Роман Терехов – Дневник человека (страница 18)
Но до этого незабываемого момента моей биографии мы припарковались напротив аптеки. Мысль пришла совершенно внезапно. В супермаркетах – я был уверен, а позже мои догадки получили подтверждение – происходила жуткая дележка и беспорядки, киоски народ уже скупил или позакрывал, а вот в аптеках пока еще имелось, чего пожевать. А главное, чем подлечить свернутую при неудачном разделе жвачки набок жевалку. Я ворвался как смерч, благо вечные очереди из старушек сегодня отсутствовали. Все «божьи одуванчики» сидели по своим каморкам. Или посдыхали уже все нахрен? Щекотнула циничная, но отнюдь не неприятная мыслишка. Кого как, но мерзотное старичье меня всегда бесило.
Без лишних вопросов взял пару автомобильных аптечек, десяток упаковок пластырей, двадцать пачек активированного угля (неубранные мертвецы наводили на мысль о возможной эпидемии, последствия которой я тогда представлял себе в виде непрерывного поноса), жгут, три упаковки стерильных перчаток, пару тюбиков крема от ожогов, целый спектр болеутоляющих средств, от банального аспирина до весьма дорогостоящих препаратов, которые мне отпустили без рецепта в честь беспорядков. Не иначе хозяин указал: легче уносить деньги, чем вывозить добро. Это в краткосрочной перспективе, а в долгосрочной все как раз наоборот надо делать. А может и инициатива очкастенькой девчоночки в белом халате на стройное одетое тело, не устоявшей перед моей финансовой состоятельностью. Далее по списку шли противопростудные препараты всех видов, десяток одноразовых шприцев, несколько пузырьков перекиси водорода. Бинтов, ваты и стерильных салфеток тоже взял не по одной упаковке. Еще приобрел курс препарата для укрепления костей и какие-то капсулы с чудодейственной черникой для глаз – гулять, так гулять! В огромных количествах купил так называемые аскорбинки, поливитамины, глюкозу, какие-то шоколадки для диабетиков и само собой разумеется гематоген. Последнего выгреб целую коробку, все, что было в аптеке. В общем, оставил напуганной девушке больше трех тысяч денег. Напоследок предупредил, чтобы не делала искусственного дыхания покусанным пациентам, буде таковые припрутся, с чем и был таков. Добычу вынес в двух коробках. В кабину уже добро не помещалось и мы загрузили все в будку.
На вопрос Ивана: «Зачем всего столько?». Ответил в духе «мы не сеем и не пашем, калькуляторами машем». Поэтому мою профессию зомби-пи*дец беспощадно аннулирует.
Ваня учтиво поинтересовался, кем же таким бесполезным я работаю. Я ответил просто и с некими остатками гордости: менеджером. Работал. И развил свою мысль дальше, что раз наша цивилизация в обозримом будущем несколько упростится, то мне нужно загодя озаботится своим дальнейшим житьем-бытьем и прокормлением. Охранники будут нужны, а вот менеджеры, хрен его знает. Полевые командиры, торгаши, старосты общин – да, а вот пи*доболы со свинцовой задницей – категорически нет. Таких зомбятина сметет первыми, а человеческие усобицы с неизбежным дроблением общества на мельчайшие ячейки добьют даже самых везучих из нас. Так что буду, Ваня, тебе сигареты продавать, раз ты не собираешься бросать эту скверную привычку, подытожил свои разглагольствования я.
Ваня слушал раскрыв рот, и такой расклад ему ничуть не нравился. Еще бы – привычный мир рухнет! Как бы не так! Я не стал спорить и вывел разговор к тому, с чего все началось: что все это добро в будке не только для меня, но и для него в том числе. И для наших возможных союзников. Пора собирать стайку-шайку. Ваня не возражал, но никаких идей не высказывал. Закурил. Я вынул из карманов горсть денег – ссыпал мелочишку в кармашек кошелька, а мятые купюры расправил и сложил в соответствующее отделение. Денежки – счет любят. И порядок. Даже, когда вокруг начинается полный хаос.
Глядя, как какая-то краля скрылась в подъезде от группы гогочущих юнцов, хлопнул себя по башке! Угадайте, чего не купил настоящий сибирский выживальщик? Был в аптеке и забыл резинотехнические контрацептивы! Далеко не все бабы дуры, не верьте тем, кто на прекрасную половину человечества наговаривает, глядишь какая и уцелеет персонально для ловкого менеджера, перекуявшего калькулятор для предварительных подсчетов на калькулятор для окончательных. А не уцелеет, так будет что на ствол автомата натягивать от разных мелких неприятностей, раз уж самую крупную предотвратить не удалось.
А на выходе из аптеки неожиданный удар в лицо сбил меня с ног. Дурацкая панамка в стиле милитари слетела с головы прямо в лужу. Кому-то стало смешно и интересно, чего у меня в сумке. Под скотский ржач пары глоток, чья-то опытная в вырывании сумок рука дернула за ремень. Не тут-то было – специально для таких случаев я перекинул ремень наискосок, да еще и придерживал сумку руками. Полезная привычка для человека, которому свое отдавать – легче сдохнуть.
