Роман Разуев – Роза для мёртвого боксёра (страница 2)
– Помогу. И заодно расспрошу, что тут к чему.
Напрягаю ноги. Отталкиваюсь от земли – и тело будто взрывается скоростью. Не бег, а полет. Розы и трава позади сливаются в сплошную рябь, колышатся от урагана, что я сам и создал.
Оказываюсь у кареты. Пытаюсь затормозить. Не выходит. Скольжу по траве, как по льду. Черт!
Вмазываюсь в карету и падаю на спину. Удар был сильный, но боль – далекий, приглушенный звон. Вскакиваю на ноги, встаю между девушкой и зеленой ордой.
Да, гоблины. Но не такие, как в аниме. У этих свиные глазки-щелочки, голые, сморщенные тела, лишенные даже шерсти. Противные. В руках – дубинки, просто сучковатые палки, да ржавые топорики.
Их было пятеро. Теперь – втрое больше. Вторая ватага добивает стражей. Рыцари в синих плащах и латах беспомощны. Что они могут против орды этих тварей, которые лезут, не считаясь с потерями?
Отвлекся. Нельзя. Но поздно.
Они накидываются всем скопом. Идиоты. Не на того напали.
Я – боксер. Ближний бой – моя стихия.
Принимаю стойку. Левая прикрывает голову, правая сжата в кулак. Разрушительный удар от плеча в грудь ближайшего гоблина.
Ребра от моего удара не просто ломаются. Они крошатся. Противный, влажный хруст отдается в зубах. Тварь отлетает, врезается в своих, сметает с ног четверых. Все они, сбитые в кучу, откатываются на десять метров и затихают.
Что за сила…
– Всех перебью!
Бросаюсь вперед. Бью ногой в бок следующего. Он складывается пополам с хрустом ломающейся ветки. Остальные замирают, переглядываются. Снова кидаются. Самоубийцы.
Хватаю одного за шею и вбиваю в землю, как кол. Второму бью в челюсть – осколки зубов веером разлетаются по траве. С остальными играюсь, швыряя их друг в друга. Они отлетают, как тряпичные куклы.
Обернулся к девушке. Улыбаюсь. Мол, спас принцессу. А она и правда похожа на принцессу. Фарфоровая кожа. Золотистые волосы, заплетенные в сложную косу. Серебряная диадема. Глаза – огромные, изумрудные. Но ее лицо – застывшая маска. Шок.
Она смотрит на меня, потом резко переводит взгляд на тело рыцаря. Следую за ее взглядом. Он недвижим. В паре шагов – девушка, в порванном платье. Служанка. Трое гоблинов копошатся над ней, тычут в бездыханное тело своими орудиями.
Ими движет не голод. Похоть. Скотство.
– Твари! – рев мой оглушает тишину.
Бегу к ним. Скорость снова делает из меня пулю.
Сжимаю кулак. Костяшки белеют. Заношусь для удара.
И чувствую, как изнутри наружу прорывается нечто.
Моя рука чернеет. Из пор кожи вырывается черный дым, холодный и плотный. Он обволакивает меня, пьянит нечеловеческой силой. Удар – и мой кулак пробивает гоблина насквозь.
Ноги становятся быстрее мысли. Тело – окутано черной аурой. Я – молния. Я – коса. Один за другим. Никто не уходит.
Все кончено. Останавливаюсь. Тьма отступает, втягивается обратно под кожу.
Подхожу к принцессе, протягиваю руку.
– Не бойся. Я не причиню тебе…
Она с ужасом тычет пальцем мне за спину.
Поворачиваюсь.
Еще один гоблин. Но этот ростом под три метра. На его плече – дубина размером со ствол дерева.
Не успеваю среагировать.
Чудовищный удар обрушивается на меня. Боль, на этот раз настоящая, живая, ломает ребра. Я лечу по воздуху, как щепка.
А великан заносит дубину над головой принцессы.
Глава 2
– Жирный урод!
Мой крик режет воздух. Я падаю на землю. Качусь по траве, кувыркаюсь через голову и вскакиваю на ноги.
