Роман Смеклоф – Дело о запертых кошмарах (страница 64)

— Погибнет? — ошарашенно повторил Пшысь.

— Вы думаете шутки тут с вами шучу? — зашипел я. — Не выполните всех требований пойдёте под суд, как соучастник. Развели тут!

Старший реставратор побледнел.

— Чтоб к закрытию тут не было ни одной живой души, — рявкнул я. — Особенно капрала Марека Бродски, который прячется в подсобке возле реставраторской.

Он подскочил из-за стола и часто моргая, выбежал из мастерской. Я прошёл к окну и приоткрыв форточку, раскурил трубку. Отсюда открывался прекрасный обзор главного входа. Успею увидеть всех покидающих музей до последнего человека.

Я старался сосредоточиться на будущем поединке, просчитать все возможные ходы Пшкевича, выстроить защиту и ответные атаки, но мысли постоянно возвращались к Алане. Как бы она снова чего-нибудь не учудила. С её талантом встревать в неприятности на пустом месте и мастерством живописца, она даже из зачарованного сна может устроить кавардак. Я старался убедить себя, что ничего страшного не произойдёт, но в итоге запретил себе думать о чём-либо кроме предстоящего боя.

Пока толпа на ступенях музея сошла на нет, я покончил с четырьмя трубками и перебрал десяток тактик магического боя. Моего капрала тоже вывели вон, он хоть и пытался не привлекать к себе внимания, но всё норовил вернуться обратно. Я усмехнулся. Похвальное рвение.

Теперь и мне пора идти, а то уже от табака в носу першит. Да и перед смертью, как известно не надышишься. Я прошёл в музей через мастерскую. Главный вход, как и было приказано, заперли снаружи, и если Пшысь хорошо выполнил свои обязанности, во всём огромном здании не осталось ни одного обычного человека, только один из самых опасных боевых магов Кипеллена и жуткая тварь из кошмара Мартина Горица.

По безлюдным залам шарахались длинные тени. В проёмах тоскливо подвывали сквозняки, но я нигде не задерживался, точно зная куда идти. В прошлый раз смешливица исчезла в галерее маринистов. И хоть саму картину перенесли в реставраторскую, я был уверен, что Пшкевич подготовил мне встречу именно там. Не зря же он в прошлый раз устроил в галерее целый спектакль.

Чем ближе я подходил, тем напряженнее казалась вязкая тишина. Мои шаги гремели на весь музей, а враг притаился и поджидал совершенно беззвучно. Я попытался выпустить поисковый импульс, но древние стены настолько пропитались охранными чарами, что заклятье исказилось до неузнаваемости и лопнуло лиловыми искрами. Со смешливицей в прошлый раз оказалось проще – у меня была её кровь. Придется действовать вслепую. Главное не останавливаться, а то в этой беспредельной тишине оглушат удары собственного сердца.

Очередной зал остался за спиной, а высокие двери в следующий оказались закрыты. «Поле боя» совсем рядом. Я сделал несколько глубоких вдохов. Чую, что они рядом. В подтверждение из галереи маринистов донёсся едва различимый скрежет, как будто мерзкая тварь точила когти об паркет. Я приготовился. Как говорили между собой мои коллеги по чародейскому ремеслу «развесил защитные заклятья на кончики пальцев», вскрыл колбу и накрыл горлышко ладонью. Толкнул двери и шагнул в зал.

Рекар застыл на противоположной стороне, как древнее изваяние. Не двигался, только таращился на меня безумными глазами.

— Все кончено, Пшкевич! — крикнул я. — Столько смертей не могут остаться безнаказанными.

Он не ответил. Даже не шелохнулся, а я обшаривал взглядом галерею. Где же смешливица? Неужели он так самоуверен, что не выпустил её на свободу. Я плотнее сжал колбу с аланиным кошмаром. У меня-то всё готово!

Над головой послышался легкий хлопок. На затылок и плечи посыпалась хрупкая стеклянная крошка, а голову окутала прозрачная синеватая взвесь. От неожиданности я вздрогнул и заморгал, не успев задержать дыхание. Перед глазами поплыло. Это еще что такое? Я посмотрел вверх. Прикрепленная к притолоке, покачивалась отбитая верхушка круглой алхимической сферы-ловушки. Я покачнулся, ноги перестали держать и сами согнулись в коленях. Меня переиграли? Кто бы мог подумать, что боевой маг опустится до такого. Повалившись на пол, я раскинул руки и выпустил колбу с кошмаром. Она, звеня, покатилась по паркету.

Я пытался разглядеть Пшкевича, но темнота уже не выпускала из железных объятий, сжимала всё сильнее, сильнее и уносила в чёрную бездну. В её самую беспросветную глубину.

«Он усыпил меня и теперь натравит смешливицу», — мелькнула жуткая догадка.

Возможно сейчас она уже рвёт на части моё тело, а я этого даже не чувствую, и проснуться мне уже не суждено.

