Роман Силантьев – Мусульманская дипломатия в России. История и современность (страница 53)
Тем не менее один мусульманский депутат все-таки смог пройти в Госдуму IV созыва. Им оказался бывший активист ИПВ и близкий сподвижник Мукаддаса Бибарсова Шамиль Султанов, получивший проходное место в списках блока «Родина»93. Впрочем, сам этот блок никакой симпатии у мусульманских лидеров не вызывал и периодически подвергался критике за ксенофобские и националистические выступления94.
Впрочем, до президентских выборов 2008 г. Совет муфтиев старался не вступать в конфронтацию с властями и позиционировал себя как всецело проправительственную организацию. В марте 2007 г. представительная делегация Совета муфтиев во главе с Равилем Гайнутдином и Абдул-Вахедом Ниязовым посетила все республики Северного Кавказа, Краснодарский и Ставропольский края, а также Ростовскую область, повстречавшись с местными мусульманскими и политическими лидерами. Это турне было призвано показать, что влияние Совета муфтиев в полной мере распространяется и на зону юрисдикции Координационного центра мусульман Северного Кавказа, однако его главным событием стал лишь очередной скандал вокруг строительства православного храме в Беслане95.
В преддверии парламентских выборов Совет муфтиев России и союзные ему структуры традиционно проявили наибольшую активность на этом поле. Председатель Попечительского комитета Совета, авторитетный в определенных узких кругах бизнесмен Фарит Фарисов попробовал баллотироваться от «Справедливой России», заняв первое место в ее региональном списке от Чечни. Другой близкий к Совету муфтиев России банкир Адалет Джабиев стал членом «Союза правых сил», получив первое место в региональном списке по Пензенской области. Его уход в политику явно стал следствием репрессий против основанного им «Бадр-Форте-Банка», в конце 2006 г. лишенного лицензии за неоднократные нарушения Закона «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма»96.Естественно, что никто из них в Думу не прошел.
Третьим «мусульманским» кандидатом оказался президент Исламского культурного центра России Абдул-Вахед Ниязов, решивший не изменять своим принципам и сохранить верность «Патриотам России». В их списке он занял первое место по Республике Татарстан. Конечно, никаких шансов вновь стать депутатом Госдумы у Ниязова не было, однако благодаря муфтию Равилю Гайнутдину он смог найти для себя новую перспективную нишу в политике.
18 ноября 2007 г. на очередном заседании Совета муфтиев России была поддержана инициатива Исламского культурного центра России по созданию Общественного движения «Мусульмане в поддержку президента Путина» и муфтий Равиль Гайнутдин «благословил Абдул Вахеда Ниязова — президента ИКЦ — общественного крыла СМР организовать это движение и обеспечить его вхождение во Всероссийское общественное движение в поддержку президента Путина»97.
Нельзя сказать, что это решение порадовало всех членов Совета муфтиев. Многие из них хорошо помнили, что в 1991 г. Ниязов попытался выгнать Равиля Гайнутдина из Соборной мечети и расколол Исламский культурный центр, а в 1994 г. московский муфтий даже пожаловался вице-премьеру Сергею Шахраю, что Ниязов, «прибегая к различного рода махинациям и закулисным интригам, используя в своей неблаговидной деятельности финансовую поддержку различных зарубежных исламских центров, уже не первый год пытается создать параллельную религиозную структуру в обход официальных религиозных каналов», а также «крайне негативно воздействует» на Духовное управление мусульман Европейской части России98.
Впрочем, Равиль Гайнутдин быстро успокоил недовольных, подчеркнув, что со временем Абдул-Вахед Ниязов исправился, стал помогать Совету муфтиев деньгами — например, спонсировал его собственную поездку в Китай, в связи с чем ему можно доверить всю общественную и политическую сферу деятельности Совета муфтиев. После этого председателю Совета муфтиев осталось только убедить в благонадежности «исправившегося» Ниязова партию власти и Администрацию Президента.
Следует заметить, что идея активно призвать действующего президента остаться в политике была придумана не Гайнутдином, а его бывшим учителем и наставником Талгатом Таджуддином. «Мы надеемся, вы и дальше останетесь в политике, в политической жизни. Это желание многих наших соотечественников. В какой мере это будет—будущее покажет»,—заявил глава Центрального духовного управления мусульман России на встрече с В.В.Путиным 8 ноября. С Таджуддином полностью солидаризировался и лидер мусульман Северного Кавказа муфтий Исмаил Бердиев, заметивший, что «я раньше уже выступал и говорил о том, что вам уходить нельзя. Сейчас мы видим, что вы намерены остаться в политике, и это нас радует. Поверьте, на Кавказе вы всех обрадовали»99.
