Роман Светачев – Красные стрелы (страница 3)

Оплатив своё пиво, я выбрался на свежий воздух, успев два раза поскользнуться на ступеньках и чудом не упав. Женщина в чёрной вязаной шапке попросила у меня сигарету. Я сказал ей, что не курю. Она скривила губы, словно увидела во мне противное насекомое, и сделала шаг в пустоту прохладного пространства. Туда ей и дорога.

Уже подходя к стадиону, я увидел Вадима – его было трудно не узнать. Рядом с ним шёл какой-то парень в спортивных штанах и кожаной куртке. Я догнал их, когда они уже проникали на территорию школьного стадиона через дыру в заборе. Спутника Вадима я узнал, когда он протянул мне руку, и настроение моё сразу упало. Это был Паша Нервный – двадцатитрёхлетний наркоман и отброс. Лицо его было чуть смуглым и небритым.

– О, здарова, – протянул Вадим чуть пьяным голосом, – вермут будешь?

– Что? – я поначалу не понял, что он мне такое предложил.

– Ну, вермут, вино такое, – он протянул мне длинную зелёную бутылку. Я отказался.

Мы дошли до небольшой лавочки, спрятанной в тени раскидистых тополей. На стадионе людей было мало – девчонка лет шестнадцати кидала баскетбольный мяч в кольцо на площадке, да по кругу бегали пара человек. Снег совершенно не смущал спортсменов. А ещё мужичок выгуливал собаку, несмотря на то, что на территории школьного стадиона это было запрещено. Хотя пить тут тоже было нельзя. А мы пили. Я открыл зажигалкой одну из бутылок с пивом, а вторую поставил на лавку. На неё тут же поставили и полупустую бутыль вермута.

– Что-то ты совсем исхудал, Антон, – обратился ко мне Вадим, глядя на меня чуть сверху вниз, так как был он под два метра ростом. Глаза у него были слегка прищурены, из-за чего создавалось впечатление, что он немного хитрит. На самом же деле это всё было из-за алкоголя: чем больше Вадим выпивал, тем сильнее сужались его глаза. Один раз, когда я был сильно одурманен, мне даже показалось, что у Вадима появилось третье веко, точно у кошки. – Как у тебя дела-то? – спросил он немного громче.

– Да дела нормально, – ответил я как-то невзрачно, – тоскливо только как-то.

– На работу так и не пошёл устраиваться?

– Не-а.

– Это ты зря, образование позволяет ведь.

– А ты на кого учился? – поинтересовался у меня Паша.

– Экономист-менеджер, – ответил я, делая большой глоток пива.

– А меня вот на втором курсе отчислили, – заулыбался он, скаля похожие на побитые ветром скалы зубы.

– А ты на кого учился? – спросил я.

– На инженера, наверное? – встрял Вадим, прикладываясь к бутылке вермута.

– Нет, на программиста.

– А почему бросил? – спросил уже я.

– Да я пил тогда жёстко. Ещё и отец с матерью развелись в то время, и я вообще на учёбу забил.

– А в армию призывали тебя?

– Ага, да только я откосил. Ну, как откосил, они меня сами не взяли, по сути. Я тогда уже в больницу попадал с алкогольной интоксикацией, а до этого на учёте стоял за распитие алкоголя в общественном месте: школьником попался с друзьями на улице, пиво пили. Короче говоря, всё так удачно сложилось, что в армию не пошёл я, мне диагноз «алкоголизм» поставили.

– Алкоголизм в двадцать лет – это сильно, – засмеялся Вадим.

– Да, а ты думал, если я с двенадцати лет пью? И мне тогда не двадцать было, я же на программиста в колледж пошёл. Это мне лет семнадцать только исполнилось.

– Эх-х, где мои семнадцать, – протянул Вадим, закуривая сигарету.

– А где мои пятнадцать? – гоготнул Паша.

– Почему именно пятнадцать? – спросил я и, глядя на Пашино лицо, вдруг понял, что он похож на противное насекомое, на какую-то землеройку.

– Да пятнадцать лет – это самый кайфовый возраст у меня был. Гонял в школу, бил баклуши там, родаки нормально так денег давали на жизнь, пил пивко постоянно, первая любовь была… – Паша как-то странно заулыбался, мне показалось, что у него полезло что-то чёрное изо рта.

– Выпей за свои пятнадцать, братан, и пойми, что лучшая часть твоей жизни уже позади, – Вадим протянул ему бутылку вермута, ехидно улыбаясь.

– Эх, и правда что, – Паша присосался к бутылке, и от её содержимого почти ничего не осталось. Он хотел было вернуть бутылку Вадиму, но тот сказал:

– Да допивай уже, – и отмахнулся рукой.

– Да я ещё возьму, братан, – Паша хлопнул Вадима по плечу.

– А чего вы решили вермут взять? – спросил я.

– Да он по скидке был, – Паша залпом добил бутылку и запустил её в кусты.

– Слышь, так делать не надо, – покачал головой Вадим, – не мусори здесь.

– Как скажешь, братик, – Паша подобрал бутылку и понёс её до мусорки, что была шагах в пятнадцати отсюда.

– Как ты встретил его? – спросил я полушёпотом.