Меня затягивало на самое дно бездны в непроглядную первозданную тьму. Сопротивляться алхимическому зелью не получится! Я чувствовал только тревожный зуд в груди. Может тварь ломает мои ребра и тянется к сердцу? А может… В темноте наметился просвет. Я дернулся и выскочил у Песьего моста, туда, где всего несколько часов назад стоял рядом с Аланой перед тварью из её кошмара. Только в отличие от настоящего Кипеллена этот походил на отраженье в старом тусклом зеркале. Всё тоже самое, только ненастоящее. Тёмная брусчатка, длинный парапет с вырезанными собачьими головами, и сама пана де Керси, бросающая камни в Чистинку.

Я встряхнул головой, словно мог проснуться.

— Пресветлые четверо, и тут она, — проворчал я. — А ведь оставлял же под надежным присмотром! Голову с Румпеля сниму!

Она испуганно обернулась.

— Вы? — подскочила и бросилась на меня с кулаками. — Да как вы смели?

— Что? — ошарашенно пробормотал я, отступая под градом ударов.

— Закинуть меня в эту мерзость! Я тут чуть рассудком не тронулась по вашей милости. Немедленно вытащите меня отсюда!

Она замерла. На глазах выступили злые слезы.

— Я же почти поверила, что не безразлична вам.

— Конечно, — всё еще не понимая, где нахожусь и что происходит, ответил я.

Из рассказа Аланы де Керси,

младшего книгопродавца книжной лавки «У моста»

В воду или то, что было водой в этом сером кошмаре с гулким чваком летели камни. Просветы, возникавшие на месте падения, затягивались то быстрее, то медленнее. Я заметила эту странность и начала целенаправленно смотреть, что кидаю. От мелких камешков чернота затягивалась почти мгновенно, от булыжников покрупнее держалась до полминуты. Выходит, что чем больше объект, тем сильнее нарушается полотно сна. В голове снова застучало навязчивое желание прыгнуть вниз. Вот только я насильно заперта в безумном сновидении и одни богини ведают, куда меня зашвырнет эта черная жижа. А то что я проснусь, гарантии никакой нет.

— Пресветлые четверо, я же оставил вас под надежным присмотром! — изумленно раздалось за моей спиной.

От неожиданности я подскочила и резко обернулась, столкнувшись нос к носу с Бальтазаром Вильком. Причина моих нынешних злоключений стояла посреди моста и ошарашенно смотрела на меня.

Я подавилась праведным возмущением. Оставил он меня… Под присмотром! Чтоб ему пусто было с такими «разумными» решениями! Ну сейчас я ему устрою, чтоб неповадно было!

— Вы-ы! Как вы смели закинуть меня в эту мерзость! Я чуть рассудком не двинулась по вашей милости, — я мстительно ткнула Вилька кулаком в грудь, лишь секунду спустя вспомнив, что тот ранен.

Но судя по тому, что Бальтазар даже не поморщился, во сне это значения не имело.

— Почти поверила, что не безразлична вам… — я безнадежно махнула рукой.

Вильк ошеломленно смотрел на меня, силясь понять, что происходит. Дидько! Но если он в моем сне… Память услужливо подкинула воспоминание о той ночи, когда я осталась в лавке. В прошлый раз я нечаянно затащила пана чародея в свой кошмар через злополучный узор. Получается, что и в этот раз тоже! Теперь понятно почему живописцы редко применяют свой дар на живых существах. Слишком непредсказуемы последствия! Стоп, но если я вновь утащила Бальтазара в свой сон, то он, выходит, спит? Или, что более вероятно, в беспамятстве! Пресветлые четверо, что с ним случилось?

— Алана, что… — начал было он, но я перебила.

— Вильк, что с вами? Что с вами произошло?! — кажется, меня затрясло.

— Провели, как первогодку, — поморщился он, — вляпался в алхимическую ловушку и теперь кукую здесь с вами. Поделом мне, — невесело усмехнулся Бальтазар, — пора бы понять, что вам перечить бесполезно, обязательно боком вылезет. Ничему меня жизнь не учит, — иронично закончил он. — Не съел топляк, так кошмар подзакусит…

— Вы мне этого топляка до смерти припоминать будете! — вспылила я, наступая на мага и тесня его к парапету.

— До чьей?

— До вашей! — прошипела я, все больше распаляясь, — Если не вытащите меня отсюда, она наступит очень скоро!

— Алана, я же сам сплю, — попытался урезонить меня Вильк, неубедительно закрываясь руками.

— Так проснитесь, куць вас задери! — я с силой толкнула Бальтазара в грудь.

Парапет за его спиной пошел призрачной рябью. Вильк потерял равновесие, и нелепо взмахнув руками, полетел вниз. С ужасом понимая, что натворила, я попыталась перехватить запястье мага. Пальцы беспомощно скользнули по манжету рубашки. Камни под ногами вдруг выгнулись дугой. Да что же это такое? Подошвы заскользили, как на льду и я с воплем рухнула следом!

Черная жижа, сыто чавкнув, сомкнулась над нами и тело обожгло холодом. Я попыталась дотянуться до мага, но тут наши сны разошлись. Я проснулась, резко сев на лавке. Надо мной обеспокоенно навис Румпель, серые глаза пристально вглядывались в мою физиономию.