Роман Смеклоф – Дело о благих намерениях (страница 50)
Я всё-таки не усидел на месте, а заходил по кабинету вдоль стола туда-сюда. Габриэль уверен, что неуловимый преступник разыскивает Белое зелье. Если у Гжеся и правда получилось его приготовить, то он отдал его тому, кого считал истинным магистром гильдии алхимиков или, если не успел отдать, то спрятал. Наверняка, изучив все слухи, Морок решил так же. Кому безумец мог отдать зелье, он не знал, поэтому начал искать там, где его могли спрятать. В Школе Высших искусств, где работал Гжесь. В Музее, где он прятал жертв смешливицы. И в доме Мнишека…
У меня похолодели руки, а ноги остановились, словно налетели на невидимую преграду. Разгадка как всегда была на поверхности, её просто не было видно за горой бесполезных улик. В отличие от меня, гениальный столичный преступник откуда-то знал претендента на главенство гильдии алхимиков. Либо сам входил в её тайные круги, либо имел осведомителя и там тоже. Всё сходилось. Редзян мог быть тем, кого я так долго искал. Его старые записи с первыми исследованиями, которые обнаружила Алана свидетельствовали о давнишнем интересе к тайной науке первооснов. А умение остановить алхимический огонь и то странное зелье, которое он скрывал в своём тайнике подтверждали, что свои занятия он не бросил. Мог ли он тайно заниматься изысканиями, чтобы никто об этом не знал? Конечно. С его деньгами и связями — это было бы не сложно. В его распоряжении имелись ресурсы двух самых могущественных гильдий Растии.
Я зарычал от злости на себя и свою глупость и недальновидность. Как же бывает сложно разглядеть то, что у тебя под носом. Всё сходилось. Даже Калиострович, попытавшийся завести с ним какое-то общее дело, был отравлен странным зельем, которое мастерам Ночной стражи так и не удалось опознать. Может быть хвосты подчищал не Морок? А Морок вообще когда-нибудь существовал?
Меня уже трясло. Тогда мотив от которого стоит отталкиваться совсем другой. Чего хочет сам Редзян? Вернуть ту злополучную книгу! Я подскочил на месте, его надо срочно брать, но выскочить из кабинета так и не успел, как только отодвинул засов, ко мне ввалился Бырь.
— Простите, пан капитан, там тролль… ну тот, с которым мы вас с рынка тянули…
— Что с ним?
— Ранен. Срочно вас требует. Наши его у почтовой станции арестовали…
— По дороге расскажешь. Давай быстрее.
Мы буквально побежали, так как я всё время торопил сержанта, но он всё равно успевал рассказывать на ходу.
— Наши то не поняли, что к чему, да схватили того, кто ноги унести не смог. А остальные сбежали, у них почтовый дилижанс наготове стоял.
— Кто они?
— Да кто ж их знает. Темно там было, у конюшен, как у куця в… не сглядели они.
Мы наконец добрались до приёмных покоев. Румпель лежал на лавке прикрыв глаза и прижав руку в окровавленном рукаве к груди, здоровая торчала вверх прикованная к цепи.
— Срочно, отправь надежного человека к Мнишеку, — зашептал я. — Пусть привезут его сюда. Скажут, что нужна его помощь с книгой. Срочно! Понял? И передай, чтобы сюда лекаря прислали.
Бырь закивал, а я подошёл к троллю.
— Чего натворил-то?
Он открыл глаза, в которых за всё то время, что его знал, впервые увидел не хозяина таверны, а того самого грозного пирата из шайки Арстейна Махаона. Такие там плескались ярость и одновременно ужас.
— Их похитили! — заревел тролль, задёргавшись на цепи. — Сними с меня эту куцью железку, Балт!
— Кто? — тут уж я кинулся к нему и чуть не схватил за окровавленную руку.
— Ждали нас, — буркнул Румпель. — Как будто знали, где и когда будем. Восемь человек. Лиц не видел. Подготовились. Это он их прислал.
— Я уже отправил стражников, может быть удастся привезти его хитростью…
Но тролль только покачал головой.
— Остановить его можно только одним способом.
Он откинулся к стене, а я закричал чтобы его наконец сняли с цепи.
Из рассказа Аланы де Керси, хозяйки книжной лавки «У моста»
Голова гудела, скула горела так, будто меня искусали рассерженные осы, правый глаз не желал открываться, левый — едва-едва. Болезненно ныли вывернутые руки. Ничего себе пробуждение, ещё немного и войдет в привычку. Зато горло не болело и насморк прошел. Чем бы не пропитали ту тряпку, нос она прочищала отлично… Тряпка! Задворки почтовой станции, нападение! Где я? Что с Аделью? С Румпелем? Сквозь щелку в приоткрывшемся левом глазу пробивался тусклый свет лампы и смутно проступали очертания комнаты, нет каюты! Шикарной каюты на корме корабля.
— Алана, Лана, псст! — приглушенно долетело до меня.
Я задергалась так, что едва не опрокинула кресло, в котором сидела, и в отчаянии распахнула оба глаза.
Адель сидела напротив меня в таком же кресле, заботливо укутанная в плед, но лицо подруги красноречиво говорило, что эта забота ей поперек горла.
