Роман Смеклоф – Дело о запертых кошмарах (страница 38)

— Они вас совсем заклевали, милочка. Джульета Скворцонни, — представилась она, протягивая худую ладонь, затянутую в кружевную черную митенку. — А вы, Алана де Керси, полагаю? Моя внучка довольно точно описала вас — потерявшийся кудрявый воробышек…

— А… — только и смогла выдавить я, — в-внучка?

— Адель, — уточнила Скворцонни, — приходится мне двоюродной внучкой, её покойная мать, Агнешка, была моей племянницей.

— Рада знакомству, пани Скворцонни, — пролепетала я, прижимая к животу изрядно потрепанную папку с рисунками.

— Джульета, — поправила она меня, — Внучка ещё не делает меня бабушкой. Зовите по имени, не прибавляйте к глупому редзяновскому этикету лишних сложностей.

Я облизывала пересохшие губы, не в силах собраться и задать мучивший вопрос, но моя собеседница и так все поняла.

— Ваша иллюзия безупречно создана, — пояснила она, — но мороки мне не помеха. Такой, знаете ли, подарок от прабабки-ведьмы. Вот избранный образ подкачал! То, что я вижу, получше этой кичливой личины. Полагаю, Адель толкнула вас на этот абсурдный маскарад лишь оттого, что Редзян вам не благоволит?

— Ммм… — согласно кивнула я.

— Не поддавайтесь так чужому влиянию, иначе никакая карьера вам никогда не светит. Себя надо принимать такой, какая есть. Без жалости и без пощады, только с любовью. Да и платье вам к лицу, несмотря на ужасающую кляксу.

— Вы не эльфийка, — тупо произнесла я, пытаясь переварить её слова.

— Конечно, нет, деточка, — отмахнулась она, — я человек, как большинство моих коллег по цеху, у которых с эльфами столько же общего сколько у красного вина со свекольным самогоном. Но хватит праздной болтовни! Займёмся делом. Показывайте свои работы. О! Какая прелесть — «Литьянская шкатулка». Мой первый роман…

Я молча протянула папку, и Скворцонни деловито приняла рисунки, забормотав себе под нос: «Так вот как оно выглядит для других…».

— Чудные иллюстрации, — наконец произнесла она, — вы мне подходите, Алана. Я, безусловно, хочу видеть вас художником своей новой книги, но при одном условии…

Я вся напряглась — вот он, подвох. Он всегда есть…

—…подпишите работы настоящим именем, — закончила она, — и никогда не используйте этот ужасный псевдоним. Вы такая, как есть, и другой уже не будете — смиритесь. И ещё! Все документы принимаются только на моих условиях, поверенный передаст вам экземпляр контракта, копию рукописи и чек на пятьсот левков. Возражения есть?

Я ошарашено закачала головой. Такой ганорар мне в самых смелых снах не снился.

— Эти работы я тоже беру, — Скворцонни самоуверенно прижала папку к груди, всем своим видом показывая, что отказ не примет и лучше мне даже не пытаться спорить.

— Во сколько ты их оцениваешь? — она пристально уставилась на уродующую платье кляксу и поджала тонкую губу.

— Наверное они… не представляю сколько все вместе… может…

— Прекрати этот жалкий лепет, — строго оборвала Скворцонни. — С такой хваткой ты навсегда останешься в этой сиротской библиотеке и никогда не поднимешься в высшие литературные круги.

— Книжная лавка, — поправила я.

— Смелее, — поднажала собеседница.

— Сто…

— Громче!

— Сто левков, — чуть ли не выкрикнула я.

— Хм… — Скворцонни криво усмехнулась. — Получишь пятьдесят. Половину я оставлю себе, в качестве оплаты преподанного урока. Есть возражения? — она вынула из маленькой сумочки чековую книжку и, оторвав уже заполненный корешок, протянула мне.

Я не в силах вымолвить и слова, кивнула и, в отсутствие карманов, сунула бумажку за корсаж. Пятьдесят левков тоже немало — моя зарплата за три месяца. Для Адели я рисовала за куда более скромные суммы.

Чтобы как-то скрыть неловкую паузу, я махнула рукой официанту и подхватила с подноса какой-то экзотический фрукт посыпанный шоколадной крошкой.

— Еще увидимся, Алана, — бросила Скворцонни и, крепко сжимая мои рисунки, удалилась.

Я жевала сочный плод, не веря в свою удачу. Только что стала состоятельной панной, пожалуй, ради этого стоило лазать по водосточной трубе и ставить ультиматумы магистру Ночной стражи. Ох, Пресветлые Четверо, а вот и он, легок на помине.

Бальтазар Вильк приближался неспешной походкой сытого хищника, уверенного, что жертва уже не сбежит. Парадный темно-синий китель Ночной стражи сверкал серебряными пуговицами в два ряда, но больше мое внимание привлек цеховой знак мага — четырехконечная звезда, оплетенная драконом — старинная, штучная работа, к которой точно приложил руку кто-то из мастеров-живописцев. Ой-ей, если это артефакт, то он вскроет мою личину, как ножовка кровельную жесть.

— Бальтазар Вильк, — коротко отрекомендовался он, по-военному кивнув. — Магистр-наставник оружейного факультета Школы Высших Искусств.

Э? Что за чушь он несет! Хотя… Значит, Вильк всё же не видит сквозь личину, это несомненное облегчение, но что он замыслил? Я попыталась выдать мелодичное воркование, подражая певучим эльфийским интонациям, но коварный фрукт, так невовремя показал свою обратную сторону — от терпковатого сока язык онемел и едва ворочался.

— Ал-р-эл Зл-т-кудр-я, — промычала я, — л-чны х-д-жни Джу… — от волнения получалось еще хуже и я бросила попытки, но пан Бальтазар, казалось был доволен моим косноязычием.

— Вы позволите пригласить вас на танец?

Тьфу ты, резец мне в стило! Пьяная каракатица танцует лучше, чем я… Но отказываться нельзя, иначе что-нибудь заподозрит. А-а-а, помирать, так с музыкой.

— Че не? — пробормотала я, и вложив ладонь ему в руку, кинулась в омут с головой.

Мы заскользили по паркету, влившись в толпу танцующих.

Хм… А вот Вильк, в отличие от меня, весьма недурно держится. Только ничего быстрого, пожалуйста, ничего быстрого, а вальс я уж как-нибудь отползаю…

Мы закружились среди остальных пар, и я краем глаза уловила завистливые взгляды нескольких барышень, видно тоже точивших зубы на Вилька. Пришлось приложить все возможные усилия, чтобы не опозориться. Я поймала нехитрый ритм и мертвой хваткой вцепилась в партнера.

Так, все нормально, пан магистр хороший ведущий, главное не наступить ему на ногу и, возможно, все обойдется. Проклятый корсет! От волнения мне снова стало нечем дышать, и я, естественно, сбилась надавив каблуком на его начищенные сапоги.

— Панна, — ласково проговорил Вильк.

— А… — я замучено подняла на него глаза, язык, вроде бы, начало отпускать

— Вы прекрасно танцуете, с истинно эльфийской грацией. Как поют ваши луноликие менестрели, танец столь воздушен и невесом, что у партнера могут отняться ноги.

Да он же издевается, куць меня задери!!! Тоже мне великий танцор выискался. Посмотрим, как тебе такое понравится. Что там делают благородные панны в щекотливых ситуациях? Правильно! Благодаря Дельке я прочла довольно эльфийских романов, чтобы достоверно разыграть сцену «мне дурно, умираю». Тем более, что и так была недалека от обморока. Чтоб я ещё раз надела корсет, да ни в жизнь!

— Ах… — простонала я, повисая у пана Бальтазара на руке, — душно.

Меня деликатно отвальсировали на открытую веранду, где гостям положено освежаться. Холодный воздух мгновенно выстудил кожу, заставив пойти пупырышками, и я наконец-то нормально вдохнула. Вильк продолжал держать меня за талию, прижав к перилам балкона. Цеховой знак чародея нестерпимо засиял, и меня словно парализовало. Руки, ноги и всё тело налились нестерпимой тяжестью, если бы он так не вцепился в меня, я бы уже грохнулась на мраморные плиты. Но самое страшное, что магия начала взламывать личину. Меня словно нагло раздевали, а я не могла сопротивляться, да еще это уродливое пятно на платье. Я постаралась вспомнить каждую завитушку орнамента, чтобы замедлить неминуемый позор. Цеховой знак засверкал сильнее, фиолетовые лучи оплели меня с головы до ног, бесцеремонно вплетаясь в рисунок личины. Еще немного и она треснет.

— Не сопротивляйся, мерзавка, — прошипел Вильк. — Я узнаю кто ты, даже если придётся…

Он наклонился и впился в мои губы. Н-да, не так я представляла наш первый поцелуй... Меня скрутило жесточайшей болью, пронзившей от кончиков пальцев до груди. От яростного света цехового знака резало глаза. Иллюзия лопнула, мириадом искр осыпавшись на пол. Невыносимо! За что он так со мной? Неужели это месть за тот несчастный случай на болотах? Я же тогда сделала всё, чтобы облегчить его боль. А он…

— Пан Бальтазар! — чей-то резкий окрик прервал затянувшуюся пытку.

Вильк вздрогнул и отшатнулся от меня. В замутнённых глазах клубилась тьма, еще более глубокая и страшная, чем тогда на корабле Мнишека. Он смотрел сквозь меня, но не видел ничего. Оно и к счастью, от перенапряжения у меня носом хлынула кровь, окончательно испортив злополучное платье. Зато погас цеховой знак, магия рассеялась, и я смогла пошевелиться, даже простонать.

— К-какого лешего, вы меня едва не убили!

Вильк вздрогнул, видения померкли, и в остекленевших глазах снова появилась жизнь.

— Простите, — хрипло выдавил он, оторвавшись от перил.

С другого конца веранды к нам уже спешили Делька и Румпель, ставшие невольными свидетелями произошедшего. Наверное, это Адель окликнула Вилька...

Я провела рукой по лицу, стирая перчаткой два красных ручейка под носом.

— Пан Бальтазар, что здесь происходит? — возмущенно прозвенел в холодном воздухе голосок моей подруги. — Что вы сделали с Аланой?!