Роман Саваровский – Последний Паладин. Том 16 (страница 28)

Сложно.

Слишком много пробелов. К примеру, молодая Княгиня так и не смогла вспомнить как оказалась в своих покоях. Последним четким и похожим на реальность образом был Хребет и его по-отечески обеспокоенное лицо.

И в тот же миг, как Виктория Луговская это осознала, дверь спальни с грохотом распахнулась.

— Госпожа! Слава Аргусу, вы в порядке, госпожа! — воскликнул вбежавший мужчина с точь-в-точь таким же заботливым выражением лица, как и в воспоминании.

От мыслей о том, что хотя бы это воспоминание настоящее, Виктории Луговской стало спокойнее и она тепло улыбнулась.

— Да, я в порядке, — с трудом выдавила из себя молодая Княгиня Природы, и только сейчас поняла, как сильно ей хочется пить.

— Вот, это вам, — тут же протянул какую-то фляжку Хребет.

Пахло отвратно, но Виктория Луговская была готова на любую жидкость, и жадно выпила горькую на вкус гадость, которая, однако, отлично утолила жажду. Даже слишком отлично!

— Ч-что это? — выпив все до последней капли, удивленно спросила Виктория Луговская.

— Я не знаю, — потупил взгляд Хребет, — господин Маркус распорядился принести этот отвар вам, как только вы проснетесь.

— Маркус? — сразу оживился взгляд молодой Княгини, — он здесь? — с легкой надеждой в голосе спросила она и, не дожидаясь ответа, устремила взгляд в сторону входа.

Но никто не зашел.

— Эм… нет, господина Маркуса тут нет, только я, — слегка виновато развел руками Хребет, — но я могу его позвать! Уверен он не откажет вам в аудиенции!

— Нет, не нужно, — отмахнулась Виктория Луговская, устало потирая пульсирующие от боли виски, — сколько я спала?

— К сожалению мне не сообщили во сколько вы уснули, госпожа, — потер затылок Хребет, — но сейчас времени вот столько, — раскрыл он перед своей Княгиней голографические часы и дату.

— Понятно, — недовольно скривилась Виктория Луговская от увиденного, и с усилием подтянулась еще ближе к краю кровати и опустила босые ноги на пол, после чего добавила, — подготовь мой тренировочный полигон.

— Эм… — растерялся Хребет, — простите, госпожа, но вы же только…

— Не заставляй меня повторять, — построжел голос Княгини Природы, которая, слегка пошатываясь, поднялась на ноги, — я и так провалялась без дела слишком долго! — недовольно заявила Виктория Луговская, глядя на себя в зеркало.

«К тому же я должна как можно скорее проверить силу Паладина и убедиться, что мне все это не приснилось», — мелькнула стойкая мысль в голове девушки, но вслух она ее конечно же не озвучила, и молча направилась к выходу удивительно уверенной для ее состояния походкой.

Октавия выглядела… иначе.

Более уверенной.

Более спокойной.

Более опасной.

Одного взгляда на девушку хватило, чтобы понять, что передо мной Паладин. Настоящий живой Паладин. Даже стихийная печать имеется. Хоть что-то этот лентяй Мордин сделал сам, а не переложил на меня.

Энергетически Октавия тоже ощущалась иначе. Ее стихийный ответ стал более стабильным, ярким и подавляющим. Появились зачатки Ауры, а дестабилизирующие эманации Всадников больше не просматривались, словно их внутри девушки больше и не было.

Но это обманчивое впечатление.

Всадники Апокалипсиса определенно находились внутри Октавии, и, как и она сама, они стали сильнее, ведь связь девушки с миром Смерти теперь составляла ровно сто процентов. С одной стороны, это невероятно лакомый аватар для разрушения мира. С другой же, пока Октавия остается Паладином и мир Смерти признает ее, перехватить контроль Всадники не смогут при всем желании.

Такой вот парадокс.

Все эти мысли пронеслись буквально в первое же мгновение нашей встречи. Вслух же я ничего не сказал. Сама Октавия говорить об этом не хотела, а я и не настаивал. Озвучивать очевидное смысла никакого не было.

Поэтому я молча подошел ближе, и проследил за ее взглядом внутрь вскрытой двери родовой сокровищницы.

И увидел там причину ярости Октавии.

Увидел людей. Мертвых людей. Гору мертвых людей с гербами рода Фон Грэйв.

