Роман Разуев – Кровавые узы: За стеной (страница 6)

Она не знала, что ответить, что делать. У неё никогда не было парня. Никто её так не обнимал. От этого внезапного, чужого тепла сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле. Жар медленно пополз от рук Грея по всему телу, растекаясь по спине, плечам, груди. Даже замёрзший кончик носа вдруг защипало, а следом вспыхнули и щёки.

Она медленно вытащила руки из карманов джинсов и несмело накрыла его ладони своими. Секунду помедлив, она сжала их крепче.

Ника отогрелась быстро. Но отстраняться не спешила. Ей нравилось это ощущение — быть в коконе чужого тепла. Оно вытеснило все мысли, все страхи. Проблемы исчезли, растворились в серости города. Осталось только одно, простое и ясное чувство: есть он, есть она, и больше никто не нужен.

— Почему ты помог мне? — спросила она робко.

— Боюсь, мой ответ тебя оттолкнет, — тихо произнес Грей.

— Я готова услышать правду. — Она сильнее сжала его руки.

— Ты мне понравилась. — Пауза. — Я влюбился в тебя с первого взгляда.

— Подожди... — Ника растерянно моргнула. — Ты ведь меня совсем не знаешь.

— Это ни к чему. — Его голос звучал ровно. — Оборотни влюбляются не так, как люди. Нам достаточно заглянуть в глаза, чтобы всё понять. И наша любовь не похожа на вашу. Если мы влюбились — разлюбить уже не сможем. Это случается раз в жизни.

— Но что, если я не смогу ответить тебе взаимностью?

Слова вырвались раньше, чем она успела их осмыслить. Потому что на самом деле, глубоко внутри, Ника уже знала ответ. Ей хотелось быть рядом с ним. Прижиматься к этому живому теплу, чувствовать себя защищенной. Рядом с ним мир переставал быть таким пугающим.

— Я всё равно буду тебя любить, — ответил Грей.

Ника медленно повернулась к нему лицом. Взгляд утонул в его глазах — прозрачно-голубых, почти ледяных по цвету, но обжигающе горячих по тому, что в них читалось. В них она увидела своё отражение. Он смотрел в ответ, и его скулы напряглись, делая лицо еще жестче, еще выразительнее.

— Я уже всё решила, — выдохнула она, опуская взгляд на его грудь. — Я не пойду в аэропорт. Хочу найти проход за стену. Найти маму. И сделаю для этого всё возможное. А тебе... тебе лучше улететь. Им будет труднее тебя найти. Я не хочу, чтобы ты погиб из-за меня.

— Я знал, что ты так скажешь. — Грей не отводил взгляда. — Но какой смысл улетать без тебя? Я лучше останусь и помогу, чем буду бежать. Только так я буду счастлив.

Ника подняла на него глаза. Теплая волна поднялась откуда-то из груди, растеклась по лицу, и уголки губ сами собой поползли вверх. На щеке проступила ямочка, чуть ниже маленькой родинки в виде полумесяца.

— Она прекрасна. — Грей осторожно, кончиками пальцев, коснулся этой родинки.

От его прикосновения сердце Ники споткнулось и провалилось куда-то вниз. Мир перестал существовать. Остался только он, она и этот бескрайний космос в голове.

«Так нельзя», — кольнуло где-то на краю сознания.

Она сделала шаг назад, высвобождаясь из кольца его рук. Поправила куртку, будто это могло восстановить равновесие.

— Я согрелась, — голос прозвучал хрипловато. — Ты как себя чувствуешь?

— Лучше. — Грей облокотился на бетонное перекрытие, переводя взгляд на город.

Ника помолчала, собираясь с мыслями. Вопросов было слишком много, они роились в голове, толкались, не давая покоя.

— Расскажи мне, — она повернулась к нему, — зачем Владиславу превращать девушек? И почему так... неправильно? Я думала, укус там, когти... — Она повела плечом, будто отгоняя неприятное.

— Раньше так и было. — Грей вздохнул. — Но после пандемии, двадцать лет назад, люди изменились на генном уровне. Не все, но большинство. И как оборотни ни пытались обращать — ничего не выходило. Яд перестал на вас действовать.

— А та девушка в лаборатории? — Ника нахмурилась. — Я видела: у неё глаза изменились, потом клыки появились.

— Очередная неудача. — Грей покачал головой. — Её организм заблокировал превращение сразу же. Так почти со всеми. Только одна из сотни может стать оборотнем. Владислав хочет понять — почему.

— Ты не ответил на первый вопрос. — Ника подняла на него взгляд и осеклась. В глазах Грея плескалось что-то такое, от чего у неё самой сжалось сердце. Сострадание. Горькое, тяжёлое.

— Нас осталось мало. — Он говорил тихо, но каждое слово падало, как камень в воду. — Раз мы больше не можем обращать кого захотим — мы можем просто исчезнуть. Поэтому нам нужны девушки. Чтобы после обращения они рожали таких же, как мы. Только так мы сохраним популяцию.

— Я думала, оборотни бессмертны.

— Сказки. — Грей усмехнулся. — Мы живем лет сто пятьдесят. Были долгожители — один до двухсот тридцати дотянул. Но это редкость.

— Все равно больше, чем у людей. — Ника поежилась. — Особенно сейчас.

Грей молча кивнул, не сводя взгляда с огней внизу.

— Можно ещё спросить?

— Да.

— Откуда вы вообще взялись?

— Хороший вопрос. — Он чуть наклонил голову. — Знаю только, что мы всегда были среди людей. Жили рядом, не выделялись.

— Но ваши глаза... — Ника всмотрелась в его лицо. — Ладно, если бы просто голубые. Но они же светятся. Как вы это скрывали?

— Они начали светиться после падения метеорита. — Грей помолчал. — Та катастрофа как-то на нас повлияла. Всем скопом. Поэтому, чтобы выжить среди вас, наши высшие заняли места на мировой арене. Сдержали людской страх. Позволили нам заявить о себе открыто.

Он повернулся к ней:

— Есть ещё, что ты хочешь знать?

— Ты сказал, за стеной опасно… Откуда знаешь?

— Я был там три года назад. Уговорил Владислава помочь. У него связи, нас выпустили. Мы поехали в деревню неподалеку. Там жили мои родители. Противники городской жизни. Когда мы приехали…

Он замолчал, глядя в одну точку.

Ника смотрела на него и видела, как каменеют скулы. Ему больно. