Роман Сенчин – Сквозь мрак забвения. Статьи, рецензии 2021 года (страница 3)
Выметалищиком сора назвать Лескова, конечно, нельзя. Он создал немало светлых образов, есть среди его героев и праведники. Но всё это очень сложные, с изломанными судьбами люди. Да и судьба самого Лескова ломалась не раз. Его дед по отцовской линии был священником, отец учился в духовной семинарии, но выбрал путь следователя по уголовным делам.
Впрочем, сыну старшее поколение дало большие знания о церкви, обрядах; Святое писание Лесков знал подробно. И потому, видимо, всю жизнь боролся за чистоту веры и чистоту жизни священников. «Мелочи архиерейской жизни», изданные в 1883 году, вызвали настоящий скандал. Автора уволили из Министерства народного просвещения, а книга была изъята из библиотек. Зато прогрессивная часть общества рукоплескала ему, хотя «Мелочи…» Лесков писал не для нее, отколовшейся от церкви, а для того, чтобы церковь укрепить.
И начинал свой писательский путь Лесков (печатавшийся тогда под псевдонимом Стебницкий) со скандала и обструкции. Первые его очерки приветствовали либеральные издания, но дебютный – «антинигилистический» – роман «Некуда» привел демократическое общество в негодование, посыпались угрозы. И Лесков уехал за границу.
В Париже написал сильнейшую повесть «Овцебык», за что был прощен читателями. Следом выходят «Леди Макбет Мценского уезда» и «Воительница» – трагические истории русских женщин. А потом он делает новый выпад против «нигилистов» – роман «На ножах».
Всю юность я искал эту позапрещенную, не вошедшую в собрание сочинений книгу. Прочитал уже студентом. Ничего лесковского в ней нет. Тусклый текст с запутанным сюжетом. Можно решить, что это неудачное подражание худшим страницам «Бесов» Достоевского, если не знать, что «Бесы» выйдут позже…
Зато после неудачного романа Лесков стал создавать один за другим живописные очерки, в итоге составившие его лучшую книгу – «Соборяне».
Лескова будет и дальше мотать из стороны в сторону. Рассказы-иконы будут чередоваться с рассказами-карикатурами. Вместе с сором он будет выметать и жемчужины; Много душевного жара уйдет у него на борьбу с Иоанном Кронштадтским. Но целью Лескова было не разрушение, а укрепление и православия и самой России…
Да, и фигура сложная, и проза непростая, требующая знания того времени, церковных канонов. В этом современному читателю, по-моему, может, здорово помочь недавно вышедшая в серии «ЖЗЛ» книга Майи Кучерской «Прозёванный гений».
Возвращение Николая Тряпкина
Эта книга вышла больше двух лет назад, но оказалась у меня только сейчас. Прочитал быстро – многие стихотворения мне знакомы, наверное, с детства. Николай Тряпкин без преувеличения и частого в таких случаях пафоса – поэт народный. Но при этом нешумный.
Жил без скандалов, умер не трагически, стариком. Биография, в общем, его популярности не способствовала. Писались стихотворения, выходили сборники. Некоторые стихи становились песнями, обретали свою отдельную судьбу. Может, это лучшая отрада для поэта – когда его произведения становятся фольклором. Кстати, у Тряпкина есть об этом короткое полушуточное стихотворение, написанное незадолго до смерти:
Книги Николая Тряпкина давно не выходили. По крайней мере, последняя, о которой я знаю, была издана в самом начале 00-х. И вот такой увесистый во всех отношениях том, вобравший почти половину его поэтического наследия. Наверное, символично, что книгу выпустило издательство еженедельника «Литературная Россия», постоянным автором которого был Тряпкин.
Кстати, «ЛР» было издано пятитомное собрание стихотворений и поэм Юрия Кузнецова. Причем с комментариями и вариантами. Такого же собрания, по-моему, ждут многие русские поэты второй половины прошлого века.
«Звездное небо», по словам составителя, Григория Шувалова, «может послужить отправным этапом к созданию полного собрания стихотворений поэта». Справедливо.
