Роман Светачев – Паноптикум (страница 23)

Перед тем как уйти в забытье, я долго смотрел на звезды, а звезды смотрели на меня. И они не просто смотрели, нет, они писали мне стихи на темном небе. Я читал эти стихи и улыбался. На душе моей было спокойно.

Формы форм

— А что если это все не просто так?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, знаешь… галактики, звезды, все эти миры.

— Спрашиваешь, как оно все появилось?

— Ну, можно и так сказать.

— Думаешь, что я знаю ответ? — старик хрипло рассмеялся. Искорки его смеха рассыпались вокруг, блестя как елочные игрушки.

— Но ты же приближался когда-то к ответу, — парень заискивающе посмотрел своему дедушке в глаза.

— Это было давно. И катаракта времени затянула тот момент своей мутной пеленой.

— И все же, что тогда было? Может, расскажешь мне?

— Мы были на Марсе.

— На Марсе?

— Да. — Старик затянулся своей сигаретой, вставленной в самодельный деревянный мундштук. Дедушка и внук сидели на крыльце старого деревенского дома, окруженные призраками древних рябин, что задумчиво склонили над ними кроны своих голов, слушая, что говорят эти двое.

— Мы летали на Марс. Мне тогда было двадцать два, и казалось, что весь мир вот тут — у ног твоих буквально. Казалось, что мир — это всего лишь игра, в которой важно набирать себе баллы, очки, что приведут тебя к еще более высоким… высоким вершинам. А что касается того полета… — Еще одна затяжка сигаретой, еще одна долгая пауза… — Они вышли с нами на связь и сказали нам, что мы должны встретиться с ними на Марсе. Они сказали нам, что являются представителями некой цивилизации, внеземной расы.

— На Марсе?

— Да. Так они и сказали. Я еще подумал: «Почему именно Марс»? Но мы же не могли им перечить, сам понимаешь.

— Кто они такие были, дедушка? — мальчик подался немного вперед, склонился над кочергой дедушкиного силуэта, ломаной кляксой его тени.

— Они называли себя нулями.

— Нулями?

— Да. Именно так. Это были нули. Формы форм.

— Формы форм?

— Они показали нам это на Марсе. Им было интересно посмотреть на нашу реакцию. Они собрали людей самых разных возрастов, которые сильно отличались друг от друга по социальному статусу, вероисповеданию и прочим вещам.

— Что они показали вам?

— Они показали нам фермы, — старик глубоко затянулся.

— Какие такие фермы? — внук озадаченно сощурил свои карие глаза.

— Фермы, где делают людей, — дедушка криво ухмыльнулся. Его ухмылка была подобна тихой вспышке далекой молнии. Молнии, что пришла из другого края галактики.

— О чем ты говоришь, дедуля? — мальчик почесал над бровью. Ноготь поскреб кожу, собрав, как в лопатку, немного шелушащейся мертвой кожи.

— Я говорю о фермах, где делали людей, — дедушка был невозмутим. Его сигарета сияла, точно маленькое солнце. Маленькое злое солнце. — Точнее, это были не совсем люди. Это были манекены. Куклы. Роботы.

— Дедушка, но люди же появляются тут, у нас.

— У нас? Ты просто этого не видел. А твои родители даже и не знают ничего об этом.

— Что не знают, дедуля?

— То, что везде есть глаза и есть уши. То, что монстры прячутся за нашими стенами. Они прячутся в печках и в чуланах.

— В нашей квартире нет печки, дедушка, — протянул жалобный голос внука.

— Зато у меня в доме есть. Они порой говорят со мной оттуда. Через заслонку.

— Кто говорит?

— Это дело темное, внучок. Но я думаю, что это они и есть. Это нули говорят. Формы форм.

— Что это значит — «формы форм»?

— Это значит то, что они могут прийти к тебе в любом обличии. Один раз они пришли ко мне в форме моей умершей бабушки, другой раз — в виде собаки.

— Собаки? — жалобно протянул внук. Каким же противным в этот миг стал его голос.

— Да, собаки. Только она не лаяла, а говорила. Нули редко посещают нашу планету. В основном всю их работу здесь выполняют манекены.

— А на кого они похожи, эти манекены?

— Они ничем не отличаются от людей по внешнему виду, разве что они имеют пристрастие к шляпам. — Дедушка прижал ладони к своей седой голове. Луна высветила загадочный ореол или даже нимб вокруг его макушки. — Они носят шляпы, которые могут тебе подмигнуть.

— Подмигнуть? — испуганно промычал внук.

— Подмигнуть и даже что-нибудь тебе сказать. А потом владелец такой шляпы спросит у тебя: «Как дела?» — как будто бы ничего и не было. Понимаешь?

— Они растили людей на Марсе? — испуганно спросил внук.

— Растили. Они мне все рассказали. У них были свои планы, свой проект.

— Какой такой проект, дедушка?

— Ты и представить себе не можешь, что тут происходило. Мозги людей вывозили грузовиками, самолетами, космическими кораблями.

— Куда вывозили?

— Да нулям этим. Они поставили их на поток, клонировали, начали свое это производство на Марсе. — Дедушка выкинул окурок сигареты. Мундштук остался у него в руках. — Они создавали там этих кукол.

— И что потом они делали с этими… этими…

— К нам их подселяли.

— Зачем же?

— Проверяли, насколько похожими куклы получились.

— Вы их видели?

— Кого? Кукол? Видел, конечно. Их легко распознать: по речи, по манере смотреть на тебя. Они всегда смотрят в определенные места. Чуть выше переносицы или на подбородок.

— А почему?

— Ну, так они устроены. Если ты выше их по карьерной лестнице — они смотрят тебе в подбородок, если ниже — на переносицу, чуть выше переносицы. Что не понятно-то?

— Где же ты их видел, дедушка? — внук смотрел на старика с опаской. Точно на сумасшедшего пса, который лает на пустое место.

— Я видел их на работе, в магазинах, в публичных домах.

— Каких домах?

— Неважно. Они любят скользить, понимаешь? Не идти, а скользить.

— Как на рельсах, дедушка?

— Как на рельсах. Как на этих чертовых шпалах, — старик рассмеялся. Где-то в доме нервно скрипнула дверь. — Они делают этих кукол там, на Марсе. Я часто думал о том, что в головах у этих кукол, думают ли они.