Роман Смеклоф – Дело о благих намерениях (страница 48)

Не успел я войти в дверь, а домовой уже докладывал:

— Хозяин, фея эта сумасшедшая опять прилетала. Пан Ремиц вас желает срочно видеть. У него безотлагательное дело.

— Подождёт пан Ремиц, — отбрил я, с наслаждением снимая сапоги. — Без него проблем выше крыши.

— У вас их всегда под городскую колокольню, — проворчал Пронька, принимаясь вычищать подошву. — Только просили передать, что дело это службы вашей касается. Мол, пан Ремиц прознал кто у вас Радинбранат Табор.

Я застыл посреди лестницы с расстёгнутой рубахой и тупо переспросил.

— Табор у меня в Управлении?

— Ну типа того. Она пять раз говорила, и каждый раз по-новому. Сама не понимала, что несёт, — пожаловался домовой. — Пахло от неё, как от синяка припортового. Тоже мне. А ещё глазки строила, вертихвостка.

Мой задумчивый кивок остался незамеченным, Пронька самозабвенно продолжал костерить бестолковую фею и уже не замечал ничего вокруг. Даже своего озабоченного хозяина. Пришлось самому искать подходящий костюм и кидать в стирку ношенные вещи. Чуть не надел домашние махровые носки с красными полосками, так ошарашила меня новость. Когда мы еще учились с Габом в Школе, на нашем курсе обивался тот самый Радинбранат Табор. Неприметный юноша с прыщавым носом, который участвовал в любой компании, особенно когда речь заходила о преподавателях. Ругал он их самозабвенно и на все лады, а заодно запоминал всё, что говорили другие. Каждое словечко. Память у Радинбраната была отменная. И доносил кому надо. Из-за чего некоторые особенно словоохотливые студенты долго не могли сдать особенно злопамятным преподавателям некоторые предметы. С тех пор, мы с Габом всех стукачей называли Радинбранатами Таборами. А это значило, что навестить моего больного друга всё-таки придётся. Ведь если кто-то из моих стражников греет уши и докладывает всё тому же Мороку, мне его никогда не поймать.

Всё же переодевшись, я спустился на первый этаж, с дуру глотнул подсунутую домовым каву, и снова влез в надраенные до блеска сапоги.

— Всех пускать — никого не выпускать. Особенно Радинбранатов Таборов!

— И вы туда же, — всплеснул руками домовой. — Не от феи случаем дурью этой заразились?

— Поумничай мне ещё. У меня с феями разговор короткий.

Пронька только усмехнулся.

— Жаниться тебе надо, хозяин.

Всю дорогу до лазарета я не мог думать ни о ком другом, кроме проклятого предателя. Сказывалась усталость, мысли скакали как безумные, не желая останавливаться ни на чём конкретном. Если кто-то делился моими планами с шайкой, неудивительно, что она постоянно опережала меня на полголовы.

Уже второй раз за ночь я поднялся по обшарпанной старой лестнице и, уточнив у этажной послушницы, где лежит мой друг, заглянул в палату. Меня встретили пустая кровать, пустой стул и даже чуть торчащий подоконник прикрытого белой шторой окна. Вот только Габриэля нигде не было видно. А одинокая свеча на тумбочке очень подозрительно мигала, распространяя тусклый загадочный свет. Я уж хотел вернуться на пост сиделки, когда заметил торчащий из-под кровати тапок.

— И чтобы это значило? Надоело как всем нормальным людям спать в постели?

В ответ раздался чих и показалась припорошенная пылью голова.

— А это ты.

Ремиц выбрался из своего укрытия и снова чихнул.

— А ты думал кто? Радинбранат Табор?

— Не смешно, — надулся Габриэль, забираясь с ногами на одеяло.

Заёрзал, приставив к спинке подушку, и хмуро взглянул на меня.

— Что, сиделка злая? — предположил я.

— Как чмопсель, — согласился он, — но больше меня беспокоит фея. У меня от неё скоро заикание начнётся.

— А ещё надо мной смеялся. Говорил же, что от этих бестий одни беды. Колись давай, кого подозреваешь, а то отправлю её к тебе при первой встрече.

Ремиц открыл было рот, но дверь за моей спиной подозрительно скрипнула, и он замолчал так и не начав. Отряхнул пыль с волос и пробормотал:

— О некоторых вещах лучше помалкивать. По крайней мере, пока нет доказательств.

— А их видимо нет, — расстроившись протянул я. — Ты хоть представляешь, что творится у меня в Управлении? Но я бросаю всё и мчусь к тебе. А ты решил поделиться со мной сногсшибательной теорией?

— Это не теория, — надулся Габ. — У меня была куча времени, чтобы соотнести всё что происходило и найти совпадения. Сам знаешь: одно совпадение — это случайность, два совпадения — это совпадение, три совпадения — это происки врагов, а четыре — божественная кара...

— А пять закономерность!

— Именно! Мне удалось насчитать даже больше пяти. Поэтому, предлагаю расставить ловушку и ловить на живца. Есть у тебя на примете жирный повод для стукача?

