Роман Силантьев – Мусульманская дипломатия в России. История и современность (страница 67)

С 2007 г. начался массовый запрет литературы экстремистского характера. 21 мая 2007 г. Коптевский суд города Москвы признал эксремистскими 14 книг турецкого богослова Саида Нурси под общим названием «Рисале-и Нур»^5Ь. Все экстремистские книги стали вноситься в постоянно обновляющийся Федеральный список запрещенных материалов, публикующийся на сайте Министерства юстиции РФ и в «Российской газете». «Полномочия по ведению списков экстремистских материалов возложены на Росрегистрацию Указом Президента РФ с 5 мая 2006 г. Согласно закону, их необходимо периодически публиковать в средствах массовой информации», — заявил «Интерфаксу» глава ведомства Сергей Васильев⁵⁷.

29 декабря 2007 г. этот список в числе прочих пополнила и выдержавшая около десяти переизданий книга Мухаммада Али Аль-Хашими «Личность мусульманина». Переведенная на русский язык за счет печально известного саудовского «благотворительного» фонда «Ибрагим бин Абдулазиз Аль Ибрагим» она стала одним из главных подарочных изданий Совета муфтиев, председатель которого Равиль Гайнутдин официально одобрил ее публикацию и даже предварил одно из изданий следующим предисловием: «Я не сомневаюсь, гуманистические идеи этой книги, основанной на Коране и Сунне Пророка Мухаммада, найдут отзвук в сердцах россиян, умножат интерес к исламу и, возможно, станут побудительным мотивом для переоценки старого мировоззренческого багажа и приближения к истинному пониманию смысла человеческого бытия»⁵⁸.

Запрет «Личности мусульманина» был предсказуемо расценен муфтием Равилем Гайнутдином как личный вызов. На проходившем 14-15 февраля 2008 г. в Казани выездном заседании совета муфтиев России он заявил о своем несогласии с решением Бугурусланского суда, благодаря которому книга Мухаммада Али Аль-Хашими и пополнила Федеральный список запрещенных материалов⁵⁹. Поддержку ему выразили и другие члены Совета — в первую очередь Мукаддас Бибарсов, даже начавший сбор денег на повторную экспертизу⁶⁰. Впрочем, представители Совета муфтиев высказывали и противоположную точку зрения.

«Как гражданин своей страны я считаю, что такой список (т. е. Федеральный список запрещенных материалов. — Прим. автора) должен быть. Потому что в том же перечне из 101 издания, 54 отнесены к мусульманским. В свою очередь, 21 из них — это брошюры экстремистской организации Хизб ут-Тахрир, призывающей к созданию халифата. 19 источников — ваххабитско-салафитского толка. У нас есть большие вопросы по признанным запрещенными 14 книгам турецкого богослова Саида Нурси. Но остальные источники, действительно, призывают к насилию, разжиганию межнациональной и межконфес- сиональной розни и угрожают устоям нашей государственности. Я бы сравнил их с книгой Адольфа Гитлера «Mein Kampf». Такие книги не должны публиковаться», — заявил первый заместитель муфтия Татарстана, известный богослов и историк Валиулла Якупов, в другом комментарии уточнивший, что подобного рода книги целесообразно сжигать в соответствии с рекомендациями прокуратуры⁶¹.

В августе 2008 г. очередное пополнение Федерального списка запрещенных материалов опять поставило Равиля Гайнутдина в неудобное положение — листовка его ближайшего сподвижника, «верховного муфтия Азиатской части России» Нафигуллы Аширова в поддержку террористической организации «Хизбут-Тахрир» заняла место рядом с «Личностью мусульманина» и трудами Саида Нурси. Основанием для этого стало решение Кузьминского районного суда Москвы от 26 октября

   2007 г. и определение того же суда от 21 марта 2008 г. Таким образом, сопредседатель Совета муфтиев в судебном порядке был признан автором экстремистской литературы и фактически — пособником террористов. «Брошюрку муфтия Нафигуллы Аширова я не читал, но, несмотря на это, если суд принял решение о запрете этой книги, то мы должны обязательно неукоснительно выполнять решение суда. Закон есть закон. Надо его соблюдать», — так прокомментировал это событие «Интерфаксу» заместитель Равиля Гайнутдина Дамир Гизатуллин⁶².

Впрочем, ужесточение борьбы с экстремизмом не ограничилось лишь массированной атакой на Совет муфтиев. После антинурсистского решения Коптевского суда города Москвы была начата кампания по добиванию уцелевших пантюркистских структур. Авторы ежегодного доклада Госдепартамента США, посвященного свободе вероисповедания в странах мира, с сожалением отмечали: «Генеральной прокуратурой также начато широкомасштабное расследование деятельности татарско-турецких школ, связанных с учением Саида Нурси, турецкого мусульманского богослова-пацифиста XX века. В декабре 2007 г. сотрудники ФСБ провели обыски в домах в Казани, Набережных Челнах, Нижнекамске, Новосибирске, Махачкале и других городах в поисках материалов Нурси, в том числе и в квартире Марата Тамимдарова, который перевел некоторые работы Нурси на русский язык»⁶³.

