Роман Смеклоф – Дело о запертых кошмарах (страница 55)
Передав Алану с рук на руки квартирной хозяйке, я притащил из чулана старую скрипучую лестницу и рванул в Школу Высших Искусств. Впору было самому садиться на место кучера, так хотелось пришпорить лошадей и быстрее добраться до Габриэля. Зато, когда повозка остановилась у черного входа, запал начал сходить на нет. За жизнь я не успел накопить достаточное количество друзей, чтобы размениваться ими при каждом удобном случае. Да и не так просто обвинять дорогого тебе человека в жутких преступлениях. Ещё и де Керси подлила масла в огонь. К лекарю мне надо, видите ли! А то я сам не знаю, что того и гляди свалюсь окончательно. Еще бы он мог мне помочь. А уж к ней обращаться, и того хуже — хватило узора на ноге. И думать не хочется, куда её художества затянут в следующий раз.
— «Бальтазар, пожалуйста, будьте осторожны…» — всплыло в памяти обеспокоенное лицо Аланы, заставив меня стряхнуть головой, отгоняя наваждение.
Я — припой, и, возможно, этого не исправить, а значит не время строить даже иллюзорных надежд. Нужно собраться и довести до конца это проклятое дело.
Я всё же поднялся по спиральной лестнице до лаборатории алхимиков. Кабинет завкафедры разместился в самом большом флигеле кривой башни. Чтобы окончательно не потерять самообладание, я не стал стучать, а сразу толкнул тяжелую дверь, обитую кожей скального дракона. Габриэль развалился в кресле, и, закинув ноги на стол, бессовестно дремал в самый разгар рабочего дня. Обе стены за его спиной занимали полки, заваленные книгами, свитками и колбами с выпотрошенными гадами. В самой большой, из зеленоватой жидкости, вылупились покрытые капиллярной сеткой глаза. На вставшем на дыбы скелете волколака болталась шляпа, а шею скрывал небрежно накинутый шарф.
— И этому человеку Школа платит достойное жалование, — посетовал я.
— Что? — заморгав, переспросил завкафедры алхимиков.
Он еще некоторое время озирался, словно не мог понять, где находится, но потом беспечно откинулся на спинку кресла.
— Мудрецы издавна говорили, что дневной сон продлевает жизнь. А ты и ночью-то редко спишь, поэтому и выглядишь как сушеная рыба, которую долго били об стол, чтобы размягчить, — лениво проговорил Габриэль. — Надеюсь, ты разбудил меня по веской причине?
— Шесть трупов, по-твоему, достаточно веско? — не сдержался я.
Он только пожал плечами, устраиваясь поудобнее.
— Смотря чьих, — декан махнул рукой за спину, указывая на колбы на полках. — Если жаб, змей и норных дракончиков, то вряд ли кто-то прольёт над ними горючие слезы. А вот если скажем породистых скакунов…
— Людей! — рявкнул я, начав звереть от его лекторского тона.
— Так ведь и люди бывают разные, — не сдавался Габриэль. — О некоторых не то, что жалеть не будут, наоборот скажут: «Так и надо!». Ты лучше толком скажи, в чём я провинился перед Ночной стражей? Уж больно вид у тебя строгий.
— Последнее время ты слишком часто кружишь у мест преступлений.
Я специально остался стоять, чтобы смотреть на него сверху вниз. Вот только моего старинного друга это ни капельки не смущало.
— Кто бы мог подумать, — он поскреб ногтем краешек носа. — Думаешь, в этом есть какая-то закономерность?
— Семь дней назад у Ночвицкого был большой приём, ты же был там?
— Был, — протянул Габриэль. — Когда тебя приглашают для решения важного вопроса, ты обычно приходишь. Разве нет?
Я едва сдержался, чтобы не начать мерить кабинет шагами. Как он умудряется так легко выводить меня из равновесия?
— О чём вы разговаривали?
— Собирались о тщетности бытия. О чём еще говорить алхимику с купцом?
Я недовольно поджал губы и заложил сжавшиеся в кулаки руки за спину.
Алхимик разочарованно вздохнул.
— Сегодня ты еще более скучный, чем обычно. Кажется, ты побил свой собственный рекорд занудства за последние шесть лет, неужели все-таки пригласил ту несносную панну на свидание, а она тебе отказала?
Видно в этот момент мое лицо весьма красноречиво выразило все, что я с ним сделаю, если не перестанет ерничать потому, что он убрал ноги со стола и сел прямо, скрестив руки на груди.