Он блеснул на меня горящими в полутьме глазами.

— Растащили все твои поводы, — вздохнул я. — Лучше скажи мне прямо…

За белой шторой хлопнула форточка, и Ремиц натянул одеяло до подбородка, замотав головой.

— Нельзя, — протянул он. — Кругом чужие глаза и уши.

Мне снова, как в далёкие студенческие времена, захотелось залепить ему затрещину. Вот только, как и тогда, это вряд ли бы что-нибудь изменило. Легче отнять у тролля жезл Первопредка, чем уговорить Габриэля изменить своё мнение. Поэтому оставалось только подняться и уйти, ведь меня ждали дела и поважнее, но мой безумный друг при первой же попытке подняться вцепился в мою руку.

— Подожди, — попросил он. — Повод всегда найдётся. Давай договоримся заранее.

— Хорошо, — не стал усугублять его временное помешательство я. — Если одному из нас понадобится расставить ловушку для стукача, ему будет достаточно упомянуть нашего приятеля Радинбраната Табора и второй сразу же начнёт подыгрывать. Этого достаточно?

Ремиц шмыгнул носом, но мою руку всё же выпустил.

— Достаточно, — эхом откликнулся он.

— Тогда выздоравливай! И так уже задержался. А в Ночной страже настоящий хаос.

Выскочив из палаты Ремица, я наткнулся на Люсинду и даже не успел извиниться до того, как она припечатала меня своим резким, злобным:

— Ты за это ещё ответишь!

Каждое слово, да что там, каждая буква могла убить наповал пару-тройку отъявленных головорезов, но капитана Ночной стражи Кипеллена, к счастью, только ранила.

— За что? — на мгновение потеряв самообладание, просипел я.

— За всё! — добила пани Бряк и затопала прочь по длинному коридору.

Когда она проходила мимо старинных бронзовых канделябров, огонь свечей тускнел. На стенах сжимались образа четырёх богинь, а несчастная этажная послушница случайно попавшая под «горячую руку» чуть не поседела раньше времени.

Люсинда остановилась у самой лестницы и прошипела:

— Если с Мареком что-нибудь случится…

Пояснять она не стала. Старый лазарет при храме Четырех Пресветлых и так содрогнулся от одной лишь догадки.

Из рассказа Аланы де Керси, хозяйки книжной лавки «У моста»

Я задумчиво рассматривала на просвет маленький угловатый пузырек из темного стекла, решая хлебнуть ли ещё жаропонижающего, или хватит того, что уже плещется в моем организме. Что там на этикетке? «Не больше десяти капель в день»? А сколько уже приняла ваша покорная слуга? Для верности посчитав на пальцах, пришла к выводу, что достаточно — вон в бутыльке только остатки на донце.

— Ты поставишь эту алхимическую гадость обратно в шкаф, или нам с Асей поднатужиться и отобрать стекляшку силой? — недовольно проскрипел Врочек, выныривая будто куць из табакерки прямо у меня перед носом.

— Да ставлю, ставлю... — поспешно вернув бутылочку на полку, показала Францу пустые руки. — Довольны?

— Конечно, — к нему присоединилась Ася. — Эх, молодость… Сначала «все болячки нипочем, жизнь активно бьет ключом», а потом «позовите некроманта, мне пришла сегодня амба».

Криво усмехнувшись в ответ, я принялась наводить в лавке порядок. За день у меня побывало изрядно народу. Не только покупателей, но и пожарных, и стражников. На взрыв под мостом сползлись зеваки со всех окрестных кварталов. И через пару часов стали известны все фантастические версии произошедшего. Из которых наиболее правдоподобной была та, где сама Зарница соизволила спросить пива для опохмела, а его не оказалось. Вот богиня и взбеленилась, шарахнув молнией по нерадивому хозяину.

Из стражников, заглянувших в лавку, я никого не знала. Надежде, что среди них окажется сержант Бырь, сбыться было не суждено. А фея, поначалу вертевшаяся перед глазами, затерялась в шуме-гаме рабочего дня и куда-то улепетнула. Видно, докладывать обстановку Ремицу. Записку Балту передать не вышло, а заезжать в Управление после случая с Мареком, я не решилась. Тем более, что у моего бравого чародея и так сейчас забот выше крыши. Если не увижусь до прощания с Адель, то заскочу после прямо к нему домой. Хоть через Проньку передам, чтобы заглянул в лавку. Все же тот странный посыльный от Мнишеков не давал мне покоя, да и вообще на душе скребли кошки.

Чутье редко меня подводило — что-то назревало, это факт. Возможно, усевшись голова к голове, мы с Балтом и расставим все по полочкам. И почему-то мне казалось, что поспешный отъезд Румпеля и Дельки он не одобрит. Так что, может и к лучшему, что ему пока ничего неизвестно.

Закончив расставлять книги на полках, я пересчитала выручку, записала в гроссбух и глянула на часы, монотонно тикавшие на стене. Начало шестого. За окном уже царили плотные зимние сумерки. Накинула свитку, закуталась шарфом, махнула отиравшемуся между стеллажей Врочеку: