Роман Титов – Игла Дживана (страница 45)

– Они еще теплые, – проговорила она, заставив меня сморщиться от отвращения.

– Ты уверена, что стоит это делать? Я думаю, лучше вызвать полицию.

– Полиция здесь мало чем поможет.

Тут я, по правде, был с нею согласен, однако озвучил иное мнение:

– Это как раз по их части.

Леди Аверре на секунду замерла, чтобы обжечь меня взглядом:

– Пока сама не выясню, что здесь произошло, ни о какой полиции речи быть не может. Ты ведь знаешь, кто в этом виноват.

Вернув ей взгляд с процентами, я ответил:

– Вот именно. На твоем месте, выставить Батула виновным было бы вполне логично, ведь тогда бы он не мешал тебе в поисках Иглы и того, что так желает заполучить Аманра. Но почему-то ты этого не делаешь.

– Даже если бы я захотела что-то тебе объяснять, мои сомнения удержали бы меня от этой ошибки.

Хмыкнув, я решил несколько ускорить дело с раскапыванием мумий, создав ветерок, аккуратно сдувший легкий мусор и пыль с тел, коих оказалось всего три. Они лежали так, словно их швыряли о стену с невероятной силой, как марионеток, запутавшихся в бесконечном клубке собственных конечностей. Ни пол, ни расовую принадлежность определить было невозможно, настолько изуродовала их сила, обрушенная Аверре. Кожа вздулась и пошла пузырями. Наподобие старой жеваной бумаги, пожелтевшей, она кое-где отслоилась тонкими лоскутами. Тела высохли, точно тростник, но не съежились, как это обычно бывает, а наоборот распухли, словно расплавились вместе с металлом, потекли и небрежно застыли. Особенно жутко выглядели лица, ставшие гротескными масками агонии ужаса и боли, слепленные руками скульптора-извращенца, так что не представлялось возможным понять, где глаз, а где ухо. Представив себе тот ад, что здесь творился, я с трудом сдержал рвотный позыв.

Эйтн этого не замечала, интересуясь только убитыми.

– Махди, – сказала она, после минутной заминки.

– С чего такая уверенность? Тел не узнать.

В ответ она продемонстрировала кусочек витого ремешка, меньше всего пострадавшего от пламени.

– Это церемониальный пояс воинов махди, – сказала она. – Такую вещь у них заслужить непросто, а надевают ее, когда отправляются на особое задание.

Да, я был удивлен не меньше:

– Откуда такие познания?

– Не округляй глаза. Все это весьма подробно изложено в табличках у экспонатов наверху. И еще… – Эйтн указала на оттопыренный мизинец правой руки. – Ничего не напоминает?

Ни просто смотреть, ни, тем более, приближаться к трупам желания у меня не было, но ради того, чтобы побыстрее покончить со всем этим кошмаром, я присмотрелся. Из когтя единственного нетронутого указательного пальца одной из жертв торчал кончик миннового семечка.

Всякие сомнения отпали тут же.

– Это они.

То, что я узнал, сразу же превратило мои до этого рваные порывы в скупые и отточенные действия. Быстро достав из-за пазухи припрятанную ранее капсулу с двумя другими минновыми иголками, я откупорил ее и кончиками пальцев вытащил семечко из перста мертвеца, а затем бросил его в склянку.

– Зачем ты это сделал? – вот теперь леди Аверре показала, что и ее время от времени можно чем-нибудь пронять.

– Собираюсь выяснить, нет ли среди этих красавчиков того, кому помешала архивариус Чи’Эмей.

– Каким же образом, интересно?

– Скажу, когда узнаю. – Неожиданно даже для самого себя я улыбнулся. – Проблема всех аборигенов в слишком большой зависимости от своего растения-покровителя. Даже если исключить природное любопытство, меня, как лейра, заинтриговало могущество Аверре. Кроме того, я хотел убедиться, что не упустил из виду ничего важного. В который раз интуиция давала подсказку и как обычно, я не собирался ею пренебрегать.

Распрямившись и припрятав склянку с семенами обратно в карман, я, чтобы не спотыкаться о кучи мусора, запустил светящийся сгусток энергии впереди себя. Я хотел пройти вглубь подвала, за стеллажи, которых пламя наставника не коснулось, оставив Эйтн хлопотать над трупами.

Стоило отойти, в спину раздалось недовольное:

– А мне свет, по-твоему, не нужен?

Воздев глаза к потолку, я с обреченным видом повернулся, заставив шаровой фонарь проплыть на прежнее место:

– Не могла прихватить с собой лучинку?

Эйтн, кажется, что-то ответила, но на ее слова я не обратил внимания, полностью сосредоточившись на создании второго шара из света.

Стоило сделать шаг, неожиданно из глубины подвала вспыхнули, словно привидения, два светящихся синих глаза…

На секунду я даже забыл, как думать, что уж говорить о способности поддерживать свет. Оба шара энергии потухли, точно свечки. Испуг заставил меня одновременно вскрикнуть и отскочить назад, но прежде чем я успел проорать во всю глотку: «Беги!», два больших и холодных огонька резко метнулись ко мне.

