Роман Силантьев – Мусульманская дипломатия в России. История и современность (страница 69)

Главным препятствием для реализации программы Министерства образования стала позиция ряда мусульманских деятелей, которые требовали выделять средства на ее проведение не государственным вузам, а непосредственно им, угрожая в противном случае актами саботажа. Кроме того, не все государственные вузы смогли в полной мере выполнить взятые на себя обязательства, из-за чего некоторые из них были лишены финансирования.

В целом следует отметить, что новая схема финансирования государственных Исламских проектов вполне оправдала себя, резко уменьшив обычные в этой сфере злоупотребления. Введенная Фондом поддержки исламской культуры, науки и образования форма отчетности по грантами и перепоручение надзора за расходованием средств на мусульманское образование солидным государственным вузам заметно затруднили нецелевое использование государственных средств, а также открыто поставили вопрос о профессиональной пригодности целого ряда исламских деятелей.

Совет по хаджу при Правительстве РФ, специальный фонд по привлечению средств на развитие исламского сообщества страны, целевая программа Министерства образования по госфинансированию всей системы мусульманского образования и особое внимание высшего российского руководства к ОИК реально поставили российскую умму в более выигрышное по сравнению с православной общиной положение. Впрочем, православные в большинстве своем отнеслись к этому спокойно — особое внимание властей к исламу в первую очередь стало следствием неспособности самих мусульманских лидеров решить стоящие перед ними стратегические задачи. Все полученные мусульманами преференции имели одну главную цель — вернуть развитие уммы, активно превращаемую в «пятую колонну», в правильное русло.

Важно отметить, что государственная помощь мусульманским организациям рассчитана на решение конкретных задач, при достижении которых она прекратится или значительно уменьшится. При этом власти определенно рассчитывают на то, что мусульмане оценят политику инвестирования бюджетных средств в их общины и повысят свою лояльность стране. Впрочем, как показывает практика, патриотические настроенные мусульманские лидеры остаются таковыми и при отсутствии госпомощи, а их оппоненты все равно никакого чувства благодарности к государству не испытывают и гораздо больше ценят доброе отношение зарубежных спонсоров.

К 2010 г. стало ясно, что антиэкстремистские меры властей на исламском направлении, местами полностью аналогичные политике Министерства внутренних дел XIX в., возымели свое действие. Самая тиражная литература экстремистов пополнила Федеральный список запрещенных материалов, а их ключевые организации были признаны экстремистскими, что заметно затруднило деятельность расслабившихся было от безнаказанности ваххабитов. Дали свои результаты и поощрительные меры — Фонд поддержки исламской культуры, науки и образования сумел уменьшить поток неучтенной зарубежной помощи, а программа Министерства образования по поддержке исламского образования уменьшила зависимость от арабских и турецких образовательных центров.

Межрелигиозный диалог и внутриисламский диалог в новейший период

Межрелигиозный диалог в постсоветский период российской истории приобрел особое значение в связи с резким обострением межнациональных и межрелигиозных отношений на постсоветском пространстве. Советская политика профилактики такого рода конфликтов, строившаяся на атеистической пропаганде и стирании границ между этносами, быстро стала неактуальной, а адекватной замены ей найти не удалось. Именно поэтому власти делегировали немалую часть полномочий по предотвращению конфликтов на религиозной и национальной почве общественным деятелям и духовным лидерам, оказавшись особенно заинтересованными в создании постоянно действующих структур, в рамках которых могли бы находить общий язык люди разных национальностей и вероисповеданий.

Межрелигиозный диалог в новейший период, так же как и в советское время, оказался нацелен в первую очередь на миротворческую деятельность, однако только этим его задачи не исчерпывались. К участию в нем были допущены не все желающие, а только представители крупнейших религиозных традиций России, в 1997 г. получивших название «традиционных конфессий». Основными участниками межрелигиозных мероприятий в постсоветской России стали православные христиане, мусульмане, иудеи и буддисты, изредка к ним присоединялись католики и старообрядцы и никогда — последователи новых религиозных движений.

Взаимополезное сотрудничество традиционных конфессий действительно смогло снять напряжение в сфере межрелигиозных и межнациональных отношений, а также помогло дополнительно оптимизировать процесс духовного возрождения России. Духовные лидеры разных религий смогли совместными усилиями добиться у властей реализации важных инициатив в защиту традиционных духовных ценностей россиян.

