Роман Смирнов – Польский поход (страница 21)

— Смотри, до сих пор трясутся.

Кто-то смеялся, но смех был как выдох:

— А я думал, всё, проедет прямо по башке.

К Сергею подошёл незнакомый командир. Невысокий, плотный. Взгляд жёсткий, упрямая складка у рта. На петлицах три ромба, комкор.

— Товарищ Сталин. Комкор Жуков. Прибыл по вашему вызову.

Сергей вызвал его три дня назад. Без объяснений, просто приказ явиться. Жуков приехал прямо с Халхин-Гола в сентябре, получил месяц на отчёты и рапорты, и вот теперь стоял здесь, оглядывая поле, танки, солдат, которые курили у окопов.

— Что думаете, Георгий Константинович?

Жуков помолчал. Смотрел на роту, на окопы, на танки. Считал что-то своё.

— На Халхин-Голе пехота бежала от японских танков. Первую неделю. Потом перестала. Кто выжил, тот привык. — Он помолчал. — Но это стоило людей.

— А здесь?

— То же самое. Без крови.

— Гранаты будут бросать?

— Завтра. Сначала пусть привыкнут не бежать.

Жуков проводил взглядом роту. Бойцы уже отходили. Смех, шутки, кто-то хлопал товарища по плечу. Другие люди, чем час назад.

— Сколько заходов на человека?

— Пять или семь. Пока не перестанут дёргаться.

— Потом гранаты. Учебные?

— Набитые мелом. Кто попал в корму, тому отметка.

— Бутылки?

— После гранат. С водой для веса.

Жуков принял это молча. Вопросов не задавал: зачем, почему, кто придумал. Сразу перешёл к практике.

— Танков не хватит. На всю армию не хватит.

— Сколько нужно?

— По три на дивизию. Старые, можно списанные. БТ, Т-26, неважно. Лишь бы ездили.

— Будут.

— Методику кто пишет?

— Вы.

Жуков повернулся к нему. Быстро, резко.

— Я?

— Вы видели, как пехота бежит от танков. И видели, как перестаёт бежать. Напишите, как этого добиться без боя. Срок две недели. Потом приказ по округам.

Пауза. Жуков смотрел прямо на Сергея, не моргая. Лицо неподвижно, но что-то менялось в напряжении скул, в линии челюсти.

— Разрешите вопрос, товарищ Сталин.

— Слушаю.

— Откуда вы это знаете?

Сергей глядел на поле. Рота строилась на ужин, танки уходили к ангарам, солнце садилось за лес. Обычный октябрьский вечер, холодный, ясный.

— Видел однажды. Давно.

Три дня спустя. Тот же полигон.

Рота работала с гранатами.

Танк шёл на окоп, тот же БТ-7, та же скорость. Бойцы лежали на дне, ждали. Машина проходила над головами, уходила, и в корму летели белые кляксы.

Учебные гранаты. Деревянный корпус, мешочек с мелом вместо заряда. При ударе мел выбивало через отверстия, на броне оставалось белое пятно. Попал видно. Промазал тоже видно.

Сергей стоял у края поля с Жуковым. Считали попадания.

— Семь из пятнадцати. — Жуков сверился с записями в тетради. — Вчера было четыре.

— Через неделю будет десять.

— Если танк один. Если два, внимание рассеивается. Нужна методика для группы целей.

— Напишите.

Жуков сделал пометку. В руках у него была тетрадь, обычная, школьная, в клетку. Записывал дистанцию броска, время от прохода до броска, процент попаданий по зонам. Работал как инженер. Замерял, фиксировал, анализировал.

— Ещё вопрос с бутылками.

— Что с ними?

— Бросать сложнее, чем гранату. Тяжелее, форма неудобная, бутылки бьются в руках. Нужна более прочная тара.

— Предложения?

— Бутылки потолще, с усиленным стеклом. Или готовые с запалом, как у финнов.

— У финнов?

— Трофеи из-под Ловийсы. Стеклянные бутылки, фитиль вставлен в пробку, смесь загущённая, горит дольше. Называют «коктейль Молотова». Шутка у них такая.

Сергей усмехнулся.

— Название хорошее.

— Идея лучше. Можем наладить выпуск.

— Займитесь.

Снова кивок. Снова запись в тетрадь.

На поле танк разворачивался для нового захода. Бойцы в окопах ждали спокойно, без суеты. Три дня назад выскакивали от страха. Теперь сидели и считали секунды до броска.

— Георгий Константинович. Срок сокращаю. Методика через неделю. Приказ по округам выйдет до конца месяца.

— Успею.

— И ещё. После методики в Москву, ко мне. Есть разговор.

Жуков закрыл тетрадь. Секунду смотрел на Сергея. Лицо спокойное, но в глазах что-то мелькнуло и скрылось.

— Слушаюсь.

Вечер. Дорога в Москву.