– Педрила, нах! Быстро сумку сюда! – Кто-то незримый все настойчивее тянул за ремень. Я вцепился клещом – мое, не отдам. Деньги! Пестик! Документы!
Скрипнув тормозами, рядом замерла красная «Четверка» с грязными бортами. Из нее выскочили еще двое – сквозь открывшиеся двери двор наполнился каким-то низкопробным шансоном. Такое не каждый водитель маршрутной газели станет слушать, подумалось мне вместо того, что сейчас меня начнут бить и вполне серьезно.
И точно, в следующую секунду последовал неплохой такой удар по бедру и еще один пинок по бицепцу левой руки. Едва поднявшись, снова рухнул в весеннюю грязь.
– Че не понял, скот? – Звонко выразил себя один из налетчиков – Лось, вали тупня!
Я чудом не выпустил сумку. Черт знает, что вдруг произошло, только что ходил весь из себя такой умный и богатый, продавщице, протягивающей две пачки гандонов игриво подмигивал, а тут хренакс и мордой в грязь. Приплыл, олух! И вот те раз двое стоят надо мной, ор издают дикий, один сумку из рук вырывает, а другой стволом в лицо тычет. Смешной такой ствол, сам толстый, а дырка мелкая. Хрен его знает, что такое, но наверняка ведь стреляет! – пронеслось под черепушкой сквозняком от лба до затылка.
В самый напряженный момент кто-то позади нападавших закричал, словно его резали. Ствол изменил траекторию – грабитель отвлекся на происходящее у машины. На ремне китайской сумки наконец-то лопнул пластиковый карабин и «сумкохвататель» упал на задницу. Я подскочил, как чертик на веревочке, с трудом удерживая практически онемевшей от удара рукой сумку, правой выхватил пистолет – зацепил по пути пачку презервативов – снял предохранитель, все той же едва послушной рукой дослал патрон. Пока я манипулировал с пестиком, уличный стрелок уже успел оценить ситуацию в тылу и вернуть ствол в мою сторону. Два выстрела слились в один.
Меня словно стегнули арматуриной по груди. Не смертельно, но очень и очень больно. Рефлекторно я выстрелил еще раз вдогонку. Вздрогнул, устоял, задыхаясь от боли и рванувшего сосуды адреналина, а мой оппонент брыкнулся с копыт, крестом разбросав руки. У моих ног пыхтя, шевелил кроссовками, пытаясь толи, встать, толи уползти перепуганный подросток. Одной рукой он тянул за собой сумку из которой, как из вспоротого брюха вылились на землю деньги, документы, презики и прочая важная требуха, а вот другой он направлял мне в живот обрез двустволки. Это длилось очень долго, но не бесконечно.
Мы закричали вместе, но выстрелил только я. Во лбу у пацаненка образовалась кровавая точка, не больше ногтя мизинца, мгновенно набухла кровью. Прежде, чем его голова ударилась о землю, жирная кровавая змейка проложила дорогу через все его некрасивое прыщавое лицо до подбородка, поросшего редкими курчавыми волосешками. По-моему я разглядел пузыри или твердые частицы в теле струи. Еще одна горячая гильза легла на асфальт рядом с остывающим телом. Гильза курилась бледным дымком. Изо рта убитого мной человека вырвалась струйка пара, быстро истаявшая.
Мой первый несостоявшийся убийца булькал горлом, и хлопал ладошкой по черному льду, пытаясь нашарить свой уродский револьвер. Понятное дело, обидно уходить одному. Очень обидно. Угол обзора постепенно расширялся, захватывая картину целиком. Я видел, как Ваня удерживал сразу двоих подростков, положив их мордами на капот четверки. А одному даже умудрился нацепить наручники. В суете мыслей всплыло слово «профессионально» и тут же утонуло в бурном потоке. Второй «задержанный» ронял на грязный украшенный ржавыми сколами капот авто кровавые сопли, закрывал голову руками и повторял: Не надо, не убивайте. Не надо, я прошу.
На какую-то минуту мне стало все равно, что происходит. Я не знал, как жить дальше. Достойная цель исчезла. Все то, что было до первого выстрела, вдруг сделалось бессмыслицей и бредом. Я не смог сделать ничего лучше, как упасть на бордюр задницей. Слух отказал мне, в глазах вспыхнули огоньки. В голове били африканские барабаны, им вторил колокольный звон, переходящий в писк и вся эта чудная какофония проваливалась в пустоту. Пропали желания, мысли, устремления. Рухнули планы. На бесконечно долгий миг ощутил себя огромной пустой гильзой. Ощутил, как врывается в раскрытого меня холодный ветер, выносит наружу остатки тепла, скорябывает льдистыми коготками пороховой нагар моей личности с тонкой стенки металла, пережившего короткую, но яростную вспышку.