Книга состоит из разделов, каждый из которых соответствует прижизненному сборнику Тряпкина, начиная с дебютного – «Первая борозда» 1953 года и заканчивая одному из последних – «Разговор по душам» 1989-го, в котором большая часть произведений выходила впервые. Завершающий раздел – «Стихотворения, не вошедшие в прижизненные книги». Но, может быть, стоило выстроить произведения в хронологическом порядке…
Заявленный тираж книги 1000 экземпляров. Наверняка большая часть уже разошлась, но, думаю, настоящие почитатели поэзии Николай Тряпкина (в числе которых, знаю, немало и относительно молодых людей) сумеют найти этот том.
А закончить эту заметку хочется стихотворением 1970 года:
Проза в строчку и проза в столбик
Начинающих необходимо печатать. Практика мариновки, которая процветала с середины 1960 до конца 1980-х, лишила нас двух-трех поколений писателей. Поколения эти попросту скисли в ожидании увидеть свои книги и публикации в журналах. Да и поколение перестройки утонуло в цунами возращенной, ранее запрещенной литературы.
Единицы, не скисшие, не утонувшие, «пробившиеся», зачастую словно бы мстят нынешним молодым, определяя их в «литературный резерв».
В литературе не может быть резерва – всё более или менее талантливое нужно бросать на передовую. А там критики и читатели разберутся, кого можно и нужно читать, а кого нет. Тем более книги и толстые журналы нынче выходят у нас крошечными тиражами. Процветают разнообразные сетевые ресурсы, где как правило нет ни редактуры, ни корректуры. Этакий почти самиздат.
Тем ценнее коллективные сборники и отдельные книги тех, кто вступает на писательский путь, выпускаемые серьезными издательствами. Отлично, что Форум молодых писателей «Липки» с самого своего основания выпускает альманахи и книги начинающих. Этим занималась и премия «Дебют», а теперь «Лицей».
В конце прошлого года вышел в свет сборник лауреатов четвертого сезона премии имени Александра Пушкина для молодых «писателей и поэтов» «Лицей». В сборнике произведения шести лауреатов в номинациях «Проза» и «Поэзия». Назову их имена: Ринат Газизов, Сергей Кубрин и Екатерина Какурина в прозе, Александра Шалашова, Евгения Ульянкина и Борис Пейгин в поэзии.
(Тут, к слову, стоит вспомнить, что Пушкин был не только прозаиком и поэтом, можно подумать о введении еще хотя бы двух номинаций, пусть и разделив премиальный фонд не на шесть, а на двенадцать человек; для драматургов и литературных критиков премий у нас, скажем так, негусто.)
Особенно я рад за Сергея Кубрина. Даже не потому, что он стал лауреатом, а что написал такие замечательные рассказы. Простые по форме, но трогательные и порой трагические. Местами поразительно достоверные.
С Кубриным я знаком, хоть и шапочно, давным-давно. Помню его юношей, на вид этакого ботаника, автора маленькой школьной повести, герой которой, подросток, всеми шпыняемый, обворовывает магазин, чтобы стать своим…
Потом я с удивлением узнал, что Сергей ушел в армию. Именно ушел, а не попал. Еще сильнее удивился, когда мне сказали, что он устроился работать в полицию. Писать не бросил, но больших удач я у него не встречал. И вот – настоящая проза. Полноценная книга рассказов, объединенных одними персонажами, одной темой… Не принижая труда редакторов сборника, замечу, что не все отлично (например, в двух абзацах первого рассказа слово-паразит «достойно» (чего главное «достойно»?)), есть над чем поработать и автору. Но свою ноту, по-моему, он нашел. Не имею в виду, что теперь Кубрин должен писать о буднях следователей и оперативников, но именно та форма изложения, в какой написаны рассказы, меня очень сильно зацепила. И, видимо, не одного меня. Второе место премии «Лицей» тому подтверждение.
Но кроме радости при чтении сборника, столкнулся я с недоумением. Это подборка Александры Шалашовой, получившей первое место в номинации «Поэзия». Александру я тоже знаю довольно давно, и знаю как автора тонких, порой поистине ювелирных рассказов. И тут вдруг обнаруживаю среди поэтов со стихотворениями в форме… Верлибр это, кажется, называется, свободный стих. Александр Блок еще себя в нем пробовал. Но Александра Шалашова – прозаик от бога. И у нее получаются не верлибры, а проза в столбик. Вот один из примеров: