Роман Суржиков – Тень Великого Древа (страница 60)
Солдаты переглянулись, нашли того, кто знал ответ.
– Выпил, да. Он из ночной вахты, они первыми заняли очередь.
– То есть, выпил давно?
– Ну, как дали, так и хлебнул… Где-то полчаса назад.
Лекарь будто бы стал ниже ростом. Сутулый и бледный подошел к графу:
– Милорд, постройте их… нужно всех осмотреть… и пить запретите.
– Построить?..
Граф понятия не имел, как это сделать: весь двор бурлил людьми. Лед принял дело на себя и в два счета заставил отряды построиться.
Первым делом лекарь подошел к шеренге ночных часовых. Двинулся вдоль строя, заглядывая в глаза солдатам и трогая лбы. Один из бойцов пожаловался:
– Что-то живот болит…
А другой схватился за брюхо, скорчился и упал, выронив пустую кружку.
– Колодец отравлен, – страшным голосом простонал граф.
На минуту все застыли, глядя как пара новых больных дергается в судороге.
Затем кто-то находчивый сунул два пальца себе в рот и вывернул содержимое желудка.
– Все делайте так! – Закричал лекарь. – Кто пил воду – очистите животы!
А Лед сообразил еще кое-что:
– Входы закрыть! Замок не покидать!
Скрипнули петли, громыхнули засовы. И все, кто был во дворе, начали падать на колени, совать в рот кулаки и блевать на мостовую.
Сложно представить более тошнотворное зрелище. Желудок Джоакина сделал кувырок, а горло наполнилось желчью. Чтобы прийти в порядок, он отбежал в тень и отвернулся лицом к стене. За ним последовали Рихард и граф. Им не грозило отравление: дворяне, офицеры и перстоносцы пили из дождевой цистерны – там вода была чистой. Но все рядовые бойцы Шейланда и Перкинса, и Флеминга набирали кружки из колодца!
– Святые боги, – с дрожью в голосе прошептал граф. – Сколько успели выпить?
– Раздача идет почти час, милорд. Все наши, половина беломорцев.
– Тьма сожри, тьма! Как они сумели?! Найти шпиона!
– Нет его, – отрезал Лед. – Шпион отравил бы цистерны, чтобы убить командиров. Раз яд в колодце, значит, подкоп.
– Да как они смогли-то?!
Подошел лекарь, с трудом перевел дыхание.
– Милорд, тяжело больны двадцать человек, что были первыми в очереди. Скорей всего, умрут. Я не смогу помочь.
– Что с остальными?
– Спасла чистка желудка. Будет боль, тошнота и горячка, но выживут. Из колодца пить нельзя. Милорд, это главное: оттуда больше ни глотка! Заколотите крышку!
– А если… как-то очистить? Вычерпать до дна, и…
– Милорд, это же не ведро. Ил и грунт уже впитали яд, теперь будут отдавать его много дней. Колодец мертв.
– О, боги… – Виттор закрыл лицо руками.
Колодец находился внутри Уэймарского замка и имел глубину больше двухсот футов. Чтобы добраться до него незаметно для гарнизона, северяне должны были начать копать из гущи городских кварталов. Прорыть лаз под несколькими улицами, уйти в глубину, ниже дна того оврага, что оставил Меч Богов. Постоянно укрепляя лаз камнями и досками, работая по колено в грунтовых водах, ввинтиться в толщу Замкового холма и, наконец, чутьем и чудом нащупать шахту колодца. Огромный труд! Похоже, когти начали работу в первый же день осады, а завершили – вчера. Как на зло, стояла жара, а дождя не было уже пять дней. Запасы воды истощились, люди начали страдать от жажды. Отравленный колодец означал катастрофу.
В замке осталась вода на самом дне цистерн – ее хватит лишь на одну раздачу. Второй колодец находится на Лысом холме, внутри лагеря закатников. Он хуже и мельче замкового, даже люди Хориса едва напиваются из него. Всем остальным, кроме закатников, оттуда не идет ни капли. Солдаты замкового гарнизона, наемники Перкинса и кайры Флеминга нынешним вечером наполнят свои кружки в последний раз.
