Роман Соловьев – Командировка в СССР-2 (страница 1)
Роман Соловьев
Командировка в СССР-2
Глава 1
Кабинет главврача Калугина оказался небольшим и уютным. У окна столик, четыре мягких стула и двухстворчатый ореховый шкафчик в углу. Из динамика радио лился бодрый детский хор:
То березка, то рябина,
Куст ракиты над рекой
Край родной на век любимый,
Где найдешь еще такой…
Край родной на век любимый,
Где найдешь еще такой…
Доктор Калугин что-то быстро писал в журнале. Он кивком показал на стул:
– Присаживайтесь, Новиков!
Я осторожно присел. Доктор сразу приглушил звук радио и посмотрел на меня с живым интересом. У Калугина глубоко посаженные карие глаза с внимательным взглядом. Он совсем не старый, может на десять лет постарше меня.
– Знаете, Новиков, на самом деле мозг – это величайшая загадка. В моей практике был такой удивительный случай, когда молодому офицеру пуля попала в голову. Он остался жив, хотя оказались повреждены важные участки головного мозга. После сложнейшей операции офицер не мог ходить и почти полностью потерял речь, он даже с трудом подносил ложку ко рту. Но мозг очень пластичен и имеет необыкновенное свойство восстанавливаться. Через месяц этот офицер начал вполне сносно разговаривать, а через два месяца уже уверенно ходил. Он даже через некоторое время женился. Так что особо не волнуйтесь. У вас все намного проще.
– Анатолий Сергеевич, я все же не понимаю, почему меня привезли в вашу психиатрическую больницу?
Доктор прищурился:
– А что вас смущает?
– Но я ведь не дурак, просто ничего не помню из прошлого.
– Милый мой человек, у вас довольно плоское представление о психиатрии. У нас в больнице находятся люди с различными заболеваниями. Многим, к сожалению, помочь уже невозможно, остается только наблюдать и содержать. Кому-то требуются определенные медицинские процедуры, но части пациентов мы еще вполне можем помочь, в том числе и вам.
– На самом деле я уже кое-что вспомнил. Например, что работал водителем в редакции, даже смутно вспомнил лица журналистов…
– Вот и отлично. Вы только начали принимать ноотропные препараты, а память уже постепенно восстанавливается. Связи межу нейронами становятся более прочными. Я заметил что вы не утратили навыки самообслуживания, письма и чтения, это тоже прекрасно. Знаете, если человек долгое время не использует определенные связи, то они ослабевают, а многие попросту утрачиваются. Мозг эта живая материя, которой требуются постоянные импульсы, эмоции, общение. Вам просто жизненно необходима социализация. Потому я решил, что сегодня же переведу вас из одиночной палаты – в восьмую.
– Общаться с психами?
Доктор вздохнул:
– Не волнуйтесь. В восьмой палате пациенты с небольшими психическими отклонениями. Кстати, вы у нас третий день, а мы пока так ничего и не выяснили о ваших родственниках. И мужчина, который привез вас, предпочел остаться инкогнито. Прямо тайны Мадридского двора! Хорошо хоть паспорт был при вас…
Я печально вздохнул.
– Не волнуйтесь, Олег. Понаблюдаем за вами, травма все же серьезная. Может скоро отыщутся и ваши родственники.
– А если не отыщутся?
– Думаю все равно через недельку-другую мы вас выпишем. Я определенно вижу в вашем состоянии прогресс. Кстати, как ваши головные боли?
– Почти прошли.
– Обследование показало, что необратимых изменений в вашем мозге нет, а значит вы со временем точно восстановитесь…
В двери постучались и заглянул высокий хмурый милиционер.
– Анатолий Сергеевич?
– Борис, проходи…
Милиционер вошел и внимательно взглянул на меня.
– Не буду вам мешать,– пробормотал доктор и сразу вышел из кабинета.
Милиционер сразу уселся на стул Анатолия Сергеевича. Под весом грузного стража порядка стул слегка скрипнул. Милиционер зевнул и положил на стол коричневую папку.
– Олег Витальевич, вот что нам удалось выяснить. Вы работаете водителем в редакции газеты «Красная Стрела». Проживаете в общежитие Пединститута на улице Козловской, восемьдесят четыре. Вчера было два обращение в милицию, от вашего соседа по комнате и еще одно с места работы.
– Отлично, значит кое-что восстанавливается…
– Олег Витальевич, кто тот мужчина, который привез вас в больницу с травмой головы? И кто вас вообще ударил, вы помните?
– Я не знаю, очнулся в какой-то странной комнате. Там были двое, мужчина и женщина. Они спорили, даже ругались, но женщина все же убедила отвезти меня больницу. Сказала что с такой травмой нельзя шутить. Помню она называла мужчину Алексей…– я вздохнул.– Вот ведь как бывает, память напрочь отбило… а вы ничего не выяснили про мою семью?
– Пока ничего. Олег Викторович, кто на вас напал, тоже не вспомнили?
– Нет. Я вспомнил только, что действительно работал водителем в редакции и возил журналистов.
– По паспорту у вас прописка в Советском районе, а живете в Ворошиловском. Но есть подозрение, что ваш паспорт фальшивый.
– Фальшивый? Этого еще не хватало…
– Странный вы человек. Мы начали проверять вашу трудовую книжку по месту работы, в СМУ-820 вы тоже никогда не числились. Утром сделали запросы в Воронежскую область и Коми АССР, но похоже и ваша трудовая – фальшивка. Так кто же вы такой, Олег Витальевич Новиков? Что за птица?
Я смотрел на темную точку на оконном стекле, которая становилось то отчетливой, то расплывчатой. А после на погоны милиционера. Четыре звездочки – кажется, капитан.
– Знаете, я бы и сам очень хотел знать о себе…
– Вы содержали видеосалон на Козловской. Хоть это помните?
– Нет, что еще за видеосалон?
Милиционер нахмурился:
– Да… тяжелый вы человек Новиков… про преступную группировку Седого тоже ничего не слышали?
– Не слышал.
Капитан побарабанил пальцами по столу и достал из папки чистый листок.
– Доктор Калугин сказал, что вы вполне вменяемы, потому прошу здесь расписаться.
– Что это?
– Подписка о невыезде. И не вздумайте покидать стены психиатрической больницы, иначе будете объявлены в розыск.
Я потер виски:
– Так в чем меня подозревают?
– Олег Витальевич, если вас действительно так зовут, одни фальшивые документы на пять лет тюрьмы тянут. А со временем может еще что-то всплывет. Очень мутная вы личность. Так что сидите тихо и пейте свои препараты. Может еще что-то вспомните…
Когда я расписался в подписке о невыезде, капитан сразу убрал бумагу в папку. Он шмыгнул носом и не прощаясь, быстро вышел из кабинета, будто спешил на отходящий поезд.
В двери заглянула маленькая старушка-санитарка:
– Пойдем, болезный. Отведу тебя в восьмую палату…
На негнущихся ногах я поплелся вслед за санитаркой. Мне уже надоело лежать в одиночной палате, но и общаться с психами особо не хотелось. Вот как бывает, один раз по голове сильно тюкнули – и все, совершенно память отбило. Хотя доктор сказал, что я еще легко отделался…
В палате вдоль желтых мрачных стен стояли кровати. На окнах толстые решетки. Двое пациентов спали, отвернувшись к стене, а третий, абсолютно лысый, как бильярдный шар, сразу встрепенулся и весело посмотрел на меня.
Санитарка тщательно заправила свежую постель на кровати у двери и улыбнулась лысому:
– Егор Савельевич, хоть форточку приоткройте. Набздели – дышать нечем.