Роман Шмыков – На ночь глядя (страница 9)

Гору отсюда видно лучше. Какая-то пародия на таковую, если честно, лишь холм с острым пиком, но он, кажется, является самой высокой точкой на острове. Надеюсь, с неё мы увидим всё, за чем шли через густые изнуряющие джунгли. Виктор нареза́л круги вокруг меня с Александром. Будто акула, не мог находиться без движения, желая каждый раз давать мышцам нагрузку. Вены на его висках вспухли, он постепенно ускорял шаг, пустившись чуть ли не в трусцу.

— Витя, ты как? — Александр привстал и обратился к нашему товарищу. Тот всё ещё ходил кругами, но уже сбавил темп.

— Я? Никак. Извините, нехорошо себя чувствую.

Виктор сделал ещё несколько шагов и упал лицом вниз со всей высоты своего роста. Мы рванули к нему и тут же перевернули кверху. Солнце осветило рассечённый лоб, вот только крови не выступило. Желтоватый череп выглянул наружу, и меня затошнило от этого вида. Я отклонился назад, рыгая пустым желудком. Александр хлопал Виктора по щекам. Тот тихо стонал, не открывая глаз и начиная трястись всем телом. Виктора вырвало чем-то белым, он начал задыхаться. Александр повернул его тело на бок и проследил за тем, чтоб голова Виктора не поднималась. Я лишь наблюдал, не веря в происходящее. Его рвало и рвало. Тонкая склизкая струйка текла к разлому в камнях, блестя и переливаясь разными цветами. В моих глазах помутнело, я чихнул, закрывшись рукой. На ладони проблеснули белые капли, такие же, какие были на лице уже изрядно побледневшего Виктора. Я подскочил на ноги и бросился к горе. Что мной двигало? И сам не знал. Земля начинала подниматься вверх, и вскоре я помогал себе руками, чтобы продолжать путь. Трава закончилась, теперь одни камни, с пальцев сползала кожа, лишь бы не упасть и не начать всё сначала. Солнце жгло мокрую под рубахой спину. Я дышал и видел, как слюна у меня тянулась от губы до земли, будто паутина, путающаяся в руках и ногах. Хрипел и двигал всеми конечностями, чтобы побыстрее забраться выше. Оказавшись на пике, чуть не свалился на ту сторону, набрав немалую скорость. Лёг животом на верхушку, вдыхая пыль от потревоженных камней горы.

Внизу слышался голос Александра. Возможно, он звал меня, возможно, это просто крик. А ещё может быть я бредил и думал лишь, что слышу кого-то. Поднял голову и не поверил глазам. Наш лагерь так близко от горы, будто мы и не отходили от него. Тут же выяснилось, что остров не больше футбольного поля, а мы же так долго ползли сюда! Нет, это обман зрения, такого не может быть! Внизу Александр всё ещё держал Виктора, уже двигающегося самостоятельно. Они метрах в пятнадцати от меня, а показалось, что наблюдаю с Эвереста. Я внезапно проникся ненавистью к этому острову. Отсюда он выглядел игрушечным, пластмассовым, собранным руками небрежного ребёнка. Это оскорбительно, унизительно, я плюнул себе под ноги, пустив и соплей вместе с этим жестом. Иди ты нахуй, остров, со своими пальмами и песком без камней!

Я поспешно спустился и привалился животом к земле. Рядом сидели Виктор и Александр. Они качались из стороны в сторону и издавали какие-то звуки, мыча из-за закрытых губ.

«Сука! Ты где вообще, нормально?! Я вот стоял там, а ты ждал, когда я принесу его. По-твоему, так поступают хорошие специалисты? Я тебе покажу, как издеваться надо мной, осёл, тебе дам знать, когда всё закончу и напишу СМС. Дождёшься, милый. Смотри, что там, в пробирке! Скорее позови начальника, этого просто не может быть! Я заберу это себе!»

Меня вырвало.

Александр опять помогал, но в этот раз не Виктору. Я слышал свой голос, звучащий будто в чужой голове. Отдалённый, насмешливый, настырно предлагающий о чём-то вспомнить.

— Надо уходить отсюда. Гена, что ты увидел с горы?

Я мотнул головой, попытавшись встать. Виктор помог, и меня на руках потащили обратно. Вокруг примятая трава и знакомые, казалось, пальмы, но уверенность, что мы идём правильной дорогой, постепенно покидала меня. Потом она пропала и в остальных. Меня бросили в зелень как слишком тяжёлый мешок со скарбом. Я взвыл и ударил кулаком по сладкой траве, оказавшейся во рту.

«Эй вы, там, помоги встать!»

Александр словно распознал мои мысли и подкинул на своих руках, как ребёнка, и повёл дальше. Виктор бегал туда-сюда, то обгоняя нас, то отставая на несколько шагов. Пальмы редели, впереди виднелся пляж. Там костёр, там люди, но будто совсем другие. Глазами я искал Сергея Витальевича и Светлану, но никак не мог найти, от чего тут же пустил слезу. Они нас бросили и уплыли? Спаслись? Так и знал, что они трахаются за моей спиной!

Александр скинул меня у сгоревших поленьев и сам свалился рядом. Виктор побежал дальше, ринувшись всей прытью в океан. Он не вернулся, и я так и не понял, что с ним. А что вообще случилось с нами?

