Роман Смирнов – Польский поход (страница 56)

— Да. Мы с Михаилом Николаевичем работали вместе. Он давал расчёты по немецкой тактике, я по инженерной части. Его доклад в декабре и мои чертежи — части одного плана.

Сергей кивнул. Это он и хотел услышать. Люди работают вместе. Не каждый сам по себе, не каждый в своём углу. Армия, которая готовится к войне как единый организм.

— Тухачевский видел эти чертежи?

— Видел. Вносил замечания. Вот здесь, например. — Карбышев показал на пометку карандашом в углу листа. — Его рукой: «Увеличить сектор обстрела до ста десяти градусов». Он прав, мы переделали.

— Полевые позиции не строятся за полгода.

— Не строятся. Но размечаются.

Карбышев выпрямился. Смотрел прямо, не отводил глаз.

— Рекогносцировка, привязка к местности, огневые позиции с расчётом секторов. Окопы в профиль. Это не бетон, это лопата. Дивизия, встав на подготовленный рубеж, окапывается за сутки. Без подготовки за трое.

— Двое суток разницы.

— На каждом рубеже. Три рубежа, шесть суток. Шесть суток это четыре дивизии резерва по железной дороге.

Сергей отошёл к окну. Кремлёвский двор внизу, снег на крышах, часовой у ворот. Январское небо низкое, серое.

Он думал о том, чего не знали ни Карбышев, ни Шапошников. О двадцать втором июня сорок первого. О том, как немцы обошли укрепрайоны, оставив гарнизоны в тылу. Как доты, построенные для обороны, стали ловушками. Как люди умирали в бетонных коробках, не понимая, что война уже прошла мимо.

Если дать им шанс отойти. Если объяснить, когда держаться, а когда уходить. Если подготовить рубежи, на которые можно отойти.

— Борис Михайлович. Промежуточные рубежи. Мы говорили пятого декабря.

— Говорили.

Шапошников достал из портфеля тонкую папку. Шесть страниц убористым почерком. Положил на стол.

— Четыре рубежа. Первый, линия Буга. Второй, Стырь, от Луцка до Ровно. Не бетон, полевые позиции и мосты, подготовленные к подрыву.

Палец двинулся по карте на восток.

— Третий, старые укрепрайоны: Коростенский, Новоград-Волынский, Летичевский. Они существуют. Нужно расконсервировать. Четвёртый, Днепр.

— Старые укрепрайоны. В каком состоянии?

Шапошников помедлил. Выбирал слова.

— Законсервированы в тридцать девятом, после присоединения западных областей. Гарнизоны сняты, оборудование вывезено частично. Доты стоят, но без вооружения, без связи, без людей.

— Я видел Коростенский в октябре, — добавил Карбышев. — Сто двадцать дотов, два яруса. Бетон целый, амбразуры закрыты щитами. Внутри пусто, даже проводка снята. Восстановить можно, но работы на три-четыре месяца.

— Почему сняли проводку?

— Медь дефицитная. Когда консервировали, решили использовать повторно. На новой линии.

Сергей посмотрел на него.

— И использовали?

— Частично. Остальное на складах.

— Верните. Проводку обратно, оборудование обратно. Всё, что сняли.

— Это задержит строительство на Буге…

— Буг приоритет. Но старая линия не должна стоять пустой. Если враг прорвётся, она должна работать.

— Почему законсервировали?

— Граница отодвинулась на триста километров. Считалось, что старая линия потеряла смысл. Ресурсы перебросили на новую.

— Считалось кем?

Шапошников выдержал взгляд.

— Решение наркомата. Санкционировано Генштабом.

— Вами?

— Нет. Моим предшественником.

— Ошибочное решение.

Шапошников не ответил. Спорить было не о чем.

— Расконсервировать. Вернуть вооружение, восстановить связь, сформировать гарнизоны. Сроки?

Карбышев ответил:

— Три-четыре месяца. Доты целые, бетон не портится. Нужно проверить вентиляцию, заменить проводку, установить пулемёты. Люди — отдельный вопрос.

— Сколько людей?

— На три укрепрайона, двенадцать батальонов. Около восьми тысяч человек. Набрать можно из запаса, но обучение…

— Три месяца. Вы говорили.

— Да.

— Значит, к лету готовы. Если начать сейчас.

Шапошников записал в блокноте.

— Сколько времени даёт каждый рубеж? — спросил Сергей.

— Буг до недели, если доты готовы. Стырь двое-трое суток. Старая граница до недели. Днепр серьёзный рубеж, танки с ходу не форсируют. Итого три-четыре недели.

Сергей вернулся к столу.

— Десна.

Шапошников помедлил.

— Пятый рубеж. Чернигов, Бахмач, Конотоп. Если противник дошёл до Десны, Киев под угрозой. Это потеря Правобережной Украины.

— Именно.

— Вы считаете этот сценарий вероятным.

Не вопрос. Утверждение. Шапошников смотрел ему в глаза, ждал ответа.

— Возможным. Штабная игра покажет.

— В марте. Тухачевский будет готов.

— В марте. Не позже.

Карбышев тем временем сворачивал чертежи, убирал в тубус. Аккуратно, не торопясь. Каждый лист отдельно.

— Дмитрий Михайлович.

Карбышев поднял голову.

— Рекогносцировка промежуточных рубежей. Кто будет проводить?