Роман Суржиков – Стрела, монета, искра. Том II (страница 8)

Приближалась Река – главная цель путешествия. Все чаще среди его спутников заходили разговоры об искре и связанных с нею чудесах.

Что представляет собою искровая сила, большинство воинов знали по герцогскому замку в Первой Зиме. Праздничными ночами или, скажем, на недавней свадьбе леди Ионы по зубцам стен и верхушкам башен загорались цветные огоньки. Когда замок запирается, готовясь к осаде – это помнили по оборонным учениям, – вспыхивают направленные огни и шарят пятнами света по земле вокруг стен. Кроме того, в центральных башнях имеются насосы, которые закачивают воду из колодцев в водонапорные емкости на верхних этажах. Та странная сила, что зажигает огни и вращает валы насосов, и есть таинственная искра.

Еще об искре знали то, что она как-то связана с медными проводами, обернутыми вощеной тканью, и с разлапистыми ветряками, торчащими на мачтах. Вращение крыльев ветряной мельницы представлялось воинам делом ясным, понятны были и пятна света в замковом дворе – примерно как от факелов, только белее и не дрожат. Но вот все, что происходило в зазоре между дуновением ветра и появлением света, виделось сплошным колдовством. Природа искровой силы была столь запутана, чудесна и непонятна, что воины даже не пытались думать на эту тему – все равно умом ее не постичь.

Однако легко было понять, что несколько ветряных мельниц – безделица в сравнении с целой рекой, которая пережата плотиной и крутит сотни водяных колес. Любому ясно: река намного сильнее ветра, и искровой силы она даст куда больше. На это и направилось воображение участников похода: как изменится лес и все Запределье, когда здесь выстроят плотину и цех?

– Весь лес огоньками осветят! Каждое дерево засияет! – заявлял один из греев.

– Это еще зачем? – возражал другой. – Замок выстроят и осветят, да еще двор. А лес-то зачем?

– А охотиться при свете знатно будет! Всякая дичь – как на ладони, стреляй себе.

– Так дичь от огоньков и распугается, дурья твоя башка.

– Да? Но лес-то все равно осветить можно. Чудо будет! Ни у кого из герцогов такого нет, даже у самого владыки. А у наших-то будет!

Тут воин опасливо глянул на Эрвина, но тот лишь лукаво подмигнул ему: мол, да, именно в том и состоит великий план дома Ориджин – сделать лес с огоньками.

– Чушь про огоньки, – говорил кто-то из кайров, настроенных прагматично. – Город выстроят, а в нем будут кузницы, плавильни, гончарный цех и ткацкий тоже, и все это будет работать от искры. Вообразите, сколько прибыли выйдет. Каждый ремесленник будет приносить по елене в месяц – все герцогу в казну.

– Ремесленный город среди леса? Вот так новость! И где же они станут сырье брать, и куда товар сбывать?

– Как – куда? Караваны будут ходить из империи, а потом еще и рельсу проложат.

– Караваны? Среди глуши? Все разбойники за тысячу миль сюда слетятся, на этакую кормушку!

– Так ведь караванщиков вооружить можно, – ввернул Луис, – искра же будет, можно и искровые копья всем раздать.

Кайры только фыркнули.

– Для искровых копий, – пояснил Томми, – не только искра нужна, а еще очи. Это мелкие алые камни, в них хранится искра, пока не поразит врага. А очи стоят дороже, чем меч с кольчугой и шлемом вместе.

– Ну и что? Прибыли-то много пойдет, из прибыли-то можно…

Высказался и Филипп Лоуферт:

– Правильней всего будет при помощи искры водопровод устроить, да еще обогрев воды. Чтобы в каждом доме города теплая вода была.

– Зачем? – удивился Теобарт. – Положим, зимой можно избу обогреть. Ну, а летом?

– Тело свое, молодой человек, надлежит держать в чистоте. Омовение надо совершать не реже раза в неделю, так Праматери нам завещали. А холодной водой не отмоешься как следует, только горячая нужна. Барышни в этом деле, в омовении-то, понимают побольше нашего. Был я знаком некогда с одной девицей – волосы что красная медь. Так вот, не поверите, сударыня эта омывалась в тазу каждое утро. Вот не вру – как солнце взошло, так она и просит воды разогреть. Без этого из дому выйти не могла!..

Кид терся около механика. Он не понимал и половины того, о чем говорили, и явно жаждал выяснить. Наиболее авторитетным и знающим человеком он почитал герцогского сына, но расспрашивать его напрямую Кид побаивался, так что обратился к Луису:

– А что такое эта вот искровая сила? Где она берется?

– Чтобы создавать искру, нужны искровые цеха, – пояснил механик. – Реку загораживают плотиной, при плотине строят искроцех, а от него уже искра идет куда надо по проводам.

Пожалуй, изо всего сказанного Кид понял лишь слово «плотина», за него и ухватился.

– Плотину строят? Ну, это да. Течение, значит, перегораживают, и вода поднимается. Мы на Льдянке так летом делаем, когда воды мало. Ну, а дальше? Поднялась вода за плотиной, и что же?