– Да как, он набрал, предложил выпить, так и встретил. А что, напрягает тебя Нервный?

– Ну так, – я неопределённо пожал плечами.

– «Так» – это как? – спросил, ухмыляясь, Вадим, делая глубокую затяжку.

Я не успел ответить, как нас кто-то окликнул. Обернувшись, я увидел Мишустина Колю. Он быстро пересекал стадион в нашем направлении. Коля был толстоватым и глупым тридцатилетним парнем, чей мозг навсегда застыл в янтаре самого начала пубертатного периода. На голове у него была шапка-ушанка, что добавляло какого-то комизма его и без того забавному внешнему виду. Любой нормальный человек за пару секунд понял бы, что Коля – это тот ещё дурак. Это было видно по его блинному лицу, по выпуклым матовым глазам, в которых не отражалось и тени мыслей. Он был точно сферообразная рыба, раздутая от плотной чревоугодной материи. Когда он подошёл к нам, на его лице появилась улыбка, из-за которой щёки надулись, точно у бурундука, я даже чуть не рассмеялся, хоть мне было далеко не весело.

– Сколько лет, сколько зим, Коля, – протянул Вадим, пожимая ему руку.

– Ага, особенно зим, – непонятно к чему сказал Коля и заухал, захихикал.

– Какими судьбами здесь?

– Да с работы домой шёл и решил вот через стадион срезать. А вы тут чем маетесь? Травку курите небось? – и снова хихиканье.

А тут ещё Паша вернулся, долго он до мусорки ходил, однако, наверное, ещё успел отлить за деревьями.

– Вечер добрый, Коля, – поздоровался Паша, тоже давя улыбку. Я глотнул пива.

– О-о-о, Паша, укурыш ты наш, как поживаешь? – щёки Коли снова надулись.

– Да я помираю скорее, а не поживаю, – отшутился Паша.

– Он «dead inside», братан, – засмеялся Вадим.

– Кто-кто?

– Это переводится как «мёртвый внутри», – пояснил Коле Паша.

– Типа как зомби, что ли?

– Ага.

– Ну ты тип! – Коля загоготал. – Зомбарь, блин! Ходячий мертвец, ёлы-палы.

Завязался разговор. Мне он был не особо интересен, и я принялся наблюдать за ворохом жухлых листьев, что гонял туда-сюда зимний ветер. Ветер отгонял их вначале в одну сторону, а потом в другую, из-за чего они находились в постоянном движении, не меняя при этом толком своего местоположения, они словно бы крутились по кругу. Я подумал, что в этом есть некая метафора. Всю картину дополнял оранжевый свет фонарей: он привносил этой зацикленной по кругу гонке какой-то сакральный смысл.

Паше кто-то позвонил, и он отошёл поговорить по телефону. А Коля пёр какую-то бессвязную чушь: он то вспоминал, как в детстве играл в «Super Mario» на приставке, то рассказывал о своём коллеге-токаре, который может выпить за сутки четыре литра водки, то вспоминал счастливые нулевые – времена, когда в каждом ларьке можно было купить поштучно папирос. Вадим вступил с ним в спор, принялся доказывать при помощи интернета, что такое количество алкоголя смертельно для человека. Коля же начал кричать, что жизненный опыт важнее сведений из интернета, заявил, что он и сам выпивал по три бутылки водки за вечер. Затем внимание его переключилось на российский автопром, завязался спор о машинах, в которых я, к слову, вообще не разбираюсь.

Паша тем временем с кем-то ругался по телефону: одной рукой он прижимал телефон к уху, а другой рукой размахивал, создавая на снегу причудливую тень, что напоминала мне изогнутую стрелу. Я закурил сигарету и обронил на снег немного пепла. Пепел быстро слился с белым ковром, из-за чего уже нельзя было понять: а был ли он вообще, этот пепел? Я допил первую бутылку пива и перешёл ко второй. Коля к этому моменту уже извлёк из-за пазухи чекушку водки, которую он, наверное, нёс домой. Вадим с Колей поочерёдно прикладывались к маленькой стеклянной бутылке, пробуя на вкус загадочное прозрачное зелье. Мне тоже предложили глотнуть водки, но я отказался. Из-за спин больших и высоких домов на небосвод медленно выползала луна. Она напоминала белый крейсер, корабль, что плыл по чёрному океану космоса. Я сделал глубокую затяжку и выпустил струю дыма навстречу луне.

– Мне отец звонил только что, – сказал Коля, подходя к лавке.

– Чего хотел? – спросил Вадим.

– Да шизу прогнал какую-то, у него бывает, когда перепьёт. Говорит, мол, двойное убийство произошло тут неподалёку, типа порезали кого-то, и теперь на районе оперативники работают, ищут убийцу.

– А мы при чём? – удивился Коля. Я заметил, что его шапка-ушанка чуть покосилась, точно ей передалось опьянение головы, на которой она сидела.

– Да ни при чём! Отец дурку гонит, какое на хрен убийство?! – принялся размахивать руками Паша. – Я ему говорю, что с друзьями гуляю, а он орёт, чтобы домой к нему шли, типа пару часов на улице появляться опасно.

– Хах, ну и бред, – Вадим покачал головой. – А много батя твой выпил?