Не могу сказать, поняла ли Эйтн мои слова, поскольку единственное, что я осознавал на тот момент, это ощущение полета и последовавший за ним удар о стену. Колокольный звон в ушах, сдавливающая боль в груди и искры из глаз, похожие на фейерверк ко Дню Империи. А еще злость. Во-первых, на себя – за то, что вот уже дважды позволил поступить с собой подобным образом. Во-вторых, на Аверре – за то, что не добил уродца, как его собратьев. И, в-третьих, разумеется, на самого аборигена – за то, что решил, будто и в этот раз подобное сойдет ему с рук.

Лишь вскочив на ноги, я осознал, что нахожусь в подвале один, а с лестницы доносятся крики отчаянной борьбы. Похоже, чудом оставшийся в живых махди не счел меня достойным своего внимания и ринулся прямиком за Эйтн. В тот момент, когда унижение и боль преодолели пик раздражения, я решил, что больше в стороне не останусь и бросился наверх.

Ворвавшись в торговый зал, я стал свидетелем того, как длинные узловатые пальцы с когтями сжимали горло повисшей в полуметре над полом девушки. Сильно пораненный в схватке с Аверре абориген явно обезумел и что-то злобно шипел на собственном наречии, брызжа слюной на дорогущий наряд Эйтн. Сама же леди отбивалась, как могла, пинала его ногами и царапалась. Она будто бы вовсе не боялась, свободной рукой шаря по полкам в поисках чего-нибудь увесистого и пригодного для удара.

Только ждать от нее чудес я не собирался.

Узел, до того стягивавшийся в центре моей груди с самого приезда на Боиджию, наконец, расплелся. Сосуд терпения лопнул, как накачанный гремучим газом пузырь. С неистовым воплем я рванул вперед, одним прыжком преодолев расстояние в четыре метра, и сбил синекожую тварь с ног. Вцепившись в шею и волосы аборигена, я пролетел еще метр или полтора верхом на нем и врезался в стойку.

Я только и успел расслышать тяжелые хрипы пытавшейся заново дышать Эйтн да крики спешащей с улицы Ридж, когда в голову прилетел удар. Новый звон и россыпь светляков заставили на мгновение потерять ориентацию, чем и воспользовался махди, снова и без особых усилий сбросивший меня с себя.

– Хватит опытов! – проорал он, а я, благодаря освещению, наконец, понял, что именно его видел на видеозаписи в номере Аверре.

Вскочив на ноги, махди кулаком разбил ближайшую витрину и вытащил оттуда один из церемониальных кинжалов. Но успел сделать лишь шаг в мою сторону, прежде чем прямое попадание из бластера сшибло его с ног.

Заряд плазмы, выпущенный Ридж, оглушил аборигена, но не убил и, даже, не парализовал. Уцепившись за стойку, туземец упрямо занес кинжал над головой, чтобы метнуть в меня.

Действуя чисто рефлекторно, я выставил перед собой ладони, надеясь, что мощная силовая волна переломает ему ребра. Но Тени прошли сквозь него, даже не всколыхнув почерневших ритуальных перьев на головном уборе. Впервые я стал свидетелем того, что сказки Занди о невосприимчивости махди к силам лейров оказались правдой! И тут, словно молния пронзила мое затуманенное тучами ненависти сознание: если я не мог причинить туземцу вред, то как тогда Аверре умудрился превратить его собратьев в кучу обезображенных трупов?

Я успел сгруппироваться и отскочить в сторону, прежде чем брошенный кинжал воткнулся в пол там, где только что находилась моя голова.

Изменив вектор силы притяжения по отношению к своему телу, я, точно паук, прицепился к стене и с ответной злобой уставился на махди. Гнев и ненависть ко всему его роду в этот миг переполняли меня и, подобно раскаленной магме, рвались наружу. Но это был не бездумный прилив ярости, какой часто накрывает в минуты отчаянья. Это был концентрированный поток того, что принято называть темными эмоциями, и сейчас он оказался направлен на то, чтобы испепелить аборигена дотла.

Но я знал, что все мои попытки сделать это обречены на провал, поэтому прыгнул снова. Быстрее, чем капелька крови упала с рассеченной скулы Эйтн, проворней, чем палец Ридж, собравшейся снова нажать на курок. Энергия, направленная внутрь меня, придала нечеловеческую силу пальцам, нацеленным на горло будущей жертвы. Возможно, махди подумал, что от страха я помутился рассудком. Вероятно, он решил, будто это последний крик отчаянья, рывок к неминуемой гибели.

Может быть.

Хотя, не думаю, что он успел.

Мгновение – это отрезок времени. Сами определите для себя его рамки и сократите наполовину. Это и будет моментом смерти аборигена, когда мои руки свернули ему шею, переломив с такой легкостью, какой дети разламывают высохший прут.

Сраженный наповал, махди безжизненным кулем рухнул на пол, а я вместе с ним, но только непосредственно на нем. В эти последние секунды пелена гнева, застлавшая глаза, растворилась, явив всю мерзость совершенного только что убийства.