Действительно, ощутимые удары по последователям Нурси были нанесены в Татарстане, где местное Министерство образования летом 2007 г. провело масштабную проверку с печальными для их лицеев последствиями⁶⁴; в Новосибирске, где в 2008 г. решением суда была закрыт научно-исследовательский культурно-просветительский фонд «Медресет-уз-Зехра»⁶⁵; в Дагестане, где были произведены массовые изъятия нурсист- ской литературы и арестованы многие приверженцы этого течения⁶⁶. Кроме того, 10 апреля 2008 г. Верховный Суд РФ признал экстремистской головную структуру нурсистов — международную организацию «Нурджулар»⁶⁷.

В марте 2009 г. муфтий Равиль Гайнутдин потребовал от властей упорядочить процесс пополнения Федерального списка запрещенных материалов, создав на федеральном уровне специальный совет по экспертизе религиозной литературы. Первым ответом на это требование стало вынесенное управляемому им ДУМ Европейской части России предупреждении Министерства юстиции о недопустимости размещения на сайте московской Соборной мечети заключений Экспертного совета ДУМЕР в поддержку запрещенных книг Саида Нурси⁶⁸.

В первой половине 2009 г. под удар попали еще два лидера Совета муфтиев России — его сопредседатель муфтий Мукаддас Бибарсов и представитель Совета в Дальневосточном федеральном округе Дамир-Абдулла Ишмухаммедов. 7 мая 2009 г. Верховный Суд России признал экстремистской миссионерскую организацию «Таблиги Джамаат», которой особо покровительствовал саратовский муфтий Бибарсов. Его сотрудничество с таблигитами зашло настолько далеко, что он агрессивно защищал их от нападок чиновников из полномочного представительства президента РФ в Приволжском федеральном округе и предоставлял им свою главную мечеть для проведения отчетно- выборных съездов⁶⁴.

25 июня 2009 г. Федеральный список запрещенных материалов пополнился книгами «Это харам. Самые большие грехи в исламе», «Закят. Его место в исламе» и «Исламская Акида (вероучение, убеждение, воззрение) по Священному Корану и достоверным изречениям пророка Мухаммада» под редакцией имам-хатыба Владивостока Абу Ахмада Абдуллаха ибн Джамиля (Дамира Джамильевича Ишмухамедова), занимающего также пост муфтия — куратора Дальневосточного федерального округа по линии Совета муфтиев России. Этот случай предоставил новые серьезные аргументы тем экспертам, которые называли ДУМ Азиатской части России верховного муфтия Нафигуллы Аширова откровенно ваххабитской и экстремистской организацией⁷⁰.

Сначала 1992 г. финансовые поступления в мусульманские структуры стали делиться на четыре основных потока — зарубежную помощь, помощь крупных и средних бизнесменов, помощь региональных властей и пожертвования простых верующих. Все эти поступления носили добровольный характер, поскольку нормы закята так и не прижились на российской почве.

С самого начали власти регионов с преобладающей или высокой долей мусульманского населения постарались помочь возрождающимся мусульманским структурам. Наиболее грамотно была выстроена схема помощи мусульманской общине Татарстана (к 2000 г.) и Чечни (к 2004 г.), власти которых смогли создать оптимальные условия для исламского возрождения. Впрочем, нередко серьезную поддержку мусульманам оказывали и губернаторы православных регионов — например, Саратовской, Нижегородской, Самарской и Пермской областей.

Федеральная власть, оказавшись после 1991 г. лицом к лицу с серьезнейшими проблемами политического, экономического и социального плана, на несколько лет самоустранилась от регулирования исламской сферы. Ни денег, ни ценных указаний от ее представителей мусульманам не поступало, чем не преминули воспользоваться правительства других стран, равно как и неправительственные организации.

Со временем пришло понимание, что помогать мусульманскому возрождению в России должны не только регионы. В 1995 году мусульманским организациям были направлены первые централизованные транши из средств федерального бюджета. Больше всего денег досталось ДУМЦЕР — 3,5 млрд рублей, ЦДУМ и ВКЦДУМР получили, соответственно, по 2,2 и 1, 2 млрд⁷¹. Мусульмане Северного Кавказа не получили денег вообще, хотя, возможно, это произошло по причине отсутствия у них единой централизованной организации. Как видно, при распределении траншей решающую роль сыграла близость их получателей к ключевым структурам федерального центра, поэтому впоследствии все мусульманские центры страны постарались создать полноценные представительства в Москве.