Роман Смирнов – Перекрёсток миров (страница 81)
Полоса препятствий оказалась хуже, чем кросс.
Бревно над ямой, верёвочная лестница, стена три метра высотой, ползком под колючей проволокой, прыжок через ров — и это только первая половина.
Макс упал с бревна дважды, застрял на стене, запутался в проволоке и едва перепрыгнул ров.
— Соколов! — заорала Такара, стоя с секундомером. — Ты черепаха или курсант?!
— Курсант, сэр! — выдохнул Макс, поднимаясь из грязи.
— Тогда шевелись! У тебя худший результат в группе!
Макс посмотрел на табло. Действительно. Последнее место. Даже Борис, который весил раза в три больше, прошёл быстрее.
Ария финишировала пятой — неплохой результат. Она подбежала к нему, пока Такара отвлеклась на других курсантов:
— Ты в порядке?
— Да, — Макс вытер грязь с лица. — Просто… я не спортсмен.
— Ничего. Научишься, — она сжала его руку. — Главное — не сдавайся.
— Найтфолл! Соколов! — рявкнула Такара. — Это не время для романтики! Ещё один круг! Оба!
Они вздрогнули и разбежались в разные стороны.
К вечеру Макс еле держался на ногах. После ужина (такого же сытного и безвкусного) было вечернее построение. Раджани обошла строй, оценивающе глядя на каждого.
— Первый день позади, — сказала она. — Завтра будет тяжелее. Послезавтра — ещё тяжелее. Через неделю кто-то из вас сдастся. Через две — ещё кто-то. Это нормально. Скауты — не для слабаков.
Она остановилась и посмотрела на Макса:
— Консультант Соколов. Последнее место на полосе препятствий. Как думаешь, почему?
Макс сглотнул:
— Потому что я недостаточно тренирован, сэр.
— Правильно. И что ты собираешься с этим делать?
— Тренироваться, сэр.
— Вот и умница, — Раджани улыбнулась. — Завтра после ужина — дополнительная тренировка. Только ты и я. Посмотрим, сможешь ли ты стать быстрее.
— Слушаюсь, сэр.
Глава 46. Неделя привыкания
Вторник начался так же, как понедельник.
Свисток Акелы в пять утра. Сонный подъём. Строй на плацу. Раджани с её "доброе утро, котята". Кросс с Такарой (на этот раз одиннадцать километров). Завтрак. Занятия.
И так каждый день.
Среда, четверг, пятница — всё сливалось в один бесконечный цикл боли, усталости и тренировок.
Макс больше не помнил, каково это — не болеть. Мышцы ныли постоянно, даже во сне. Синяки покрывали руки и ноги после полосы препятствий. Ладони стёрлись от верёвок и турников до кровавых мозолей.
Но он продолжал.
Каждое утро — кросс. Расстояние постепенно увеличивалось: десять километров в понедельник, одиннадцать во вторник, двенадцать в среду. К пятнице они бегали по тринадцать.
Такара орала, мотивировала, подгоняла:
— Быстрее, Соколов! Ты не на прогулке! Ноги выше! Дыши ровнее!
Макс бежал. Падал. Поднимался. Бежал снова.
К концу недели его результат улучшился. Не сильно — всего на полторы минуты — но улучшился.
— Неплохо, котёнок, — кивнула Такара в пятницу, глядя на секундомер. — Видишь, когда стараешься, можешь. Продолжай в том же духе.
Макс рухнул на траву, тяжело дыша. Рядом упал Борис:
— Я… умираю…
— Не умираешь, — отозвался Сталкер, даже не запыхавшийся. — Просто слабый.
— Юморист…
Каждый вечер, после ужина, Макс оставался на дополнительную тренировку с Раджани.
Первый раз было во вторник.
Он пришёл на плац в шесть вечера, как приказано. Раджани уже ждала, стоя у полосы препятствий с секундомером.
— Соколов. Вовремя. Хорошо. — Она указала на полосу. — Сегодня ты пройдёшь её десять раз. Без остановок. Понял?
— Десять?! — Макс уставился на неё. — Сэр, я едва один раз прохожу…
— Поэтому ты и последний. — Раджани скрестила руки на груди (верхняя пуговица рубашки, как всегда, напрягалась). — Хочешь стать лучше — работай. Не хочешь — уезжай в субботу. Выбор за тобой.
Макс сжал кулаки.
— Я останусь, сэр.
— Тогда начинай.
Он начал. Первый круг — кое-как. Второй — еле-еле. Третий — упал с бревна, ободрал колени. Четвёртый — застрял на стене, Раджани пришлось помочь (она подсадила его одной лапой, легко, будто он ничего не весил).
К седьмому кругу Макс видел мир в тумане. Руки не слушались. Ноги подкашивались.
— Ещё три, — сказала Раджани спокойно.
— Не могу…
— Можешь. Просто не хочешь. Разница большая.
Макс заставил себя встать. Пошёл на восьмой круг. Упал. Поднялся. Пошёл дальше.
Девятый. Десятый.
Когда он финишировал в последний раз, рухнул на землю и не мог пошевелиться.
Раджани присела рядом на корточки:
— Молодец, котёнок. Ты прошёл все десять.
— Я… умер…
— Не умер. Просто устал. — Она протянула ему флягу с водой. — Пей. Восстанавливайся.
Макс выпил — жадно, захлёбываясь. Вода была холодной, вкусной, почти божественной.
Раджани смотрела на него, и в её глазах было что-то похожее на одобрение:
— Знаешь, Соколов, я видела много курсантов. Сильных, быстрых, талантливых. Но большинство сдавались, когда становилось тяжело. — Она встала. — Ты не сдался. Это важнее силы.
— Спасибо, сэр.