— Это, между прочим, тайна, без всяких шуток. Узнай кто-нибудь в наших гильдиях об этом договоре, и мы оба здорово пожалеем. Ночвицкий давно хочет разработать новое покрытие для своих корыт, и пригласил меня, чтобы обсудить длительность исследований и их стоимость. Но, когда я прибыл в усадьбу, он срочно отъехал по делам. Я немного подождал, в надежде, что он вернётся и убыл домой. Что еще ты хочешь узнать?
— Ты видел его сына?
— Нет! Я ждал в малой гостинной. Там было слишком много народу, если бы кто-нибудь из купеческой гильдии меня увидел, вышел бы страшный скандал. Ты что не видишь, что происходит вокруг?
— Вижу.
— Тогда должен понимать, что это настоящая война. Если бы Великий магистр гильдии алхимиков вышел из тени всё могло быть совсем иначе, но кто он такой не знаю даже я. Балт, я не понимаю, что происходит и меня это пугает. Мои собратья словно сошли с ума, а купцы, которых раньше не волновало ничего кроме прибыли, перестали следить за своим кошельком.
Не выдержав, я все же опустился в гостевое кресло напротив него.
— Хватит мне зубы заговаривать. Два дня назад у Мнишека?
— Не был, отправил Гжеся — отрезал Габриэль. — Во время бала я проезжал мимо, решил заскочить и дождаться Рекара Пшкевича, но так и не смог с ним повидаться.
— Зачем он тебе понадобился? — насторожился я.
Габ наклонился через стол и прошептал:
— По очень важному делу.
Стоило больших усилий сдержаться и не влепить по его ухмыляющейся физиономии.
— Подробнее, — процедил я.
— Случилась неприятная история, — откинувшись в кресло, начал Габриэль. — Братец пришёл после обеда в лабораторию и застал там невыносимого колдуна…
— Кого? — не понял я.
— Твоего любимого Рекара Пшкевича, — ухмыльнулся декан. — Этот напыщенный мерзавец рылся в готовых зельях. А после того, как братец возмутился, начал угрожать. Представляешь, каков наглец! Я мирный алхимик, но этого гада отравил бы.
— На твоём месте я бы такими фразами не раскидывался, вдруг, кто услышит, — проворчал я, невольно оглянувшись на дверь.
— Всю жизнь будешь припоминать мне фарницийских шпионов? — расстроился Габриэль.
— Ты отравил трёх человек, — прошипел я, но он только отмахнулся.
— Во благо Растии! Сам светлейший князь подписал моё помилование. Погоди-ка! Ты поэтому здесь? Ты меня подозреваешь?
Габриэль так удивился, что даже поднялся из-за стола.
— Слишком многое говорит не в твою пользу Габ, что прикажешь мне делать?
— А мне? — он ошарашенно заморгал. — Мне что же сдаться на милость Ночной стражи, чтобы повысить тебе раскрываемость, Балт? Поверить не могу.
— Пожалуйста, — с нажимом повторил я, — расскажи, что случилось в лаборатории.
Алхимик сел, поправил бумаги на столе и крутанул старинный глобус.
— Может, вызовешь меня в управление Ночной стражи? — ехидно бросил он.
Вокруг глаз уже собралась смешливая сеточка.
— Наденешь на меня антимагические наручи и протащишь по самым оживленным улицам, — Габриэль мечтательно зажмурился. — А я буду стенать и кричать, что ни в чем не виноват. Представляешь, какие слухи пойдут?
Я упорно молчал, не поддаваясь на провокацию, Габ всегда был склонен к театральности, только повторил вопрос:
— Ты расскажешь про инцидент в лаборатории?
— Неужели проблемы моего брата вдруг стали такими важными? Что же, если мелкие неприятности Ремицев вышли за стены башни, пусть превращаются в достояние всего Кипеллена, — он задумчиво поскреб ногтем нос. — Ты же знаешь Гжеся, он только строит из себя, а на деле… Перед напором напыщенного мерзавца он отступил, а Пшкевич прихватил несколько настоев и обещал ему руки на задницу пересадить, если будет болтать.
— Какие?
— Настой человек-корня и…
— Оленьего рога, — закончил я вместо него.
— С усиливающими добавками, — кивнул Габриэль. — Как ты узнал?
А меня интересовало, как узнал Пшкевич? И зачем ему понадобился трактат? Если это он прикончил несчастного старика, не представляю, что с ним сделаю. Пусть градоначальник с капитаном встают в очередь.
Зато моя догадка заинтересовала алхимика, он, даже подался вперёд, склонившись над столом.
— Тайна следствия, — фыркнул я.
Мне всё же удалось подцепить его на крючок, осталось «подсечь и вытащить».