Роман Силантьев – Мусульманская дипломатия в России. История и современность (страница 54)

Со своей стороны, зарубежные мусульмане разделились на две неравные группы. Одни из них искренне хотели помочь своим российским единоверцам преодолеть наследие безбожного режима, а другие, которых, к сожалению, оказалось большинство, видели в российской умме идеальный объект для манипуляций. Под видом бескорыстной помощи арабские, турецкие и пакистанские структуры стали захватывать контроль над российскими муфтиятами, открыто вмешиваясь в их дела и даже устраняя неугодных духовных лидеров.

Одной из важнейших причин прогрессирующего раскола исламского сообщества России, пик которого пришелся на 1992-1994 гг. стало деструктивное зарубежное влияние. Арабские деньги, от которых в свое время дальновидно отказался председатель ДУМЕС верховный муфтий Талгат Таджуддин, стали слишком большим искушением для многих его соратников, которые приняли заманчивые предложения зарубежных спонсоров и создали новые муфтияты.

С 1992 г. в Россию стали возвращаться выпускники зарубежных медресе, в большинстве своем оказавшиеся носителями нетрадиционной для российского ислама идеологии. Следуя недвусмысленным инструкциям своих учителей, они начали агрессивно захватывать мечети, нередко применяя физическое воздействие к тем имамам, которые и посылали их за рубеж. Не очень удачно складывалась и ситуация с хаджем — паломники из России нередко становились жертвами обмана мошенников, а бесплатные путевки в Мекку, выделявшиеся королем Саудовской Аравии, в большинстве своем продавались за немалые деньги.

К 1999 г. стало очевидно, что Россия становится «проходным двором» для мусульманских деятелей и организаций самого сомнительного характера. Многочисленные визиты зарубежных мусульманских делегаций в пределы России все чаще сопровождались скандалами и вносили дополнительную остроту в борьбу между соперничающими мусульманскими центрами. Особо одиозных иностранных гостей вроде лидера американской «Нации ислама» Луиса Фаррахана удавалось депортировать, однако проблемы это не решало — российская умма все быстрее попадала под зарубежное влияние, а ее лидеры все чаще ставили добрые отношения с зарубежными спонсорами выше лояльности властям своей страны. При этом никаких обещанных «мусульманских» инвестиций в российскую экономику не поступало.

Нападение банд Басаева и Хаттаба на Дагестан и последовавшие за ним террористические атаки в Москве и Волгодонске наглядно показали, что проблема ваххабизма в стране стоит по- настоящему остро, а международные экстремистские и террористические организации добрались даже до самых незначительных и периферийных мусульманских общин. С этого момента федеральная власть начала масштабную кампанию по искоренению нетрадиционных для России форм ислама, в рамках которой была пресечена деятельность наиболее одиозных организаций, а также запрещена их пропагандистская литература. Большая часть каналов поступлений зарубежной помощи российским мусульманам была ликвидирована или взята под контроль властей, создавших для этой цели Фонд поддержки исламской культуры, науки и образования.

С 1999 г. МИД России стало внимательнее отслеживать внешние контакты российских мусульманских лидеров, многие из которых не скрывали своих симпатий к экстремистам. В 2000 г. лидер думской фракции «Рефах» и генеральный директор Исламского культурного центра России Абдул-Вахед Ниязов во время своего визита в Турцию от имени Государственной Думы РФ публично выразил поддержку антиправительственной исламистской партии «Фазилет», что было замечено российскими властями и самым пагубным образом сказалось на его политической карьере².

С середины 90-х гг. XX в. крупнейшие мусульманские структуры России стали публично реагировать на особо важные для них международные события — в первую очередь, на ситуацию в Палестине. Тогда же их особую озабоченность стал вызывать рост исламофобии. Со временем мусульманские дипломаты нового поколения смогли добиться ряда успехов, установив контакты с наиболее влиятельными международными мусульманскими организациями и инкорпорировав в них своих представителей. Мусульманские лидеры Северного Кавказа в ходе своих зарубежных визитов смогли убедить многих влиятельных единоверцев в том, что Россия — не враг исламскому миру, и война в Чечне не носила религиозного характера³.

В 1997 г. была создана Международная исламская миссия, ставшая правопреемником Отдела международных связей мусульманских организаций СССР. Ее лидеры Тагир Халилов, Сабир Мамедов и Шафиг Пшихачев при активной помощи азербайджанского Управления мусульман Кавказа смогли запустить процесс интеграции мусульман СНГ, промежуточным итогом которого стало создание в июне 2009 г. Консультативного совета мусульман СНГ во главе с шейх-уль-исламом Аллахшукюром Паша-заде.

