Роман Смеклоф – Дело о запертых кошмарах (страница 39)

— Принял за другую, — чародей отрешенно коснулся своих губ.

— За какую? Бархатную розу? Так оскорбить мою лучшую подругу, да еще во время моего праздника … — в голосе Адели зазвенели угрожающие нотки.

У меня подогнулись ноги, и, если бы бдительный тролль не подхватил, я бы рухнула на пол.

— Румпель, — тихо просипела я, — отвези меня домой, пожалуйста.

Он перемигнулся с Делькой и, получив утвердительный кивок, сгреб меня в охапку и повлек к боковой лестнице. За спиной еще раздавались обвинительный монолог подруги и напряженное молчание Вилька.

Из записок Бальтазара Вилька мага-припоя Ночной стражи

Всё шло по плану. Прибывший вслед за мной Марек с переодетыми стражниками, расставил их по залу и у особняка на заранее обговоренные места, так, чтобы мимо не проскользнула ни одна подозрительная панна. Гости прибывали, и распорядитель едва успевал представлять всех по именам и званиям. Я старался держаться ближе к центру. Старинный артефакт в виде цехового знака пульсировал на груди, прощупывая каждого вошедшего. Конечно, вся кипелленская знать носила маски, но к магии они не имели никакого отношения, только к притворству, лжи и прочим неотъемлимым чертам высшего общества. Редзян с дочерью любезно встречали гостей, выслушивая обязательные комплименты и поздравления. Росла гора подарков, а проклятая бестия никак себя не проявляла. Неужели она и её хозяин стали осмотрительнее?

Я уже начал сомневаться, что сегодня встречу смешливицу, когда цеховой знак завибрировал, сообщая о найденных чарах иллюзии. Недалеко от входа, почти по центру зала, Адель Мнишек слушала тонкую, будто бы прозрачную эльфийку. Вот только её дерганые, взволнованные движения никак не соответствовали истинной грации древней расы.

Я, не скрываясь, разглядывал её, пока не обернулась. Увидев меня, она явственно вздрогнула и как-то сжалась, будто желала немедленно исчезнуть. Хозяйка бала подхватила её под руку и повела к верандам, что ж, очень кстати, там меньше свидетелей. Я кивнул Мареку, чтобы пока оставался на месте, и двинулся следом за ними. Торопиться не стоило, сначала надо приглядеться. Как бы искусна ни была смешливица, она не сможет притворяться долго, тут уж ей и хозяин не поможет, а ведь он должен быть поблизости. Чары повиновения слишком сложны, чтобы надолго терять тварь из виду.

Адель Мнишек подозвала стайку визжащих девиц, и я на некоторое время потерял подозреваемую из виду. В урагане кружев, оборок, бантов и высоких причесок скрылся бы и гигантский горный живоглот. К счастью подоспела «сушеная треска» в дорогом платье и нетерпеливым взмахом разогнала взбалмошных панн. Она высокомерно взглянула на поддельную эльфийку и, судя по движениям и властным интонациям, долетающим до меня сквозь шум, начала её отчитывать. Я старался держаться подальше, чтобы ненароком не спугнуть смешливицу, и детали разговора услышать не мог. Но моя подозреваемая всё больше молчала, изредка кивая и уверенность крепла — это именно она.

Наконец «сушеная треска» отбыла, и я решил, что ждать дальше не имеет смысла: хочешь победить — атакуй первым, и медленно, как опытный загонщик на охоте, пошёл к ней.

Она смотрела в обреченном ожидании, но я-то знал насколько обманчиво бывает это подчинение. Только что считал себя победителем, а через мгновение мерзкая тварь уже жрёт твою ногу. Только в этот раз ей не достанется ничего. Цеховой знак ковали лучшие мастера старой школы, против такого артефакта у смешливицы нет шансов.

— Бальтазар Вильк, магистр-наставник оружейного факультета Школы Высших Искусств, — представился я, с интересом рассматривая личину.

Тонкая работа, ни одна тварь не способна так искусно воссоздать лицо, особенно нежное эльфийское. Больше похоже на работу живописца. Их чары коварны — если бы не артефакт, я бы ничего не заметил. Панне Алане, думается, такое вполне по силам. Её, кстати, не видно, а ведь была приглашена. Что-то тут не так! В душу закрались сомнения.

— Ал-р-эл Зл-т-кудр-я, — пробормотала подозреваемая, — л-чны х-д-жни Джу…

Голос такой сдавленный, будто мошку проглотила. Я снова вспомнил бедовую девицу. Они могли бы посоревноваться в косноязычии. Даже склонил голову, будто мог заглянуть под наведенную иллюзию. Сомнения не развеялись, поэтому стоило тянуть время дальше и заставить её ошибиться.

— Вы позволите пригласить вас на танец?

Она задрожала, как невинная девица, которой предложили пройти в будуар.

— Че не.