Гоблин-переросток замирает. Его дубина замерла в смертельном взмахе. Медленно, с противным хрустом, он поворачивает свою голову. Желтые глаза находят меня.
– Да-да. Это я тебе, – кричу я, лишь бы отвлечь его от девушки. Сердце колотится в груди как сумасшедшее. Я знаю – не успею добежать, если он не клюнет.
Взгляд скользит влево. Рыцарь. Меч. А дальше… за каретой. Десять, может, двенадцать тел. Они не убиты, они разломаны. Переломаны, будто по ним проехал танк. Ни единого шанса против этой махины. А какой шанс у меня? Во мне клокочет чужая сила, горячая и слепая. Я не знаю, что это. Не знаю, как ею пользоваться.
Взгляд гоблина снова прилипает к девушке. Она вжимается в стенку кареты, пытается стать тенью.
Рывок. Рука сама хватает холодную рукоять меча. Размах. Поворот. И я швыряю клинок, как копье. Сталь сверкает в воздухе, впивается гоблину в бок, не дав дубине опуститься.
Великан ревет. Звук разрывает уши. Он бьет по карете, и та разлетается на щепки. Девушка вскрикивает – осколок впился в её руку. Она хватается за рану, а потом кричит, отчаянно и повелительно:
– Отстань от меня!
Раненая рука взмывает вверх.
– Огонь, сожги врага моего!
Пламя вырывается из ее ладони. Живой, яростный шар. Прямо в морду. Гоблин заливается воплем, хватается за голову, мечется, слепой, безумный.
Мысль пронзает мозг: надо убрать ее отсюда. Сейчас.
Бегу. Остался метр. Протягиваю руку… и вижу, как обгорелое полено дубины описывает в воздухе смертельную дугу прямо в нее.
Помню. Помню черную тень, что окутала меня тогда. Решаюсь.
– Теневой удар!
Тень выстреливает из моего тела, обволакивает руки, сгущается в кулаки. Я бью по дубине. Мир взрывается. Волна от удара едва не сбивает с ног, но я держусь. Упираюсь. Сжимаю пальцы, теперь черные и твердые как обсидиан, и толкаю вперед. Древесина хрустит, трещит и – ломается пополам.
Теперь он безоружен. С обугленной рожей. Но жив. Это надо исправить.
Отталкиваюсь от земли. Несусь с невообразимой скоростью. Выдергиваю меч из его бока. Прыжок. Слишком сильный. Падаю вниз и оказываюсь рядом с его шеей. Меч в левой руке. Замахиваюсь что есть мочи, вкладывая в удар всю ярость. Сталь входит в толстую шкуру на десять сантиметров. Мало.
– Тень-тень-тень… – шепчу я, и чернота перетекает по руке на клинок.
Рывок. Голова гоблина с глухим стуком падает на землю. Катится и замирает у ног девушки.
Втыкаю меч в землю. Иду к ней. Тень медленно стекает с меня, как черные чернила, впитываясь обратно в кожу. И как только она исчезает, боль прожигает правую руку. Смотрю. Все пять пальцев вывернуты, сломаны. Пошевелить нельзя.
– Ты как? – голос хриплый.
Она смотрит на меня огромными зелеными глазами. Солнце играет в серебре ее диадемы. По руке медленно, капля за каплей, сочится кровь, алым цветком расползаясь по платью.
– Не бойся меня, – делаю шаг назад. Боль в руке накатывает новым шквалом. Стискиваю зубы. Даже удар гоблина не был таким болезненным.
– Ты из того замка? – киваю в сторону возвышающихся башен. – Если да, пошли со мной. Я как раз иду туда. Заодно и расскажешь…
– Кто ты? – ее голос тихий, но четкий.
– Миша. Сам не знаю, как здесь оказался и где я вообще! Объяснишь?
Девушка поднимается. Подносит правую руку к своей ране, стиснув зубы, вытаскивает осколок.
– Исцеление, – шепчет она.
Воздух над раной зеленеет, светится. Плоть срастается на глазах. Ни шрама, ни крови.