Накопленный мусульманскими дипломатами опыт облегчил работу МИД России, с 2003 г. ставшему уделять особое внимание исламской тематике. К 2010 г. исламское сообщество России окончательно интегрировалось в мусульманский мир, при помощи властей оптимизировав свою международную деятельность и приобретя определенный иммунитет к деструктивному зарубежному влиянию. Поэтому вряд ли можно согласиться с мнением отставного советника президента Татарстана Рафаэля Хакимова, который заявлял, что «поездки муфтиев и имамов по разным странам просто бесполезны»⁴.

В середине июля 1992 г. в Казани и Набережных Челнах торжественно прошел Всемирный форум деловых кругов и мусульманских деятелей, ставший первым мусульманским саммитом в постсоветской России. Последствия форума, правда, оказались не очень позитивными — состоявшееся в его рамках открытие набережночелнинской мечети «Таубэ» стало исходной точкой раскола ДУМЕС, руководство которого было вынуждено всецело сконцентрироваться на своих внутренних проблемах.

В период наиболее острой фазы раскола исламского сообщества России в 1992-1996 гг. как старые, так и новые мусульманские структуры почти не реагировали на события за пределами России и поддерживали контакты с зарубежными единоверцами в первую очередь с целью привлечения средств. Участие мусульманских лидеров России в серьезных мусульманских конференциях и богословских собеседованиях быстро со шло на нет, поскольку их организаторы зачастую просто не знали, кого позвать, — Отдел международных связей мусульманских организаций СССР, долгие годы бывший их главным партнером, фактически прекратил свою деятельность.

До 1997 г. все публичные заявления, обращения и выступления мусульманских лидеров России касались сугубо внутрироссийских тем. Международная политика мало волновала сконцентрировавшихся на междоусобной борьбе муфтиев и лишь в единичных статьях их газет делались попытки переоценить роль российской уммы в новом однополярном мире.

Среди российских муфтиев наиболее благоприятные условия для расширения международных контактов получил глава ДУМ Европейской части России и Совета муфтиев России Равиль Гайнутдин. Именно подконтрольную ему московскую Соборную мечеть в первую очередь посещали делегации мусульманских стран, в том числе и высшего уровня. Базирование Гайнутдина в Москве значительно облегчало ему работу с посольствами и иными представительствами стран-членов ОИК, а также делало его оптимальной кандидатурой для приглашения на мероприятия по линии МИД. Так, в январе 1994 г. Гайнутдин был приглашен на прием в честь президента США Б.Клинтона, который даже поинтересовался его мнением по палестинской и боснийской проблемам⁵.

ДУМЕР стал одним из первых муфтиятов, создавших полноценное подразделение, курирующее международное направление. В 2007 г. оно было преобразовано в Международный департамент Совета муфтиев России, который в настоящее время объединяет в себе шесть отделов: отдел международных связей, отдел хаджа и умры, отдел экономических программ, отдел образования за рубежом, отдел перспективных программ и переводческий отдел⁶.

В марте - апреле 1995 г. муфтий Равиль Гайнутдин в составе делегации МИД России посетил Египет, Сирию, Израиль и Ливан, повстречавшись с местными политиками и духовными лидерами. Данная поездка наглядно показала, что российским муфтиям необходимо повышать свои знания арабского языка, поскольку собеседников Равиля Гайнутдина откровенно шокировал тот факт, что он общается с ними через православного по вероисповеданию переводчика⁷. Тем не менее с этого момента российских муфтиев начали систематически включать в состав правительственных делегаций, выезжающих в мусульманские страны.

Среди зарубежных стран наибольший интерес к российскому исламу проявляли Саудовская Аравия, Турция и Кувейт. Именно их правительственные и неправительственные организации первыми закрепились в России и «замкнули на себя» большую часть местных мусульманских центров. Особый интерес они проявляли к сфере образования, а также издательской деятельности. При этом планка такой работы изначально ставилась весьма высоко — 14 ноября 1995 г. был подписан протокол об открытии Отделения исламоведения в Институте стран Азии и Африки МГУ под патронажем саудовского принца Наифа Бен Абдель Азиза аль Сауда⁸.

Повышенный интерес к российскому исламу проявляли не только сунниты, но и шииты. При посольстве Исламской Республики Иран в Москве были созданы Культурное представительство и Фонд исследований исламской культуры, сконцентрировавшиеся на улучшении имиджа Ирана и издании религиозной литературы. В сфере образования иранцы предпочли сотрудничать с Советом муфтиев России, совместно с ДУМАЧР создав мусульманский колледж «Расуль-Дкрам» и подписав договор с ДУМЦЕР об обучении российских студентов в исламском университете города Гургана⁹.