Роман Шмыков – На ночь глядя (страница 6)

4

Я открыл глаза, увидел чистое небо и ничего кроме него. Потом в синеве без единого облачка показалось пятно. Оно издало птичий вой. Затем, отрастив крылья, пятнышко слегка увеличилось и пропало за краем моего взгляда. Ушей коснулись звуки брызг и слегка раздражённой водной глади. Маленькие песчинки перекатывались и смешивались с музыкой пенящихся волн. Подул ветер, холод пробежал по моим мокрым конечностям, тут же наполнившихся тупой болью. Я зажмурил глаза и пропал в своей же голове. От одного виска до другого прыгал назойливый колокольчик, пряча каждую мысль подальше куда-то в затылок, где кожа жглась особенно сильно. Я попытался поднять руку, чтобы ощупать больное место, но сил не хватило, и я остался лежать.

Голоса появились и тут же пропали. Я перестал чувствовать себя совершенно покинутым в этот момент. Люди где-то рядом, а значит, что всё не так уж плохо. Может, они помогут мне? Наверное, кому-то намного хуже, и ему оказывают помощь. Ничего, потерплю. Кажется, я более-менее в порядке. Ну да.

Взрыв обдал жаром. Время замедлилось, и над моей головой полетели горящие обломки. Как кометы, видимые даже в дневном небе. Я загадал желание — закрыть глаза и очутиться в своей постели, поспать ещё немного. Боже, как же хочется спать.

Обломки падали вокруг меня, вздымая песок. Люди закричали, люди разбежались, их голоса растаяли, поглощённые ворчанием океана. Где я сейчас? Подо мной точно земля, хотя мы… мы же летели, а потом… там был грохот и огонь. И вот… мы все здесь. Где же остальные? Почему опять их не слышу? От ощущения беспомощности намокли глаза. Капельки еле вылезли и прокатились по щекам. Больше не получилось. Мимо пробежал человек и снова пропал, я его не видел, не слышал, совершенно не ощущал. Небо кружилось надо мной, и стая птиц вертелась прямо посередине, сужаясь в центре, как мишень. На лоб брызнула вода. Я потянулся за платком, но не нащупал его. Не нашёл и кармана, и пиджака, на котором он был. На мне одна рубаха? Получается так.

Живот зачесался, я поднял руку и утолил жажду. Немного больно было, но уже лучше. Потянулся и расслабился, просто выжидая, что же случится дальше. Послышался ещё один взрыв. Рядом пролетели несколько силуэтов, при этом крича будто под водой. Я слышал их слишком расплывчато, ощущая лбом надвигающуюся тьму, и, пропадая в этой тьме, чуял духи. Такие же были у Светланы.

5

Наверное, меня кто-то оттащил от берега, потому что я очнулся, спрятанный в тени тоненького дерева с пышной зелёной кроной, похожей на зонт. Сначала я ощупал землю под собой — влажная трава и земля. Пришлось сжать в руке несколько травинок и опереться локтями, чтобы подняться. В воде дымило метрах в ста от нас, собравшихся в одном месте. В океане что-то горело и из последних сил пускало вверх чёрные клубы́. Крыло самолёта медленно уходило ко дну, это я смог разглядеть, пока пламя доживало последние секунды.

Все началось с того, чем и закончилось в прошлый раз. Детский плач был сдавленным, но всё равно звучал громче окружающих его голосов. Я обернулся по сторонам, ощутив дикую боль в правом плече, будто мышцу разорвало, и лишь одной частью тела могу что-то сделать. Знакомых лиц нет, и не за кого зацепиться хоть сколько-то родного. Иностранец, который ругался со стюардессой, да, его помню. Он наматывал круги по песчаному пляжу и чертыхался на своём языке. Опять.

Я попытался встать, но чья-то сильная рука усадила меня обратно, взявшись за моё больное плечо. Это был мужчина в очках, и его залысина, мелькнувшая на солнце, помогла узнать пассажира, сидевшего передо мной в самолёте.

— Постарайся не двигаться. У тебя голова разбита, — шептал он своим бархатным голосом, — среди нас был доктор. Сейчас он поможет девушке и возьмётся за тебя.

Не о Светлане ли он говорил?

— Гена, очнулся! — ко мне подбежал Сергей и чуть не сжал в объятиях, резко остановившись в последний момент. — Я уж боялся худшего. Сам ни царапины не получил, а кого-то совсем того.

Из толпы на него шикнули, Сергей сбавил обороты. Он пускал слюни, когда особенно увлекался своими словами и вообще забывал делать вдох, от чего порой сипел, набирая полные лёгкие.

— Сергей Витальевич тебя притащил за ворот. Вообще не представляю, как эму это удалось. Он же проплыл почти тридцать метров, удерживая и тебя и себя на поверхности! Мировой мужик!

На Сергея опять шикнули, он решил спрятаться подальше в тени захудалого дерева, еле уместившего человек пять от силы.

Пока не думал — не болело. На затылке я ощущал неприятную пульсацию, а ногами — жар солнца. Сквозь маленькие листочки видно до безобразия чистое небо, в очередной раз поразившее. И даже птицы пропали куда-то. Мои стопы выбивались из тени и открывались дневному жару. Приятно, пусть хоть подсохнут. Я подвигал ими из стороны в сторону, боясь ощутить боль. Вдруг, что-то сломалось при… падении? Мы и правда упали?