И лишь малая часть из них выглядела как воины. В основном это были обычные люди. Обычные слуги, оказавшиеся не в то время, не в том месте и не у того господина под крылом. Причем поместили их трупы сюда нарочно. А ведь я думал, почему в руинах наверху не было трупов.

Тот, кто это сделал, перенес их всех сюда. Демонстративно. Показать, что не пощадил никого. Показать, что осталось от сокровищницы и наследия рода Фон Грэйв. Показать, что единственное «сокровище», которое заслуживает род Фон Грэйв это трупы своих же людей.

— Ты опоздал, Маркус. Эти ублюдки всех убили и все разграбили, — с ледяным спокойствием произнесла Октавия и окинула меня взглядом с ног до головы, — ты ведь за кристаллом отца пришел?

— Кристалл терминала никогда по-настоящему не принадлежал Вильгельму, — заметил я.

— Отец бы с тобой не согласился, — манерно пожала плечами Октавия, — впрочем, это не имеет значения. Физически кристалла тут больше нет.

С этими словами я бросил взгляд на свой импровизированный компас. И если до этого он четко указывал мне путь в этот подвал, то сейчас перо-стрелка просто крутилась как сумасшедшее вокруг своей оси.

М-да. Ну попадись мне эта ворона еще раз.

— Используй перстень. Он поможет стабилизировать сигнал, — увидев это, ответила совершенно не удивленная Октавия.

Понимая, что с каждой секундой, хитрая ворона путает следы все больше, я без лишних слов достал перстень основателя рода Фон Грэйв и перо действительно на него отреагировало. Но крутиться не перестало, хоть и стало делать это заметно медленнее.

— Увы, мы слишком далеко от цели, — только развела руками Октавия, всем своим видом показывая, что больше помочь ничем не может.

— Ты знаешь, что это такое? — поинтересовался я.

— Немного, — ответила черноволосая девица, — энергия схожа с той, что использовали теневики отца, которые обслуживали терминал. Взаимодействовать напрямую со столь крупным осколком Аргуса было слишком опасно, поэтому он использовал западных теневиков как буфер. Для этого же фокуса светлые готовили и ваших теневиков, но все пошло немного не так.

— Ага, совсем немного, — улыбнулся я, после чего покосился на вход в сокровищницу еще раз, — то есть западный терминал обслуживали теневики?

— Выполняли функцию внешнего буфера, — уточнила Октавия, — но войти внутрь кристалла Аргуса они не могли. Никто посторонний не мог.

— Зато они знали где этот кристалл находится, — задумчиво произнес я.

— Некоторые знали, да, но разве это важно? Приблизиться к нему теневики все равно не могли.

— Пока не уверен, может и важно, — потер я подбородок, после чего открыл коммуникатор и набрал номер.

Несколько гудков, и мне ответил жизнерадостный женский голос.

— Привет, братик!

— Привет, сестренка, — на этот раз решил я подыграть, чем вызвал заинтересованный взгляд Октавии, — есть новости?

— Нет, — разом погрустнел голос Лисы, — розовой суки нигде нет. И ищу ее не я одна, а также несколько герцогов. Я могу последить за ними, есть пара перспективных вариантов, но на это все нужно время. Сука куда-то свалила. Но если ты позволишь мне не только наблюдать, но и допрашивать…

— Нет, пока рано, — отмахнулся я, — но у меня есть то, что тебе поможет в поисках.

— Да? — вновь оживился голос Лисы, — и что же это?

— Компас.

— Указывающий на розовых сук? — искренне удивилась Лиса.

— Возможно. Надо проверить.

— Хорошо, сделаю! — охотно согласилась моя ученица, даже не став спрашивать откуда он у меня, и лишь уточнила, — я могу использовать хомяка?

— Использовать? — только и успел сказать я, перед тем как у меня на плече с хлопком появился мелкий Проглот с черной дымящейся шерсткой, — интересный фокус, — глядя на это произнес я.

— Спасибо, стараюсь, — ответила Лиса, после чего попрощалась и нажала отбой.

Я же посмотрел на Проглота.

Он на меня.

После чего я взял с ладони серебристое перо, обвязал его вокруг перстня фон Грэйвов и, убедившись, что «стрелка» все еще бегает, сунул импровизированный компас в маленькие лапки хомяка.

В таком состоянии компас фонил стихиями Тени и Смерти ровно по пятьдесят процентов, поэтому его мог использовать и теневик. Не каждый, конечно, но Лиса справится. Тем более я еще чуток Тьмы туда замешал, чтобы стабилизировать компас, а заодно и самому иметь возможность поглядывать, где он окажется.