Луис немало гордился глубиной своего знания и с удовольствием принялся объяснять. Вода, дескать, поднимается, а потом падает с высоты по множеству параллельных каналов, а в каналах этих стоят колеса, и они крутятся. Колеса вращают валы искромашин, в них-то и возникает сила. Все дело здесь в брусках из магнитного сплава, что закреплены…

Юный охотник тщетно пытался поспеть за ходом пояснения. Магнитный сплав? Что это за сплав такой и при чем тут он? Луис стал пояснять, что такое магниты, как их делают и как закрепляют на дисках искромашин, и как нужно намотать провод… Юноша сник и, похоже, утратил надежду.

– Послушай, Кид, – вмешался Эрвин, – тебе случалось жить впроголодь?

Проводник удивленно кивнул. Уж конечно случалось.

– Замечал, что от голода сил становится меньше, словно они уходят из тела?

– Да, мой лорд. – Он так и не научился произносить титул как следует.

– А когда хорошо поешь, да еще и поспишь, силы прибывают?

– Да, мой лорд.

– Выходит, еда превращается в твои силы. Ты ешь, положим, кашу, и в твоих руках появляется сила, чтобы стрелять из лука, ставить силки, носить добычу, разводить костры – словом, делать разные дела. Верно?

– Еще бы, верно. Так и есть.

– Вот искроцех делает то же самое, только его пища – течение реки. Все эти машины, про которые говорил Луис, делают одну простую штуку: берут силу реки и превращают в другие силы. Например, в тепло для плавильных печей, или в силу колес, чтобы двигать поезд. Понимаешь?

Кид уставился на лорда. Похоже, он понял пояснение – весь последующий день сиял от радости.

– Мой лорд, – спросил он погодя с некоторой тревогой, – но когда загораживают течение, то вода поднимается и может даже переполнить русло.

– Верно.

– А когда вы построите плотину, то Река выйдет из берегов. Ведь может же выйти, особенно по весне? Вдруг она весь лес затопит? А до Спота не дойдет?

Эрвин улыбнулся.

– Лес огромен. Лишь малая часть его окажется под водой. Затопление не достанет даже до Мягких Полей.

Затопленная чаща все же взбудоражила всеобщее воображение. Какое-то время порассуждали о том, каково будет деревьям стоять в воде, и будут ли видны кроны, и куда денется зверье, и, раз уж такое дело, нельзя ли будет заплывать из северного моря прямо в лес на шхунах. Позже разговор вновь перекинулся на чудеса искровой силы – рельсовые поезда, горячую воду, копья с очами. Так было и вечером на привале, и следующий день, и вновь…

А потом, спустя неделю после болота, они вышли к Реке, и в душе Эрвина вспыхнуло горькое торжество. Всем бесчисленным мечтам о чудесах искры пришел конец, зато Эрвин был прав с самого начала: здесь не построить плотины. Даже если император решится на безумную щедрость и даст Ориджинам взаймы миллион золотых эфесов – все равно не построить. Это видно с первого же взгляда.

Река имела в ширину больше четверти мили, была полноводна и черна. Ветки, упавшие в воду, плыли на север со скоростью пехотинца, идущего маршевым шагом. Свой дальний, восточный, берег Река изгрызла и превратила в трехсотфутовую кручу, испещренную норами и торчащими сухими корнями.

Эрвин с Луисом переглянулись. Механик печально кивнул: мол, соболезную, милорд. Эрвин пожал плечами: я же говорил. Остальные еще не поняли, и Луис пояснил им. В столь сильном течении строить нельзя, необходимо будет вырыть обводное русло и пустить по нему Реку на время сооружения плотины. Строительство такого канала – уже задача на годы. Но еще хуже с самой плотиной. Гранитные глыбы, подогнанные по форме и скрепленные жидким свинцом, – вот единственный материал, способный выдержать мощь подобного течения. Гранита нет в лесах, его можно лишь добыть в Кристальных горах и привезти сюда, через триста миль зарослей, через Мягкие Поля… Выстроить еще одну Фаунтерру проще и дешевле, чем плотину на Реке. Река попросту слишком могуча, чтобы люди смогли взнуздать ее.

Для очистки совести Эрвин отправил воинов на разведку вверх по Реке. Вниз по течению она станет только шире и мощнее, но вот выше, возможно, найдется подходящее место для плотины. Эрвин не очень-то верил в это, однако следовало убедиться.

Оставшийся отряд коротал время на пологом берегу Реки.

Кайры травили военные байки, попивали эль, ходили охотиться.

Греи упражнялись в стрельбе и фехтовании. Сбивали стрелами шишки, колотили друг друга учебными мечами. Наблюдая за ними, Эрвин захотел было и сам принять участие в тренировке, но вовремя понял возможные последствия. Кайры знают, что мечник из него слабый, но не знают – насколько. Его самоубийственная решимость тогда, при конфликте на болоте, произвела впечатление. Однако уважение мигом исчезнет, если на глазах у всех какой-нибудь грей отдубасит Эрвина учебным мечом. Так что воинским упражнениям он предпочел охоту. Несмотря на полное отсутствие улова, каждый вечер Кид заверял Эрвина: