Роман Смеклоф – Дело о благих намерениях (страница 9)

— Да что стряслось-то? — заметно осадил мои попытки поворчать полупрозрачный пан Франц.

— Кукусильда, — сказала, словно выплюнула я, — змеюбри, феи, Вильк! И сто левков убытка! Чтоб вас с вашими связями и Тролльим рынком…

Договорить не получилось, ибо из-за стеллажей выбрался второй призрак. Анисия дымным вихрем подлетела к нам и накинулась на Врочека.

— Ах ты, старый злодей! Все-таки заставил малышку сунуться в это кодлище! Совсем уже мозги растерял, Францишек!

Когда речь только зашла о походе на Троллий рынок, Ася проявила внезапную солидарность с Вильком, совершенно не одобрив идей Франца.

— Да много ты понимаешь в книгопродавческих делах, — попытался отбиться от неё Врочек.

— Уж не меньше твоего! Алана только жить начинает, а ты её втравливаешь! Ууу… Вот накляузничаю чародею, ужо он тебя!..

— Жить ей, в первую очередь, надо на что-то, деньги из воздуха не заведутся, — буркнул Франц. — И вообще, кыш, покойница!

— Ой, а сам-то, сам…

Поняв, что перепалка грозит затянуться надолго, я потащила Адель вглубь лавки к своему столу. Из тени между стеллажами, перестукивая деревянными ножками-лапами, выбрался диван и тут же полез под руку, требуя, чтобы его почесали за подушками.

— Привет, Кусь, — пришлось похлопать образумленную мебель по фигурной спинке.

За полтора месяца диван не только окончательно прижился в лавке, но и обзавелся прозвищем за… правильно, за привычку разевать не по делу зубастую пасть.

— Дель, садись, я мигом, в сухое только переоденусь, а то не хватало ещё на Праздничную неделю утонуть в соплях.

— Да уж, — Делька тут же плюхнулась на бархатные подушки, и принялась почесывать Куся. Диван басовито урчал.

Мне же оставалось заскочить в жилые покои, но первым делом стоило запихнуть в тайник отданный Ремицем пузырёк. Нечего им размахивать, словно сигнальным флагом. На досуге посмотрю, что с этой штуковиной не так.

Не успела я натянуть сухие чулки и сменить отсыревшую обувь, как из лавки долетел громогласный рык дивана, визг Адели, грохот посыпавшихся на пол книг, и дребезжащий вопль пана Франца: «Кто впустил эту мелкую сквернавицу в лавку?! Алана!!!»

Куць и все его отродье! Фийона! За свалившейся неразберихой, совсем забыла про фею. Что там натворила дерзкая малявка, оставалось только гадать. На ходу шнуруя юбку, я поспешно выскочила в общий зал.

Картина оказалась поистине достойной запечатления. Делька ошеломленно сидела на полу, потирая поясницу, а вокруг неё разлетелись исписанные убористым почерком желтоватые листки. Рядом валялась смятая упаковочная бумага. Диван, встав на дыбы, сотрясал передними лапами ближайший стеллаж, усыпая пол книгами, а с верхней полки на него рассерженной кошкой шипела Фийона. Стрекозиные крылышки феи посверкивали ядовито-зелеными искрами, такие же сполохи проскальзывали между малюсенькими пальчиками. Призраки бестолковыми молями кружили возле места катастрофы, тщетно пытаясь угомонить разошедшуюся мебель.

— Кусь, место! — рявкнула я, одной рукой застегивая мелкие пуговки на расхристанной блузке, второй поддерживая спадающую юбку.

Диван нехотя отошел от стеллажа, когда мне удалось совладать с расползающейся одеждой и перестать напоминать неудачливую любовницу, застуканную ревнивой женушкой в момент милования с её благоверным.

Адель, стоя на коленях, собирала разлетевшуюся рукопись. Призраки скорбными тенями зависли в полуметре над полом. Кусь виновато переминался с лапы на лапу все ещё недовольно порыкивая в сторону феи. Та перестала сверкать ядовитыми огнями, но спускаться вниз не спешила.

Догадаться, что тут произошло, было не трудно. Скорей всего, фее, уж не знаю зачем, приспичило колдовать. А диван, на дух не выносивший магов, взбесился. И если Вилька он признал за своего и внял моей просьбе не рвать больше капитанских штанов, а показывать свой норов перед посетителями Кусю запрещалось под страхом растопки; то на фее он оторвался по полной, не сочтя оную ни гостьей, ни посетительницей.

Фийона, заметив, что диван усмирен, рискнула спикировать вниз, кроя и меня, и мебель на чем свет стоит:

— …и вообще, лицензия на эту чуду-юду скаженную у тебя есть?!

Лицензия, конечно, была, пусть и полученная в Школе задним числом при содействии моего старого учителя — магистра Никола. Но на её предъявление не хватило времени. Оскорбленный в лучших чувствах диван раззявил пасть на боку и звучно щелкнул зубищами.

Фея замолкла.

Фея исчезла.

Несколько секунд я недоумёно переглядывалась с Делькой и призраками, пока из недр дивана не донеслись приглушенные фейские вопли, обещающие нам золотуху с почесухой и чих с расстройством желудка.

Адель нервно хихикнула. Мне же оставалось только присесть напротив Куся и, с тяжелым вздохом, начать увещевать несговорчивую мебель «выплюнуть каку». Диван оставался глух и нем, вдобавок несколько раз злорадно подпрыгнул, не иначе, как для острастки сидящей внутри добычи.

— Кусь, фу! — не выдержала я. — Плюнь! Куць тебя во все подушки! На дрова пущу! — угроза, обычно мгновенно усмиряющая диван, в этот раз не возымела никакого действия.

Мебель продолжала упорствовать, периодически потряхивая «башкой». Фея отчаялась и затянула какую-то заунывную арестантскую песню. Выносить эту какофонию не было уже никаких сил, и я прибегла к запрещенному приему: наклонилась к дивану и раздраженно прошипела:

— Верну Мышу на опыты!

Кусь набычился и попятился от меня задом, пихнул ещё один стеллаж и присел на лапах, когда на него полетели тяжелые тома по начертательной магии. Фея внутри взвизгнула и затихла.

— Ну! — я требовательно протянула руку к диваньей пасти.

Тот помялся, переступил лапами, глухо постукивая о пол, и недовольно выплюнул добычу мне в ладонь. Не ожидая, что Фийона окажется такой увесистой при росте в десять дюймов, я едва не уронила её, и только аккуратно усадив пострадавшую на стол, устроилась напротив.

— Фийона, вы в порядке, он вас не покалечил? — меньше всего хотелось объяснять в Сером трибунале, почему их сержанта сожрала моя мебель.

Диван обиженно сопел за моей спиной.

Фея вяло покачала головой и хрипло пропищала:

— Шапра3 есть?

— Есть. Дель, в кабинете в верхнем левом ящике стола фляга, принеси, а?

Адель, коротко кивнув, метнулась в кабинет. Врочек недовольно заворчал себе под призрачный нос, что грех переводить шапру на какую-то там фею, тем более, его шапру. На резонное замечание Анисии, что пойло призраку уже без надобности, Франц надулся ещё больше, и перепалка пошла по второму кругу. Устало отмахнувшись от них, я подозвала диван и пересела на него, здраво решив, что гораздо лучше пристроить свое бренное тело с комфортом, чем сидеть на корточках. Вернулась Делька с квадратной флягой темного стекла в руках.

Нацедив несколько капель в отвинченную крышку, я протянула её фее. По лавке мигом разнесся аромат пряностей. Фийона, выхватив у меня импровизированную чашу, выхлебала её в два счета, громко хлюпая.

— Хозяйка, по-овтори-ить, — пьяненько потребовала фея, сунув мне под нос опустевшую крышечку.

— А не развезет, — очень сильно постаравшись превратить насмешку в сомнение, спросила ваша покорная слуга.

Ну не вязалась у меня эта нахальная малявка с грозным Серым трибуналом.

— Не-е, — заплетающимся языком пробормотала она, — л-лей, ик!

Пожав плечами, вновь сунула ей в ладошки наполненную крышечку. Едва дохлебав до половины, фея громко икнула, свела глазки в кучку, завалилась на бок и тоненько с присвистом захрапела. А остатки шапры заляпали стол.

— Говорила же ты ей, развезет, — хихикнула Делька. — Откуда она вообще взялась?

— Это долгая история, — отмахнулась я, — расскажу как-нибудь. У тебя-то что случилось?

За всем приключившимся в лавке сыр-бором Адель слегка повеселела и не выглядела такой уж озабоченной, как на крыльце, но стоило вернуть её к насущным проблемам, как вновь помрачнела.

— Джульетта умерла, — хмуро сообщила Делька.

— Скворцонни? — зачем-то уточнила я, хотя и так было ясно. Иных общих знакомых по имени Джульетта у нас не было, но подруга все равно кивнула. — Как? Когда?

— Неделю назад. А узнали только сегодня, когда нарочный из Клёнека привез пакет от её душеприказчика. Мы с отцом едва с кладбища вернулись — у матушки сегодня годовщина, — напомнила Адель, видя мой недоуменный взгляд.

Я лишь кивнула, да, точно, Редзян, отец Адели, уже лет двадцать, как безутешный вдовец.

— А тут только с нарочным переговорили, даже в дом толком не вошли, как мажордом на батеньку налетел с воплями «обокрали, убили, ограбили», — вздохнула Делька, — и ведь не в первый раз — неделю назад только горничную уволили, потому как рылась, где не следует. И это человек проверенный, иных в доме не держат. Ну, батенька лицом малость изменился, меня поспешно услал подальше. Я-то все равно к тебе собиралась… А пакет от Джульетты на моё имя был, ну его и забрала. Пока ехала, открыла, посмотрела. Там рукопись для тебя, так что заказ в силе, не переживай…

Ответный кивок получился слишком глупым. Какой заказ, какая рукопись, на Адели лица нет!

— Делька, а ну выкладывай все! — потребовала я. — Что такого страшного было в том пакете, что ты сидишь, словно у тебя несварение.

Подруга секунду помешкала, а после дрожащими пальцами вынула из-за корсажа сложенный в несколько раз лист бумаги.