— Серёж? — я позвал очень тихо, но меня услышали.

— Да, Ген? — Сергей подполз ко мне на четвереньках, прижавшись почти вплотную своим лицом к моему. Я даже ощутил запах из его рта — хлеб и огурцы.

— Что случилось?

— Один из пилотов выжил. Он сказал, ударила молния прямо в турбину, и самолёт начал падать. Ты ничего не помнишь?

— Почти. Кажется, я отключился практически сразу после взрыва.

— Мы долго падали. То набирая каким-то чудом высоту, то устремляясь вниз. Я думал, что умру от разрыва сердца, и не дышал почти до самого столкновения с водой.

— Сергей Витальевич и правда меня вытащил? — я до сих пор не верил ни в то, что выжил, ни в то, что мой уже пожилой, не отличающийся силой и выносливостью, руководитель сохранил мне жизнь. — А Светлана?

— Она тоже уцелела. С пилотом и ещё двумя молодыми парнями ушла разведать местность. Представляешь, упали у самого острова посреди чёртового океана! — На Сергея шикнули снова, но в этот раз он шикнул в ответ. — Ну ладно, не чёртового, а Атлантического.

Сергей резко замолчал, я проглотил ком слюны, оказавшийся будто последним, и сухость заполнила рот. Даже язык онемел.

— Остаться бы и Свете пока, но усидеть на месте — разве это она может? Бедняжка сильно ободрала ногу и вприпрыжку пристроилась к маленькой группе. Она как узнала, что ты выжил, как-то расслабилась даже, улыбнулась. А то смурная сидела, ждала, пока ты глаза откроешь. Я тоже подумал, что очнёшься, а потом отключишься уже без возврата, как женщина с ребёнком.

— Они погибли? — я вспомнил про резко прекратившийся плач и слишком быстро мотнул головой, тут же об этом пожалев.

— Малышка выжила. Вон, пищит не переставая, вся целёхонькая. А вот мамка её утонула. Не спасли, к сожалению. Она протянула руки вверх, поднимая своего младенца, а сама…

Мужчина велел Сергею буквально заткнуться, на удивление сам Сергей потупил взгляд и правда прекратил. Я представил, как это могло случиться, и теперь мысль никак не хотела покидать голову. Отвратительно, безумно отвратительно. Жаль всех тех, кто погиб столь ужасной смертью, а ещё жаль тех, кто выжил. Я не верю, что нам удастся спастись.

Доктор подбежал ко мне, и я даже хныкнул, пожелав присоединиться к погибшим. Мужские руки медленно и аккуратно перевернули меня, уложив на бок. Что-то холодное прикоснулось к затылку, и потом всё сильно зачесалось.

— Я вам промою рану, обработаю, но забинтовать особо нечем. Уже потратили до вас. Простите, пожалуйста. — Доктор искренне извинялся, и я, как, наверное, и большинство окружающих, не понимал, за что ему испытывать вину. Самолёт упал не из-за него. — Есть у кого-нибудь нож?

У меня округлились глаза, и я попытался улечься обратно на спину, но мне не дали. Я повторил попытку, и ничего. Бесполезно, слишком слаб.

— Я отрежу вам часть рукава и перевяжу голову. Вы не против?

Не против чего? Порвать мою любимую рубаху или намотать грязную тряпку на рану? Я по итогу промолчал. Кожи коснулось прохладное лезвие, и рубаха затрещала, открывая моё слегка худощавое тело нагретому воздуху. Я облизнулся, ощутив соль на губах, и убрал язык обратно. Лучше так не делать, а то аж лицо сводит, противно. Доктор закончил портить одежду и приподнял мою голову, чтобы обмотать её. Меня оставили на боку, после этого и правда полегчало. Я выдохнул спокойно, будто от затылка убрали медленно тлеющую спичку, перестав глумиться над моим столь унизительным положением.

Взрыв заставил вздрогнуть всех, волна воздуха добралась как оплеуха.

— Смотрите, тонет!

Кто-то крикнул, и я попытался привстать, но не вышло. Пришлось развернуться, не отрывая головы от прохладной травы, чтобы увидеть последние всполохи огня. Всё, и дым пропал. Окружающий мир резко погрузился в гнетущую тишину, я даже на секунду подумал, что оглох от взрыва, но потом зазвучали шаги. Люди разбредались в разные стороны, однако никто не пошёл к берегу, оставив его полностью открытым перед глазами. Теперь там только волны, вдалеке назревают тучи, прохладный ветер добрался до моего ссохшегося лица. Я опять машинально облизнул губы, собрал всю соль и уложил во рту, ощутив настоящий голод. Как-то пожалел даже, что через силу не перекусил в самолёте, пока была возможность. Хотя, кто мог знать, что это будет моим последним приёмом пищи?

7

К вечеру развели костёр. Группа ушедших разведывать остров вернулась ближе к сгущающимся сумеркам. Светлана, появившаяся из густых кустов последней, бросилась ко мне, лежащему недалеко от небольшого огонька, где вкруг собрались все выжившие. Я уже смог приподняться и обнять её в ответ, ощутив странное тепло на плече и всхлипывания девушки. Не ожидал этого, и даже как-то неловко стало перед Сергеем, сидевшим совсем рядом.