Роман Суржиков – Янмэйская охота. Том I (страница 20)
– У тебя сегодня отличные числа. Очень вкусные. Пожалуйста, что тебе стоит!..
Дороти ощутила в себе странный задор и сделала то, чего не делала прежде: подшутила над Нави.
– Семь!
В семерке точно не было смысла. Просто сегодня звучало уже пять, шесть и восемь, вот Дороти и заткнула дыру. Посмотрим, заметит ли Нави, что скушал затычку!
– Зачем ты меня обманываешь? Число же неправильное, – буркнул Нави.
Но вдруг изменился в лице. Он смотрел на нее, она – на него. Гримаска обиды сползла с лица юноши, уступив место удивлению, затем – потрясению. Глядя в лицо Нави, как в зеркало, Дороти ощутила нечто. Тьма сожри, а ведь семерка – правильное число! Теперь это ясно, как день. Семь – число сильное, даже могучее. Многие смеются над семеркой: вот восемь – священная цифра, а семь – недоделка, недолет. Но они не понимают, а Дороти знает теперь: семь – это сила. Пока число звучало в голове, Дороти наполнялась давным-давно забытым чувством: гордостью.
– Семь, – властно повторила она.
– Семь, – эхом шепнул Нави.
– Сегодня ты больше не спросишь ни о чем.
– Да, обещаю.
То был первый случай, когда Нави сдержал слово. До вечера он молчал, и лишь напоследок уважительно повторил:
– Семь.
Вернувшись в комнату, она приказала Аннет пройти вдоль стены. Длина комнаты составляла восемь целых и две трети шага.
Следующим днем Дороти нашла еще три правильных числа: сорок восемь, двенадцать тысяч, четыре. Четверка была слабее остальных двух, но даже в ней чувствовалась скрытая сила. Эти числа имели вес, от них просто так не отмахнешься, не выкинешь из головы. Но семь по-прежнему оставалось самым властным из правильных чисел. Думая о нем, Дороти поражалась: как могла она прежде не чувствовать его мощи?
Вечером она спросила у Карен-Кейтлин:
– Что значит число семь?
– Не имею представления, миледи. Это ваше число.
– А твое – шесть. Что оно значит?
Дороти видела, как потемнело лицо Карен.
– Ничего. Оставьте меня.
– Ты знаешь больше, чем говоришь.
Сказав эти слова, Дороти ощутила не столько обиду, сколько удивление. Она ждала, что Карен ответит честно. Дороти заслуживает честного ответа, ведь ее число – семь!
Странным образом семерка сообщала ей веру в собственные права, возможность требовать и настаивать на своем.
Следующим днем Нави пристал к ней: «Скажи число!» – и Дороти отрезала:
– Нет, сначала ты мне скажи. Как тебя зовут?
Он опешил:
– Я – Нави.
– Это не имя. Ни одна мама не додумается так назвать ребенка.
– Я – Нави!
– А дальше? Имя матери, имя отца?
– Я – Нави…
– Тогда не видать тебе числа.
Его губы тут же капризно скривились:
– Скажи число, ну пожалуйста!
– Нет.
Она обмакнула перо и принялась писать.
– Скажи! Ну скажи же!..
Дороти не обратила на него внимания. Оказалось, это просто: достаточно думать о семерке. Нави повторил просьбу раз десять, а потом завыл по-собачьи и выронил перо. Подбежал мастер Густав:
– Что происходит, тьма бы вас?
– Я делаю свое дело, – сказала Дороти. – Он – нет.
– Она не дает число! Она не хочет, она плохая!
Густав обратился к Дороти:
– Скажи ему чертово число, пусть он умолкнет и пишет чертову книгу.
– С ним и говорите, мастер Густав. Его беда, что он не пишет.
Густав взял ее за подбородок:
– Послушай-ка, барышня. У Нави в голове нет ничего, кроме цифр и дохлой мухи. С ним говорить – все равно, что косить траву ложкой. У тебя сохранилась еще кроха мозгов, ты хоть что-нибудь можешь понять, потому дай ему чертово число, или выкину тебя из мастерской!
В этот раз ее мятеж провалился, но Дороти знала, что была близка к успеху. Она ощущала в себе новую силу.
– Хочешь число? Ну, получай: сто шестьдесят три с половиной тысячи квадратных.
– Ты дура? – бросил Густав. – Каких к черту квадратов?
Но она знала откуда-то, что данное число будет правильным только так, с прибавкой «квадратных». И попала в точку. Нави просиял, сказал: «Спасибо, преогромное спасибо!» – и промолчал больше часа.
Когда он снова раскрыл рот, Дороти поставила условие:
– Вот как мы с тобой будем. Хочешь число – скажи о себе. Из какого ты города?
– Из… Алеридана.
– Лжешь.
– Из Фаунтерры.
– Нет.
– Из Уэймара.
– Чушь!
– Почему ты думаешь, что вру? Может, и не вру совсем…
– Я слышу, что ты сам себе не веришь. Откуда ты? Скажи честно, или никаких чисел.
У Нави задрожали губы.
– Я… не знаю.
– То есть как – не знаешь? А сколько тебе лет?
– Двадцать… восемнадцать… не знаю.
– Что ты врешь-то!