Подозреваемая сунула мне руку, и мы вклинились в толпу танцующих. Двигалась она неуверенно, словно механическая кукла. Конечно, жуткой смешливице в человеческом теле некомфортно. Я ухватил её за талию и закружил в неторопливом вальсе. Решись она напасть, пусть прямо сейчас, цеховой знак вскроет все охранные заклятья, если хозяин решил защитить свою цепную тварь, и мгновенно парализует. Поэтому я не беспокоился, даже наоборот вошёл в раж и крутил её всё сильнее. Она едва успевала перебирать ногами, раз за разом наступая на мои сапоги, и мертвой хваткой вцепилась в китель, словно планировала запустить когти.

— Панна? — со всей нежностью спросил я.

— А… — она уставилась на меня глазами с поволокой.

Нет, бестия, со мной эти штуки не пройдут. Я-то знаю кто прячется за этой милой мордашкой.

— Вы прекрасно танцуете, с истинно эльфийской грацией, — с издевкой проговорил я. — Как поют ваши луноликие менестрели, танец столь воздушен и невесом, что у партнера могут отняться ноги.

— Ах… — простонала она, и притворно обмякла, повиснув на моей руке.

Вот и прекрасно. Нам и правда, пора уединиться. Я потащил её к балкону и, оглянувшись, лишние свидетели сейчас не нужны, прижал к перилам. Пора показать своё истинное лицо. Я заставил цеховой знак вгрызться в иллюзорные чары, и он ослепительно засиял. Податливое тело под моими руками, задеревенело. Личина пошла рябью, но не желала разрушаться. Да что же это такое? Ни одна тварь не в состоянии сопротивляться такому мощному артефакту. Но она упорно держалась, словно наведенная иллюзия могла спасти её от неминуемой участи. Я поднажал, но цеховой знак, даже превратив подозреваемую в кокон из фиолетовых лучей, не мог взломать проклятую иллюзию.

— Не сопротивляйся, мерзавка, — рявкнул я. — Узнаю, кто ты, даже если придётся…

Что же, посмотрим кто ты на самом деле, а заодно и твой хозяин. Я наклонился, прижимаясь к сухим губам. Боль не заставила себя ждать. Лезть в память живого существа совсем не то, что пробовать припой. Всё намного ярче, живее, подлиннее…

Я моментально провалился в темноту. Меня… Точнее кого-то… Качало от стены к стене, будто вусмерть пьяного. Низкий коридор вёл к… Не может быть… Я уже был тут. Это лазарет при храме Четырех Пресветлых.

Мы… я… он… дошли до последней комнаты и толкнули дверь. В крошечной палате на перепачканной кровью койке лежал я… Теперь уже точно я, шестилетней давности. Меня привезли в лазарет прямо с болот, и совсем юный неопытный лекарь под завязку накачал зельями. Как мне потом сказали, он и подумать не мог, что перед ним маг-припой. У меня началась жуткая горячка. Пока ногу пожирал яд, я провалился в тёмную пропасть совершенно диких воспоминаний, которым не было ни конца, ни края. Намертво переплелось прошлое десятка человек от сборщиков целебной травы до алхимиков варивших растворы.

Мы… я… он… повернулись, и из замызганного стекла на меня уставилось знакомое отражение. Панна де Керси, бледная как оживший мертвец с красными опухшими глазами, нерешительно застыла в дверях, не в силах сделать еще один шаг. Не может быть! Так это всё-таки она? Зачем же весь этот нелепый маскарад? Притворяться эльфийкой, какая детская блажь. Я же мог её покалечить… Почему не призналась?

Алана испуганно смотрела на меня. Теперь я отчетливо понимал кто есть кто, ведь моё окровавленное тело на койке не позволяло запутаться в чужих воспоминаниях. Я не помнил, чтобы она приходила и часто поминал её черную неблагодарность. А оказывается взбаломашная девица совсем не такая, как я привык думать. Она дрожала, едва сдерживая рыдания. Глаза уже застилали слезы, но руки упрямо сжимали старинный перстень.

— Простите, — бормотала она. — Я всё исправлю. Надо только…

Алана все же набралась смелости и шагнула в комнату.

— Вам станет легче…

Она протянула руку, но моё окровавленное тело подскочило на койке. Глаза открылись, но вместо зрачков сияло фиолетовое пламя.

— Убью! — вымолвили мои синие губы.

Комната наполнилась ослепительными искрами. Они соединялись в ловчую сеть, а там, где касались стен оставляли черные пятна.

— Я не виновата, — вскрикнула Алана, пытаясь закрыться руками.

Девчонку отшвырнуло ко входу, с хрустом впечатав в деревянную дверь.

— Найду и убью! — завопил я не своим голосом.

Очередной пульсар пропахал доски в сантиметре от её головы.

Перед глазами снова замелькал низкий коридор…

— Пан Бальтазар!

Меня выбросило из чужих воспоминаний. Вместо поддельной эльфийки передо мной стояла бледная, перепуганная панна де Керси. Наверное, так же она выглядела в своём воспоминании, когда прибежала в лазарет, чтобы помочь мне. Я отшатнулся. Так вот почему Алана заикалась, едва увидев меня. Думала, что я ненавижу её и собираюсь отомстить. Откуда же бедняжка могла знать, что мои отчаянные вопли: «Найду и убью!» предназначались топляку.