— Где мы? — просипела я, тщетно пытаясь ослабить веревку на стянутых за спиной руках.
Ноги были спутаны, но не стянуты вплотную, а стреножены как у лошади.
— На яхте отца, это он все устроил, перехватил письмо и решил воспользоваться! Каюсь, сглупила, отправила его с посыльным, но кто ж знал, что он доверенный наушник папеньки! — простонала она. — Богини пресветлые, Румпель…
Угу, и если бы только наушник…
— Спокойно! — хоть кто-то из нас не должен сейчас паниковать, иначе нам конец. — Мы этого не знаем. Он мог вырваться, добраться до Балта.
Делька всхлипнула.
— Мы в море? — я продолжала растягивать веревку на запястьях.
— Похоже, нет, стоим на причале.
Уже лучше. Значит не все потеряно. Главное освободить руки. Но куцья скула свербела так, что голова отказывалась соображать.
— Дель, что у меня с лицом? Болит как куць его знает что.
— Фингал под глазом, щека распухла…
— То-то Вильк порадуется, увидев сию неписанную красоту, — фыркнула я, отчаянно пытаясь держаться молодцом.
Зачем Редзян похитил Адель было ясно. А меня? За компанию, чтоб ей не скучно было? Не-ет…Балт! Его дело! Мнишек! Вот кто за этим стоит. И только ли за этим? Этот гад прихватил меня, чтобы давить на Вилька.
— Дель, можешь встать? Нужно выбираться отсюда. Если мы до сих пор на причале, есть шанс…
— Не могу, — подруга попыталась шевельнуться и плед сполз.
Её руки безвольно лежали на подлокотниках.
— Не могу шевелиться. Меня чем-то опоили. Голова ясная, говорить могу, а двигаться — зась.
Плохо, даже если получится освободиться, придется тащить подругу на себе. Я её не брошу. Жив Румпель или нет, но оставлять Дельку со свихнувшимся в конец батенькой нельзя.
Веревка на руках начала поддаваться. Ну же ещё немного. Но увы: я уже почти высвободила правую кисть, как дверь каюты скрипнула, и вошел Редзян Мнишек. Предусмотрительно запер замок и окинул нас озабоченным взглядом.
— Де Керси, я ведь говорил, что ты плохо кончишь, — бросил он. — Ну, все, что ни делается к лучшему.
— Отец, что… — вскрикнула Делька, но тот не обратил на неё внимания.
— Жаль только пан Вильк не пришел на станцию вместе с тобой, — продолжил он. — Хотя уже, наверное, и без разницы. Корабль уже готовят к отплытию, и скоро мы будем далеко от этого проклятого городишки и дотошного капитана Ночной стражи.
Редзян заметил, что плед Адель лежит на полу, подошел к ней и снова укутал.
— Па, прекрати! Что ты творишь?! Немедленно отпусти Алану! — подруга честно пыталась сделать хоть что-нибудь.
— Мы с тобой я ещё поговорим, только позже, — сурово оборвал её Мнишек.
— Редзян, зачем я вам? — хмуро спросила ваша покорная слуга, предпочитая знать заранее, что меня ждет, хотя и понимала, что ничего хорошего. — Чтобы подобраться к Балту?
— Зачем он мне? — пожал плечами Редзян и вынул из кармана печально знакомый мне том в переплете из фарницийской кожи. — Вот единственное, что меня по-настоящему волнует.
А вот это уже плохо, очень, очень плохо. Книга же была в тайнике Балта! Если с ним… Если Редзян его… Я непроизвольно сжала пальцы. Только бы высвободить руку. В последний раз слишком сильно дернула путы и, кажется, содрала кожу, а кровь вполне годится для узора. Дай только освободиться, и Полуночная бездна с овчинку покажется.
— Мне нужны твои способности, де Керси. Не откажешь же в одной маленькой просьбе? Сделай узор, и можешь отправляться на все четыре стороны. Если успеешь до отплытия, сойдёшь на причал. Нет — тогда извини, будешь добираться до берега вплавь. Шучу...
— Что за узор? — мрачно поинтересовалась я, намереваясь потянуть время.
В то, что Мнишек меня отпустит, верилось с трудом. А так оставалась надежда, что Румпель вырвался и сумел добраться до Балта, если тот жив. Или постараться оглушить Редзяна и выбираться самостоятельно? В крайнем случае, я тут такой узор нарисую, что и небу жарко станет. Помирать, так красиво!
— Вот этот, — мне сунули под нос лист бумаги, испещренный витиеватыми загогулинами.
Что это за трясца? Ваша покорная слуга озадаченно смотрела на завитушки. Узор Пути, узор Врат — те, с помощью которых я вытащила Балта из припойного кошмара в подземелье. И ещё какие-то, назначение которых даже мне неизвестно. Но судя по символам и общему построению, что-то из запрещенного. И зачем все это вписано в пентаграмму? Демона что ли призывать собрался? Так для этого живописец не нужен. Что Мнишек затеял? Зачем ему книга?
— Не делай такие серьезные глаза, де Керси, все равно не разберешься, — хмыкнул отец Адель. — Мне понадобилось десять лет, чтобы раскопать этот узор, — он посерьёзнел. — Вернешь мою жену и… отпущу.