Роман Силантьев – Мусульманская дипломатия в России. История и современность (страница 28)
Председателем конгресса был избран представитель Хиджаза, а вице-председателями — глава индийской делегации и муфтий Ризаэтдин Фахреддин. Главной темой этого высокого собрания стал вопрос о независимости мусульманского мира и об объединении мусульман в рамках Всемирного мусульманского конгресса, который было решено сделать постоянно действующей организацией и ежегодно созывать его съезды либо в Мекке, либо в «мусульманской стране, не подверженной иностранному влиянию»1Ь5. Обсуждение столь глобального вопроса совсем затмило тему халифата, которая на Конгрессе вообще не поднималась. Не поднималась она и впоследствии, что, безусловно, расстроило планы Великобритании использовать восстановленный халифат в своих целях. «Участие мусульман СССР на Конгрессе в значительной мере способствовало успеху последнего», — с удовлетворением отмечали потом советские дипломаты166.
На Всемирном мусульманском конгрессе была затронута важная тема взаимоотношения основных течений ислама, поставленная на повестку дня в связи с вопросом о степени доступности святых мест Хиджаза для всех мусульман. Памятуя об исключительной нелюбви ваххабитов ко всем инакомыслящим мусульманам, в особенности к шиитам[9], глава Ассоциации улемов Индии Мухаммед Кефаятулла предложил разрешить мусульманам молиться в Мекке согласно их традициям. Эта инициатива вызвала яростные возражения принимающей стороны, однако индийцев поддержали афганская и советская делегация. В итоге было принято решение ограничить нетерпимость ваххабитов в отношении других мусульман в период посещениями ими Мекки и Медины. С определенными оговорками эта практика сохраняется до сегодняшнего времени — шиитов в Саудовской Аравии не любят, но терпят. Правда, только шиитов-джафаритов167.
Вполне возможно, что дискуссия о равноправии шиитов и суннитов и веротерпимости внутри ислама стала первым шагом к принципиально новому направлению мусульманской дипломатии — систематическому диалогу между исламскими течениями, обычно именуемому сейчас сближением мазхабов. Как видно из материалов конгресса, российские мусульмане, уже имевшие успешный опыт суннито-шиитского диалога в Закавказье внесли заметный вклад в начало оздоравливающего исламский мир процесса. «Ритуальные противоречия и различие течений разъединили мусульман. Сосредоточтесь на восстановлении между ними согласия и сотрудничества в главных вопросах и общих интересах и избегайте того, чтобы различия культов или рас стали поводом для раздоров в Исламе», — подчеркивал в обращении к делегатам Конгресса король Ибн Сауд168.
Таким образом, при непосредственном участии мусульманских лидеров СССР и советских дипломатов государство Ибн Сауда громко заявило о себе как о ведущей мусульманской державе, причем державе, созданной вполне законным путем. Особенно важной здесь выглядела победа ваххабитов над хашемитами, которые были сначала изгнаны их Хиджаза, а впоследствии — и из Ирака, сохранив свою власть только в Иордании. Дом потомков Мухаммеда не был представлен ни на каирском, ни на мекканском конгрессе, которые ознаменовали не только конец эпохи халифата, но и ослабление высшей элиты исламского мира. Таким образом, советская дипломатия и руководство ЦДУМ внесли серьезный вклад в изменение хода истории всей мусульманской цивилизации169.
Главные плоды своего успеха Саудовская Аравия пожала в 1969 г., когда она выступила учредителем ОИК и заставила признать свое первенство большинство мусульманских стран. Другое дело, что для советских мусульман участие во всемирном мусульманском конгрессе положительных последствий не имело — вскоре южные границы СССР были закрыты, что сделало невозможным совершение хаджа, а в 1938 г. после расстрела оказавшегося «врагом народа» Керима Хакимова была отозвана советская дипломатическая миссия из Саудовской Аравии170.
Со временем Саудовская Аравия перешла под контроль Великобритании, а затем и США. На этом направлении советская дипломатия потерпела сокрушительное поражение, что стало особенно заметно во время Афганской войны. Впрочем, многие эксперты по исламу в СССР и не имели особых иллюзий насчет возможности вовлечения Саудовской Аравии в советскую орбиту и обосновано полагали, что английский резидент Лоуренс Аравийский не зря поднимал аравийских бедуинов на войну с Турцией, и что Великобритания сохранила серьезные рычаги влияния на короля Ибн Сауда.