Когда Лед скомандовал запечатать замок, внутри находился гарнизон и три роты кайров вместе с беломорским графом. Закатники и люди Перкинса остались снаружи и пока еще не знали о катастрофе. Шейланд собрал на совет тех, кто знал.
Граф Виттор переминал собственные руки, будто хотел замесить их в тесто. Мартин расхаживал по комнате, дико сверкая глазами. Флеминг мрачно играл желваками. Лед, отвернувшись ото всех, глядел в окно.
– Что нам остается, милорды? У кого есть мысли… хоть какие-то?
– Воды хватит на ночь, – не оборачиваясь, сообщил Лед. – С утра начнется жажда. Через день солдаты утратят боеспособность.
– Я это знаю! А делать-то что? Если поделить на всех воду из второго колодца…
– Закатники не дадут, – отрезал Флеминг. – Они уже дерутся друг с другом за ту воду. Зарезали половину своих коней, а вторая половина издыхает от жажды. Без боя мы не возьмем колодец.
– Черт, черт! Тьма же! – Виттор так заломил пальцы, что вскрикнул от боли.
– Зови Пауля, ну, – прогнусавил Мартин.
– А я что делаю! – Окрысился старший брат, но последовал совету. В пятый уже раз поднес к лицу Предмет и прошипел команду. Предмет помигал, но не дал ответа. Виттор швырнул его в стену.
– Моя сука, вот кто поможет! Я продам ее за воду! Джоакин, ступай на переговоры и скажи этим сволочам…
Лед издал смешок, от которого морозец прошел по спинам.
– Господа, советую посмотреть в окно. Возьмите трубу, разглядите как следует.
Один за другим они прильнули к окуляру. На Ремесленной площади – той, где каждое утро Джоакин получал телегу харчей, – случились некоторые перемены. Стрелки, как и прежде, занимали все окна уцелевших домов. Но над их головами больше не трепыхалось знамя Ориджинов. Его заменил красный лоскут ткани, формой и размером напоминавший половину кайровского плаща. На стене дома белел плакат с угольной надписью: «Только вместе с Ионой».
– Понимаете, что это значит, господа?
Понял только Флеминг, его лицо окаменело. Остальным Рихард пояснил:
– Алый флаг над полками Ориджинов означает отказ от переговоров. Десмонд оставляет нам следующий выбор: сдаться безо всяких условий либо умереть. А плакат дает понять: он примет капитуляцию, только если мы выйдем вместе с Ионой.
– Он обезумел, что ли?! – Вскричал граф Виттор. – Иона – моя заложница! Это я могу ставить условия! Если Десмонд не даст воды, я ее зарежу, как свинью!
Рихард вновь усмехнулся, и стало ясно: при всей ненависти к отцу, Лед восхищается им.
– Друг мой, вы все еще не поняли, с кем имеете дело. Великий Дом Ориджин невозможно шантажировать. Две дюжины моих предков погибли в плену или под пытками – лишенные кожи, запеченные на углях, зарытые в землю живьем. Среди них были и женщины, и дети. Никого ни разу не выкупили ценой поражения в войне. Ориджины не правили бы Севером, если бы поддавались на шантаж.
Флеминг выронил два слова:
– Это так.
– Но мы можем просто попросить воды в обмен на Иону!
– Уже нет. Если выйдем с нею, ее отберут. Выйдем без нее – будем убиты.
– Как – отберут? Мы прикончим ее у них на глазах!
– А потом погибнем.
– У нас Персты Вильгельма!
– И что же? Придется наступать по узкой тропинке между двух обрывов. Вы видели, как струйка песка вытекает из часов? Такой будет наша атака!
Граф Виттор с размаху опустил кулаки на столешницу. Он почти не владел собою, но Джоакин вполне его понимал. Самого Джоакина гнев разрывал на части. Какие гады эти северяне! Отравить колодец – чистое злодейство! Всех в замке обрекли на гибель от жажды – и невинных слуг, и женщин, и раненых. Всех в могилу, без разбору! А теперь Десмонд Ориджин бросил собственную дочь. В ту же яму, вместе со всеми! Человек он или бешеный зверь?!
От злобы комкая слова, Джоакин начал:
– Я пр-редлагаю свой план. С-сспустимся по веревкам ночью…
И вдруг послышался голос:
– На связи.