Роман Сенчин – Крым, я люблю тебя. 42 рассказа о Крыме [Сборник] (страница 62)

Парень кивнул.

— Я — поэт. Но это не мои стихи. Это стихи Макса Волошина. Я его обожаю! А вы?

— А я его никогда не читала…

Глаза случайного знакомого полыхнули таким неподдельным изумлением, что Але на секунду стало стыдно.

— Да вы что?! Это досадное упущение нужно восполнить! Черт, как жаль, что вы сегодня уезжаете! А то бы я вам показал настоящий Коктебель… Но вы мне должны обещать! Что вы обязательно почитаете Макса!

— Я обязательно его почитаю… — пообещала Аля. — А теперь простите меня, я хочу искупаться. В последний раз.

Аля начала снимать сарафанчик.

— Вы снова поражаете меня! Почему в последний? Разве вы не влюбились в Коктебель? Разве вы не собираетесь сюда вернуться?

Аля пожала плечами.

— Мой парень сказал, что есть места лучше… Сервис там и все такое…

Парень вскочил так быстро, что уронил бутылку, которая стояла у него в ногах. На гальке образовалось красное пятно, которое тут же слизнула волна. «Море тоже любит вино, — подумала Аля. — Надо будет в следующий раз ему налить». Аля представила себе, как выпивает на брудершафт с морем, и рассмеялась. Молодой человек подхватил бутылку, вернул ее в вертикальное положение и уставился на Алю, как на неведомую зверушку.

— Вы понимаете, что вы говорите?! Какой сервис?! Тут же место намоленное! Тут такие люди собирались!!! Цветаева, Эфрон, Булгаков, Мандельштам, Гумилев, Андрей Белый, Черубина де Габриак! Да всех не перечислишь! Вы в доме Волошина были?

Аля покачала головой:

— Нет. Стас сказал, что…

— Да в бороду вашего Стаса! Пойдемте! Пойдемте же, ну?! — Парень показал рукой в сторону красивого деревянного дома, который стоял рядом на набережной. Аля и Стас много раз проходили мимо него, но не зашли. Аля слышала, как из двора дома доносятся стихи, ей хотелось зайти, послушать, но Стас сказал, что поэзия — это удел слабых личностей и законченных идиотов… Аля сделала шаг назад.

— Пойдемте! — настаивал парень. — Я отведу вас туда! В это святилище муз!

Аля сделала шаг назад.

— Вы пугаете меня. И потом, еще очень рано. Там все закрыто…

Парень замер, глотнул вина.

— Простите меня… Но так нельзя… Может, вы еще успеете сегодня…

— Нет, — твердо сказала Аля. — Но я вернусь. Вернусь, чтобы сделать это. А сейчас я иду купаться.

Аля развернулась и вошла в воду. Вода обняла ее, заласкала, залюбила, заворожила.

…Аля легла на спину и закрыла глаза. Вода держала ее надежно и сильно, словно ласковые руки любимого мужчины. Но Аля вдруг подумала, что в руках Стаса она никогда не чувствовала себя так спокойно, уютно и уверенно… Само воспоминание о Стасе вдруг показалось ей неприятным: оно разрушало ее единение с морем. Аля открыла и снова закрыла глаза. На мгновение в глаза брызнул яркий солнечный свет, потому что солнце уже встало и сияло на небе своей радостной утренней красотой, а через мгновенье под закрытыми веками вспыхнули разноцветные круги и точки, которые закружились в бесконечном хороводе, унося Алю куда-то очень-очень далеко в глубь себя…

— Помогите! — из состояния, близкого к нирване, Алю выдернул мужской крик. Аля открыла глаза, перевернулась в воде на живот и закрутила головой по сторонам. Далеко в море виднелась голова парня. Она то поднималась над поверхностью воды, то исчезала. На берегу одиноко валялась пустая бутылка из-под вина. Аля глубоко вздохнула и стремительно поплыла в сторону тонущего.

…Потом они сидели на берегу, и Аля, тяжело дыша, отчитывала бледного и испуганного спасенного.

— Вы же нетрезвы! Зачем вы в море полезли?!

Парень отплевывался, откашливался и оправдывался.

— Да я решил заплыв устроить. В честь моей музы. Чтобы она никогда меня не покидала!

— Ваша девушка, что ли? — не поняла Аля.

— Да нет! Муза, которая помогает мне стихи писать! Если нет музы, нет хороших стихов, понимаете?!

— Вы чуть не утонули! — возмущенно сказала Аля. — Ради какой-то мифической музы?! А если бы я не успела доплыть?

Парень посмотрел на Алю сияющими, как у щенка, глазами.

— Вы не могли не успеть! Потому что вы посланы мне небом! Как вас зовут?

— Аля.

— Аля? Это Алла? Или Альбина? Или Алевтина?

— Это Алла. Но это не мое имя. Знаете, бывает так, что имя не подходит человеку… Поэтому зовите меня Аля.

— Очень приятно. Олег. Аля, вы действительно меня спасли! Подождите меня пять минут! Буквально пять минут!