Со временем сугубо практическая направленность межрелигиозного сотрудничества была дополнена также богословскими собеседованиями теоретического характера, ставшими наиболее востребованными после Письма 128 мусульманских богословов главам ведущих христианских церквей осенью 2007 г.¹

После распада СССР некогда единое постсоветское пространство стало стремительно атомизироваться. На смену, казалось бы, нерушимой дружбе народов пришли жестокие межэтнические конфликты, самым тяжелым и кровопролитным из которых стал Карабахский конфликт. Проведенные большевиками административные границы между Арменией и Азербайджаном стали настоящей миной замедленного действия, которая сработала после обретения ими независимости.

Главной опасностью Карабахского конфликта стала возможность его трансформации из межэтнического в межрелигиозный, что, несомненно, взорвало бы весь Кавказ. Призывы ускорить такую трансформацию раздавались с обеих сторон, однако духовные лидеры Азербайджана и Армении шейх-уль-ислам Аллахшукюр Паша-заде и патриарх-католикос Вазген I договорились сесть за стол переговоров. К этому моменту переговоры политиков зашли в тупик, и вся надежда оставалась только на религиозную дипломатию, на доброжелательный диалог хорошо знакомых по советским межрелигиозным конференциям шейх-уль-ислама и католикоса-патриарха.

Как уже упоминалось выше, первая встреча Аллахшукюра Паша-заде и Вазгена I, посвященная урегулированию армяно-азербайджанского конфликта, состоялась в феврале 1988 г. Ее опыт был признан удачным и через пять лет, 6-8 февраля 1993 г. ее участники по инициативе Всемирного совета церквей и посредничестве Русской Православной Церкви встретились в Женеве². Духовные лидеры Армении и Азербайджана призвали стороны в армяно-азербайджанском конфликте прекратить огонь и гуманно относиться к пленным³.

Обе стороны согласились с тем, что Карабахский конфликт носит не межрелигиозный, а межгосударственный характер, чем лишили почвы все инсинуации на эту тему. «Обсудив проблемы, угрожающие нашим народам и нам, мы сочли необходимым в первую очередь подчеркнуть, что, несмотря на некоторые попытки охарактеризовать конфликт, в результате которого льется невинная кровь, как христианско-мусульманское столкновение, этот конфликт не является религиозным. Армянские христиане и азербайджанские мусульмане жили и будут жить в мире, уважении и добрососедских отношениях»,- — говорилось в совместном коммюнике по итогам встречи⁴.

Вскоре после этой встречи католикос-патриарх Вазген I направил духовному лидеру мусульман Закавказья Аллахшукюру Паша-заде послание с просьбой оказать содействие в отмене смертного приговора одиннадцати армянам, которые попали в плен 3 февраля в Лачинском районе. «Подобные приговоры, — говорилось в послании патриарха-католикоса, — опасны и чреваты тяжелыми последствиями для судеб военнопленных и заложников в обоих государствах». Вазген I напомнил, что в совместном заявлении двух духовных лидеров, подписанном по итогам встречи 8 февраля в Женеве, говорится о взаимном стремлении к обмену пленными и заложниками⁵.

Со своей стороны шейх-уль-ислам Аллахшукюр Паша-заде, касаясь темы Карабаха, каждый раз подчеркивал, что это конфликт не является следствием религиозных противоречий между мусульманами и христианами, а носит политический характер. Будучи опытным дипломатом, он прекрасно понимал, что в случае объявления джихада Армении его страну наводнят моджахеды-ансары, которые будут не столько воевать с армянами, сколько наводить свои порядки в мусульманских общинах Азербайджана и учить их «правильному» исламу⁶. Время показало его правоту — история Чечни после 1995 г. стала прекрасной иллюстрацией к такому варианту развития событий⁷.

По итогам женевской встречи Патриарх Московский и всея Руси Алексий II направил шейх-уль-исламу Аллахшукюру Паша-заде телеграмму, в которой выразил радость ее обнадеживающими результатами. В ответном послании глава мусульман Закавказья, хорошо знавший патриарха Алексия II еще со времени депутатства в Верховном Совете СССР, предложил обсудить все вопросы при личной встрече и выразил готовность прибыть в Москву. 6 мая 1993 г. в Свято-Даниловом монастыре прошла первая встреча Аллахшукюра Паша-заде и Алексия II, посвященная армяно-азербайджанскому конфликту⁸. 18 ноября того же года при посредничестве патриарха Алексия II духовные лидеры Армении и Азербайджана провели первое собеседование в Москве, заявив по его итогам, что «тот, кто проповедует межрелигиозную ненависть, совершает тягчайший грех перед Всевышним» и призвав к мирному решению Карабахского конфликта⁹.