«Мекка является центром международных сношений мусульманского мира и первоисточником религиозных сил учения ислама. Она является рассадником панисламизма и, кроме того, расположена в районе английского влияния. В силу указанного, совправительство в годы Гражданской войны не разрешало желающим совершить хадж выезда за границу», — так органы ОГПУ мотивировали запрет на паломничество в Мекку, приводя практически те же аргументы, что и их коллеги в XIX в.171 Показательно, что в своем отчете-интервью о Мекканском конгрессе муфтий Ризаэтдин Фахреддин искренне радовался тому, что «революция сделала смешными все страхи перед такими выдуманными жупелами, как “панисламизм” и пр.». Радость муфтия оказалась преждевременной — идея любой ценой уменьшить зарубежное влияние на российский ислам оказалась актуальной при любой власти и до сих пор она весьма востребована профильными чиновниками и силовыми структурами172.
Считаю нелишним упомянуть, что журнал «Ислам» со дня своего выхода держался, с одной стороны, направления, принятого пользующимся авторитетом в мусульманском мире Востока прогрессивным духовенством, а с другой стороны, оставался в пределах строгой лояльности по отношению к советской власти. Ввиду чего журнал успел приобрести популярность в граничащих с СССР мусульманских странах и служил наглядным опровержением и неоспоримым ответом на провокационные выходки империалистической прессы и агентов империализма, пытающихся дискредитировать советский режим.
Слова мои могут подтвердить полпреды и консулы СССР в Турции, Гиджазе и Китайском Туркестане. Нам известно, что преподнесение нами собрания 24 номеров журнала «Ислам» бывшему в нынешнем году гостю СССР — афганскому падишаху Аманулле-Хану, свободно владеющему тюркским языком, удостоилось его особого внимания и произвело на него благоприятное впечатление, как мусульманина, воочию видящего доказательство веротерпимости в Советском Союзе.
По всему этому я весьма склонен думать, что факт прекращения издания этого журнала, имевшего уже круг читателей в зарубежных мусульманских странах, произведет и там нежелательное впечатление171.
Живой интерес к конгрессам в Каире и Мекке стал не первым обращением советских органов к «халифатскому вопросу». Еще в годы Первой мировой войны «Британская мусульманская ассоциация» выступила с антигерманской декларацией, в которой помимо Германии резкой критике была подвергнута Турция и конкретно ее халиф. За вероломный призыв ко всем мусульманам мира объявить джихад не только России, но и Великобритании с Францией халиф был назван пособником шайтана, в роли которого, по мнению авторов декларации, выступал лично кайзер Вильгельм II[10]. «Из того, что нынешний турецкий султан называет себя «халифом ислама», не будучи избран на этот
После откровенного признания в том, что весьма многочисленные мусульмане британских колоний признают только «правильного», проанглийски настроенного, халифа, стало ясно, что вопрос о будущем халифата становится существенным фактором мировой политики. По мнению Д.Ю .Арапова, секретные бумаги Восточного отдела Коминтерна за 1921 г. свидетельствуют о том, что его сотрудники считали необходимым вступить в соперничество с Англией за право контроля над институтом халифата и содействовать появлению не проанглийского, а просоветского халифа175. С этим планом связывалось и приглашение в Россию зятя последнего турецкого халифа Энвера- паши, которого советское руководство надеялось использовать для развертывания массового движения мусульман против английского колониализма.
Энвер-паша был видным турецким военачальником и политическим деятелем. Именно он стоял у истоков младотурецкой партии «Иттихад ве теракки» и принимал активное участие в Революции 1908 г. После победы младотурок Энвер-паша был назначен военным атташе в Берлине, где подпал под влияние кайзера Вильгельма II и приобрел репутацию последовательного германофила176. По возвращении на родину он принял участие еще в нескольких переворотах и в 1913 г. стал военным министром Турции. Именно Энвер-паша настоял на вступлении Турции в Первую мировую войну и пропустил в Черное море немецкие крейсеры «Гебен» и «Бреслау». Во время войны он прославился планами отторжения от России всех тюркоязычных регионов и катастрофической для турок кампанией в Закавказье в 1914-1915 гг., завершившейся Саракамышским разгромом177.