Роман Смирнов – Урановый след (страница 67)

— Взаимно.

— Пойдёмте. Покажу, что привезли.

Внутри пахло металлом и порохом. Длинный коридор, несколько дверей. Грабин открыл одну, провёл Кошкина в зал. Просторно, высокие потолки, окна под потолком. У дальней стены на станках стояли три пушки. Рабочие возились с чем-то, не обернулись.

Грабин подошёл к средней пушке.

— Ф-34. Семьдесят шесть миллиметров. Длина ствола сорок один с половиной калибр. Вес около тонны.

Кошкин обошёл орудие. Ствол длинный, тонкий, казённик компактный. Всё аккуратно. Не как на Л-11, где каждая деталь будто отдельно жила.

— В Т-34 встанет?

— Вопрос баланса. Ствол длиннее Л-11 на триста миллиметров. Башня может перевесить вперёд. Нужно считать, может противовес добавить сзади.

— Насколько тяжелее?

— Килограммов на сто. Может сто двадцать. Л-11 девятьсот килограммов, эта тонна с копейками.

Кошкин присел, посмотрел на крепление казённика. Стандартный погон. Диаметр тот же, что на Л-11. Хорошо. Не надо башню переделывать.

— Отдача больше?

— Больше. Начальная скорость снаряда выше, энергия отката соответственно. Но противооткатные устройства справятся. Усилили пружины, изменили гидравлику. На стенде испытывали, всё держит.

Кошкин выпрямился, провёл рукой по стволу. Холодный металл, гладкий. Новая сталь, качественная. Не то что на первых Т-34, где стволы после тысячи выстрелов уже изнашивались.

— Сколько времени на доработку?

— Дайте чертежи башни. Неделю посчитаю, ещё неделю на изготовление опытного варианта. Потом испытания в башне — проверка наводки, отдачи, работы механизмов. Месяц в сумме, если не будет сюрпризов.

— А сюрпризы бывают?

Грабин криво усмехнулся.

— Всегда. То подшипник погона не выдерживает, то стопор механизма подачи заедает. Мелочи, но на них время уходит.

Кошкин понимал. Одна мелочь может остановить всю машину.

— Пробитие какое?

Грабин достал из кармана бумагу, развернул. Таблица. Цифры, дистанции, углы.

— На пятистах метрах восемьдесят миллиметров под тридцать градусов пробивает чисто. Прямо сто миллиметров возьмёт. На километре восемьдесят по нормали.

Кошкин смотрел в таблицу. Л-11 на пятистах метрах пробивала шестьдесят миллиметров под углом. Разница миллиметров на двадцать. Не огромная, но заметная. Это может решить бой.

— Точность?

— Лучше, чем у Л-11. Ствол длиннее, начальная скорость выше. Кучность на километре плюс-минус метр. У Л-11 полтора-два.

— Снаряды те же?

— Те же. Унитарный патрон, бронебойный и осколочно-фугасный. Заряжающему проще работать.

Кошкин обошёл пушку ещё раз. Смотрел на механизм вертикальной наводки, на маховик, на прицельные приспособления. Всё знакомое, но доработанное. Грабин не стал изобретать велосипед. Взял то, что работает, и улучшил.

— Показать можете?

Грабин глянул на часы.

— Сейчас стрельбы как раз начинаются. Пойдёмте.

Вышли на полигон. Открытое поле, вдали земляной вал. Ветер трепал траву, тянул холодом. У края площадки стояло орудие на лафете. Ф-34, та же, что в зале. Трое рабочих готовили снаряды, четвёртый стоял у прицела.

— Дистанция пятьсот метров, — сказал Грабин. — Мишень броневой лист, восемьдесят миллиметров, угол тридцать градусов.

Кошкин прищурился. У вала стояла стальная плита на раме. Наклонена, как борт танка.

Один из рабочих крикнул:

— Готово!

Грабин махнул рукой.

Грохот. Пушка дёрнулась назад, дым вырвался из ствола. Противооткатные устройства шипели, возвращая орудие на место. У мишени вспыхнуло облако пыли и дыма. Через секунду звук докатился обратно.

— Попали, — сказал рабочий с биноклем. — Чисто.

Они пошли к валу. Мишень стояла, в центре чернела дыра. Края рваные, металл загнут внутрь. Кошкин потрогал — острые, горячие ещё. С обратной стороны выходное отверстие размером с кулак. Снаряд прошёл насквозь, выбил кусок металла.

— Хорошо, — сказал Кошкин.

Вернулись к зданию. Грабин предложил чай, Кошкин согласился. Сели в маленьком кабинете. Стол, два стула, окно на полигон. Грабин достал сигареты, закурил.

— Когда можете дать первую партию? — спросил Кошкин.

— Чертежи на следующей неделе пришлёте?

— Пришлю.

— Тогда к концу октября дам десять штук. Опытная партия. Поставите в машины, испытаете. Если нормально к декабрю запускаем серию.

Кошкин достал блокнот, записал. Десять к концу октября. Серия к декабрю.

— Сколько в месяц сможете давать?

Грабин затянулся.

— Зависит от приоритета. Если ваши Т-34 первая очередь пятьдесят-шестьдесят штук. Если в общей очереди с полевой артиллерией двадцать-тридцать.

— Нужен приоритет.

— Тогда получите пятьдесят-шестьдесят. Но кто-то другой останется без пушек.

— Пусть жалуются наверх.

Грабин не ответил. Кошкин понимал. У Грабина заказов на три года вперёд. Танковые пушки, зенитки, противотанковые. Все требуют срочно, все машут бумагами.

— Ещё вопрос, — сказал Кошкин. — Восемьдесят пять миллиметров. Реально для Т-34?

— Серьёзный калибр. Для среднего танка это уже на грани.

— Но реально?

— Реально. Вопрос в другом. Погон нужен шире.

— Это переделка корпуса.

— Именно. Погон режется в крыше. Расширить его — менять верхний лист, усиливать конструкцию, проверять развесовку всей машины. Месяцы работы.

Кошкин молчал. Переделка корпуса. Новые чертежи, новая оснастка, испытания. Полгода минимум.

— А если начать сейчас?

Грабин подумал.

— Пушку я сделаю за три-четыре месяца. Расчёты, чертежи, изготовление, испытания на стенде. А башня ваша. Новый погон, компоновка, баланс, механизмы наводки. Ещё месяца четыре минимум. В сумме полгода, если везёт.