В будущем, по всей видимости, роль исламских партий в истории российской уммы заметно снизиться. События последних пятнадцати лет наглядно показали, что вреда от них значительно больше чем пользы, что, впрочем, справедливо и для других религиозно ориентированных политических структур.
Люди, непосредственно виновные в развитии опасных процессов в мусульманских регионах России, декларируют приверженность дер- жавности и евразийству?
Чтобы объяснить этот кажущийся парадоксальным факт, нужно обратиться к другому пониманию «евразийства», которое взяло на вооружение одно из атлантистских государств — Турция для скрытого продвижения своих интересов на постсоветском пространстве. В начале 90-х гг. XX в. в печать неоднократно просачивались сведения о том, что Турция и не скрывает того, что «считает себя особо ответственной за российские регионы, имеющие тюркское население, и что она и впредь намерена делать все, чтобы держать их в фарватере своей политики». Были и более откровенные, и детальные заявления и планы, отдающие «нафталинным» пантюркизмом. И действительно, Турция не только делала и делает все, чтобы переориентировать тюркские и мусульманские республики СНГ на себя, но и активно спонсирует различные организации и движения в регионах России, продвигая нужных политиков к ключевом должностям и лоббируя свои интересы.
Теперь вспомним, что любимым занятием означенной троицы, на котором они построили свою политическую карьеру и «выбивали» средства из спонсоров — это выборы. По собственному признанию Ниязова «Рефах» поддерживал на выборах Виктора Черепкова, Амана Тулеева, Минтемира Шаймиева. Если добавить к этому захват ключевых постов в исламских организациях и учебных заведениях — получим картину построения структур, способных жестко влиять на внутренние процессы в этих регионах.
Мы живем в пору наглого политического лицедейства, когда зло, чтобы пробиться во власть мимикрирует и рядится в «исламские» или «евразийские» одежды — и нам, избирателям, надо знать, кто под маской, чтобы не обмануться100.
Международная дипломатия российских мусульман в новейший период
Первые самостоятельные зарубежные контакты мусульмане СССР предприняли, по видимости, еще в 1988 г., когда духовные лидеры Азербайджана и Армении шейх-уль-ислам Аллахшукюр Паша-заде и патриарх-католикос всех армян Вазген I при посредничестве Всемирного совета церквей и Русской Православной Церкви провели миротворческие переговоры в швейцарском городе Монтре. К этому времени Совет по делам религий СССР сильно деградировал и уже не мог влиять на политику крупнейших религиозных общин.
С 1989 г. духовные управления Средней Азии, Северного Кавказа и Закавказья стали отправлять первые группы студентов на обучение в зарубежные медресе, самостоятельно выбирая себе партнеров в арабских странах и Турции. После восстановления в январе 1990 г. дипломатических отношений с Саудовской Аравией духовные управления начали напрямую договариваться с саудовской стороной об организации хаджа.
В 1991 г. Саудовская Аравия через Исламский банк развития выделила всем четырем советским ДУМ по полтора млн долларов США гуманитарной помощи, надеясь завоевать их доверие и получить преференции в начинающемся процессе реисламизации1. Данный транш не согласовывался с властями распадающегося СССР, и духовные лидеры мусульман оказались вправе решать сами — брать эти деньги или нет. Самые мудрые из них решили не рисковать.
После распада СССР исчезла даже видимость государственного контроля над мусульманами постсоветского пространства. Головокружительные перспективы на международной арене открылись не только перед духовными лидерами высшего эшелона, но и региональными имамами — зарубежные мусульмане не признавали никаких властных вертикалей и были готовы работать напрямую даже с отдельными общинами, тем более, что Отдел международных связей мусульманских организаций СССР лишился большей части своих функций.
Первоначально международные контакты российских мусульман служили для достижения трех главных целей: привлечения средств на возрождение ислама, оптимизации хаджа и обучения студентов в зарубежных медресе. Образовавшиеся после раскола ДУМЕС и ДУМСК новые муфтияты оперативно обзаводились международными отделами, неопытные руководители которых были готовы сотрудничать с любой зарубежной мусульманской организацией. В этот момент главным критерием авторитетности и надежности зарубежных спонсоров являлась их платежеспособность.