10

Меня опрыснули тёплой водой. Солёный привкус остался на губах и в носу. Мерзкое ощущение. Я лежал на том же месте, где меня бросил Александр. Сам он валялся рядом, его спина еле заметно двигалась при дыхании могучего мужчины. Сейчас он выглядел как ветхий старик, еле осиливший поход к соседнему дому. Я продрал глаза и привстал.

— Что с вами случилось?

Это была Светлана. Даже не сразу узнал её. Былые локоны превратились в серые верёвки, падающие вниз. В глазах пустота, а изо рта воняет. Я отклонился, чтоб не чувствовать такого разбега между воспоминаниями и реальностью. И правда стало противно.

— Мы дошли до горы, я забрался туда и осмотрел остров.

— И что там?

Чей это был голос — чёрт его знает. Вокруг собрались выжившие и лишили солнца. Даже холодно стало, покинутому нашей общей звездой. Её хотят забрать у меня, как забрали волосы у Светланы? Не позволю им, ну уж нет, не позволю! Я резко встал и кого-то ударил макушкой. Перед глазами побежали круги, и, не сделав и двух шагов, я снова свалился, набрав полный рот травы и земли. Как чёртов экскаватор прошёлся зубами. Вроде вкусно даже, как минимум не так плохо, как можно подумать.

— Не трогайте его!

Она опять кричала. Я могу узнать этот голос лишь по повышенным тонам. Ничего другого о ней не помню, хотя мы перекинулись парой слов и раньше. Владислава встала надо мной, закрыв своей тушей ото всех.

— Поднимите парня и отнесите в тень под священным деревом!

О каком дереве она говорит? Про пальму? Меня в восемь рук оттащили именно под неё. Для кого она священная? Для этих сумасшедших, наверное, и лопух — апостол. Подошли белокурые брат с сестрой и сели каждый по обе стороны. Они взяли меня за руки и склонили головы. На их макушках что-то сверкнуло в свете солнца, и я посмеялся сам не знаю от чего. Они что-то скрывают, это точно.

— Принесите ему воды, омойте голову и руки. Потом снимите обувь и омойте ступни.

Владиславу все беспрекословно слушались, это было странно наблюдать. Пока Александр валялся в отключке, она тут же забрала его лидерство и воспользовалась им со всех сил. Вячеслав наблюдал со стороны, следил за каждым, кто сновал туда-сюда — от океана и ко мне, туда и обратно. Жирдяй улыбался поверх своей короткопалой руки, еле закрывающей огромную неприятную рожу. Он мне не нравится.

Молодые ребята сняли с меня обувь и вымыли ноги, не обделив вниманием ни одного пальца. Чертовски щекотно, но я будто застыл и не двигался, совершенно не мешая совершать надо мной эти процедуры. Девочка, София, кажется, громко шептала что-то на незнакомом языке. Владислава подхватила эти речи, только намного громче. Люди вокруг расступились, оставив меня практически наедине с семейкой религиозных безумцев. Я смотрел им в глаза попеременно, пытаясь найти ответ хотя бы на один вопрос, просил о помощи, хоть и не двигал губами. Всем плевать на меня. И даже тем, кто так старается изо всех сил сделать вид, будто это не так.

— Покажите его голову!

Владислава не прекращала кричать даже тогда, когда все остальные молчали. Пальмы не шелестели на ветру, океан совсем притих, люди крепко сжали рты, не издавая ни звука. Всё прислушалось к этой женщине, держащей раскрытую книгу с уродливым крестом на пожухлой обложке. Мальчик подошёл и силой опустил мою голову. Кажется, он разглядывал макушку, раздвигая в стороны волосы. Резкая боль стукнулась о зубы и вернулась обратно к самому темечку. На лоб что-то стекло и капнуло на штанину. Это была кровь. Поганый мальчишка отошёл от меня, и только теперь я увидел в его руках перочинный нож.

И даже когда Александр спросил, неужели его никто не услышал? И что сейчас с самим Александром? Я повертел головой, но его тело, видимо, где-то спрятали. Все смотрели на одного меня, и по лбу моему стекали тонкие багровые струйки. Я поднял руку, чтобы ощупать рану, но подскочила Софья и не позволила сделать этого.

— Подожди… — Она шепнула еле заметно. От неё пахло мятой, парфюмом и девственностью. — Не двигайся. Позволь нам посмотреть…

Девочка опустила мою голову, но нежно, совсем не так, как сучий недомерок, что приходится ей братом.

— Нет, мам, там ничего.

— Христианская по́гань!

Владислава выкрикнула эти слова и поспешила пропасть в чаще джунглей. За ней последовали вся её семья и часть выживших из лагеря. Бо́льшая часть, кстати говоря.

Подбежала Светлана и прижала к моей окровавленной макушке грубо оторванную часть своей юбки. Её рана зажила, а вот мою она решила обмокнуть тряпкой, пропитанной океанской водой. Жгучая боль заставила дёрнуться и оттолкнуть Светлану. Она упала, её бёдра оголились. Я посмотрел ей между ног и потом в глаза. Они намокли, я ощутил себя виновным в чём-то. Светлана убежала за короткие пальмы, растущие у берега. За ней рванул Сергей, сверкая пятками. Ну и ладно, будто я не догадывался.