Роман Суржиков – Янмэйская охота. Том I (страница 19)
– Неразумно, миледи. Мои числа не подойдут Нави – я сама их говорила.
– Почему ты зовешь меня миледи?
– По той же причине, по которой вы зовете меня «ты».
– Скажи еще число.
– Миледи, дайте мне покой.
Тусклыми глазами Карен указала на Аннет и отвернулась к стене. Тьма, а Карен умна! Личные числа Аннет Нави еще не слышал! Дороти разбудила вторую соседку.
– Назови число, Аннет.
Девушка резко села на кровати.
– Аннет – это я. А какое число тебе сказать? Я бы сказала, но нужно понять: какое тебе число? Один или два, или три?
– Любое.
– Ой… Как это так – любое? Любое число я не знаю. Вот послушай: меня зовут Аннет, а не как-нибудь. Если бы меня звали как-нибудь, то я бы не могла сказать свое имя. Никого не называют как-нибудь, а только по имени.
– Сколько тебе лет, Аннет?
– О, боги. Как бы не соврать… Аннет – это я, а сколько мне лет – ох, ну ты спросишь. Я думаю, двадцать три. Но может быть, двадцать четыре или двадцать пять. Вряд ли больше, чем тридцать.
– Сколько ты весишь? Каков твой рост?
– Ох-ох-ох…
Аннет поднялась с кровати и заметалась по комнате.
– Что же ты такие вопросы ставишь! Я же могу соврать, и ты обидишься, а я не хочу тебя обижать. Я хорошо себя веду, я не хочу про-це-дуру. Сколько же я вешу?..
– Аннет, успокойся, милая, я не обижусь на тебя. Просто скажи, сколько в тебе фунтов и сколько футов. Тебе платье шили когда-нибудь? Снимали мерку? Сколько дюймов было в груди и в талии?
Вместо того, чтобы успокоиться, Аннет запричитала еще громче и еще быстрей заметалась по комнате.
– Боги святые! Дюймов… футов… фунтов… помилуй меня! Я – Аннет, мне двадцать три года… или двадцать четыре. Платье мне шили… ну, обычное платье, не большое и не маленькое. Не было в нем дюймов…
– Оставьте ее, миледи, – шепнула Карен. – Это безнадежно.
От ее слов и Дороти, и Аннет разом утихли, но Аннет продолжала вышагивать по комнате, и Дороти осенило:
– Милая, пройдись из угла в угол. Сколько шагов?
– Десять! – радостно выпалила Аннет. Уж это она сосчитала точно.
– А вдоль стены?
– Восемь… с кусочком.
– А вдоль другой?
– Пять… кажется. Кровать мешает. Хочешь, я по кровати пройду?..
Еще полчаса Дороти затратила, чтобы обмерить шагами все предметы в комнате: кровати, дверь, окно, расстояние от двери до ведра с нечистотами, промежутки между кроватями. Прекрасные числа! Каждое имеет значение и ни одно не известно Нави!
А утром пришел ужас: она забыла все. Дырявая, как решето, память не сберегла ни одного числа. И перемерять комнату заново было некогда: медбратья подняли ее, велели вынести ведро, а потом увели на завтрак.
Часом позже Дороти села на свое место рядом с Нави, изо всех сил сутулясь, будто пытаясь скрыться от него. Но где там!
– Здравствуй! Я так рад, что ты пришла! Скажи мне число, чтобы утро стало добрым!
И она, чуть не плача, застонала в ответ:
– Да чтоб тебе язык отсох, подлец! Ты хоть знаешь, как меня измучил? Я ради тебя полночи не спала, выдумывала числа, вспоминала, измеряла, соседок пытала. А теперь все забыла – все! И это из-за тебя! Если б ты меня не изводил каждый день, может, что-то держалось бы в памяти. Так нет, все мысли ты из меня вытравил, кроме своих проклятых чисел!
Она перевела дух и вдруг вспомнила одно:
– Двадцать три.
Нави моргнул.
– Как любопытно… Спасибо тебе, вкусное число.
Он умолк на полчаса. Дороти писала третью главу «Розы и смерти» и лихорадочно вспоминала: что еще было? Вроде, комнату измеряли шагами. А сколько получилось? Аннет прошла и назвала число… но какое?
– Скажи число, – проголодался Нави. Именно тогда Дороти вспомнила первый размер:
– Десять.
Нави не ответил ничего. Было заметно его беспокойство – Нави будто не знал, правильное число или нет. Надо вспомнить остальные. Может, вкупе с ними он скушает и десятку. Дороти отложила перо и двумя пальцами прошагала по странице, пытаясь вспомнить ходьбу Аннет. Сколько ж там шагов выходило…
– Пять, – робко шепнула Дороти.
Тут же отругала себя: пять – глупое число. Слишком оно частое – например, пять пальцев на руке или пять правителей в Шиммери. Кто-то уже точно скормил безумцу эту цифру. Однако Нави промолчал. Он не насытился, но и не отверг число – ждал продолжения.
Спустя четверть часа Дороти вспомнила третий размер:
– Восемь!
– Так быть не может, – отрезал Нави. – Пожалуйста, не обманывай меня, скажи правильно.
– Палач ты бессердечный! Ну откуда знаешь, правильное оно или…
Дороти осеклась, когда поняла: Нави прав. Там было не ровно восемь шагов, а…
– Восемь с кусочком.
Нави улыбнулся:
– Я думаю, восемь и шестьдесят шесть сотых. Спасибо тебе. Ты хорошая.
Он молчал целый час. Дороти выводила слащавые строки романа, перо уверенно шуршало по бумаге, а сама думала: откуда он знает, какой именно был кусочек? Вечером надо перемерять. Нет, глупо, шаги не посчитаешь до сотых долей… Но если бы можно было, то наверняка вышло бы именно восемь и шестьдесят шесть. Нави – чокнутый безумец с ураганом вместо мозга, но уж в числах он знает толк.
– Скажи число, ну пожалуйста!
– Тьма тебя! Что, снова?
– Уже час прошел… – глазенки юноши стали круглыми и виноватыми.
Дороти глубоко вздохнула. Она сумела вспомнить еще только одно число, и проку от него не будет. Это шестерка леди Карен, сама леди Карен точно когда-то называла ее.
Дороти выдохнула, заранее кривясь от безнадеги:
– Шесть.
– Неправильное… – начал Нави, но умолк. Внимательно так поглядел ей в лицо. – Очень интересно. Кто тебе сказал это число?
– Шесть! – твердо повторила Дороти. – Хочешь бери, а хочешь нет, но отчитываться я не стану.
– Шесть… Благодарю тебя.
И он промолчал еще полчаса, а она переписала без малого страницу, и мастер Густав отзвонил перерыв, и тогда Нави сказал:
– Дай мне еще число, будь так добра.
– Перерыв же! – возмутилась Дороти.