Олег натянул джинсы и, как был, босой и голый по пояс, рванул в сторону набережной. Аля поудобнее устроилась на полотенце и подтянула ноги к подбородку. Утреннее солнце лежало на ее плечах, как мягкий, легкий, сверкающий шарф. Не хотелось ничего: ни двигаться, ни делать, ни думать… Хотелось и дальше так сидеть и растворяться в этом блаженстве. На пляже появились первые отдыхающие, но они уже не мешали Але. Море было только ее, а теперь оно стало принадлежать и им тоже. Але было не жалко: она никогда не была жадной, ей всегда хотелось делиться тем, от чего она сама приходила в восторг. Ей хотелось, чтобы люди увидели и почувствовали то, что чувствует она. И почти всегда ей это удавалось… Вот только Стас… Аля не успела додумать свою мысль, кто-то тронул ее за плечо. Аля подняла голову и увидела Олега. Он стоял, загораживая ей солнце, и улыбался. И протягивал ей букет цветов.

— Это вам, — сказал Олег. — За то, что вы меня спасли!

Аля приняла букет и зарылась в него носом. От букета пахло цветочным морем.

— Спасибо, — сказала Аля.

— Простите, что так долго, но цветочница появилась только после семи…

Аля замерла.

— Как после семи? Сколько сейчас времени?!

— Десять минут восьмого… — растерянно ответил Олег.

Аля вскочила и начала лихорадочно натягивать сарафан. Как всегда это бывает в спешке, у нее ничего не получалось: лямки путались, подол перекрутился. Аля чуть не плакала.

— Черт! Я опоздала! Стас меня убьет!

Аля всунула ноги в сланцы, схватила полотенце и что есть духу побежала к набережной. Олег вздохнул и опустился на гальку.

— Вот так всегда… Красивые девушки выбирают других героев… Хм, хорошая строчка для стихотворения… Красивые дамы выбирают других героев… Так, пожалуй, будет лучше…

…Аля бежала так быстро, как только могла. Внутри нее появился какой-то необъяснимый животный страх, побороть который Аля не могла. Она бежала и понимала, что боится. Боится Стаса. Аля вывернула к гостинице и увидела его. Стас стоял рядом с такси и смотрел на Алю бешеными глазами.

— Стасик, я… — начала было Аля, но Стас перебил ее:

— Ты совсем охренела?! Мы должны были выехать пятнадцать минут назад! Из-за тебя мы опоздаем на поезд! Почему ты не взяла с собой мобильный?! Я звоню, как дурак, а он валяется дома!

— Стас, прости меня! Я купалась и не заметила, как пролетело время… — залепетала Аля.

— Ты купалась? А это в море такие букеты водятся?! Сука! Ты что, себе любовника нашла?!

Аля оторопела: раньше Стас никогда так с ней не разговаривал. В это же мгновенье Аля заметила, что продолжает держать в руках букет, подаренный Олегом. Почему она его не бросила там же, на берегу, Аля не знала.

— Стас, что ты говоришь?! Какой любовник?! Подожди, я тебе все объясню!

Но Стас не хотел ничего слушать.

— Пошла ты! Хватит из меня идиота делать! Шлюха! Счастливо оставаться! Шеф, поехали!

Стас сел в такси, с силой захлопнул за собой дверь. Машина, как будто только этого и ждала, моментально тронулась с места и через пару секунд скрылась за поворотом дороги.

…Аля брела по набережной Коктебеля и не могла поверить, что все это происходит с ней. Жестокие слова Стаса, его отъезд, какие-то пять-десять минут — и ее жизнь рухнула. Она одна, среди чужого города, без денег, без вещей, без документов! Она же не давала Стасу никакого повода! Почему? За что он ее так? Аля вдруг подумала, что последние полгода она все чаще понимала, какие они со Стасом разные люди… То, что нравилось ей, не нравилось Стасу, и наоборот… Аля старалась соответствовать его интересам, но она никогда не умела притворяться. И если ей было скучно на мероприятиях, которые нравились Стасу — вроде футбольного матча или чопорной вечеринки в его фирме, — то Стас сразу это замечал и потом выговаривал ей за ее кислое лицо… Интересы Али же Стаса никогда не волновали. Он был старше, он был умнее, он решал. Аля вдруг поняла, что за последний год жизни со Стасом почти перестала думать о том, что хочет ОНА САМА. Ей стало еще хуже, и Аля заплакала почти в голос. На нее оглядывались пока еще немногочисленные отдыхающие, Аля старалась отвернуться от участливых взглядов, меньше всего на свете ей хотелось, чтобы с ней кто-то заговорил. И в то же время она отчаянно об этом мечтала. Около лотка с самыми вкусными чебуреками в Коктебеле Аля услышала знакомый голос.

— Ты понимаешь, концепция поэзии не в рифмах! Это может быть и верлибр, но стройный, отточенный, в котором каждое слово выверено и продумано тысячу раз! — Олег жевал ароматный чебурек и размахивал свободной рукой перед лицом черноволосого парня с темными, вьющимися волосами, стянутыми в хвост резинкой. Парень пил из пластикового стаканчика чай, придерживая небольшой кофр с каким-то музыкальным инструментом. Аля шарахнулась за плечи какой-то объемной дамы, но было поздно. Олег уже увидел ее и шагнул ей навстречу.

— Алечка! Какое счастье! Вы решили не уезжать?! Присоединяйтесь к нам! Мы вас чебуреками угостим!