую и сморщенную, но все еще сохранившую черты лица, засушенную голову аборигена. Я застыл, снова раскрыв от изумления рот, ведь нечто похожее, мы с Эйтн и Ридж уже видели раньше, в лавке Си-Джо.

– Где вы это взяли? – не веря глазам своим, потрясенно спросила леди Аверре.

Уже смотреть на сушеные останки было само по себе неприятно, но как Занди хватало выдержки держать это в руках, уму непостижимо. На аборигенов, кажется, зрелище тоже произвело своеобразный эффект. Они опять застрекотали и один за другим стали выходить на свет, образуя плотное кольцо вокруг нас.

Оказавшись лицом к лицу с махди, я обнаружил, что, когда знаешь своего врага в лицо, он уже не кажется таким ужасным. Вблизи выяснилось, что обитатели джунглей куда ниже ростом, чем ожидалось. Я и сам далеко не великан, но даже мне они едва доставали макушками до подбородка. При наличии освещения, их глаза перестали так зловеще мерцать, однако это ничуть не умаляло угрожающей воинственности, волнами исходящей от аборигенов. Их внешность лишь отдаленно напоминала человеческую: голова значительно крупнее, очень грубые черты лица, скошенный лоб и выступающий вперед широкогубый рот, а нос практически отсутствовал. Здесь были представители обоих полов, одетые в одинаковые набедренные повязки. Каждый сжимал в руках деревянный нож, ятаган, пику, либо расписную духовую трубку.

Из-за невозможности прощупать их ментально, мне было чрезвычайно неуютно. Так себя, наверное, чувствуют слепые на один глаз – видеть можно, но угол обзора уже не тот.

Один из аборигенов, судя по виду главный, сделал еще несколько неуверенных шагов к Занди. Выпятив вперед грудь, он что-то зло залопотал на своем. В ответ граф выставил перед собой голову. Махди тут же отступили назад.

– Почему они ее боятся? – спросила Эйтн.

– Потому, что им запрещено ее касаться, – ответил Занди, ухмыляясь, обводя взглядом ночных стражей. – Брать в руки Святыню могут только жрецы.

– Но вы осквернили ее тем, что украли, – заметил я. – Ведь потому вы так отчаянно не хотели вести нас сюда, верно?

– Весьма проницательно, мастер-лейр, – кисло произнес Занди. – Так и есть. Я украл эту голову много лет назад и теперь, рискуя своей жизнью, принес ее обратно, лишь бы вам помочь, так что можете быть благодарны.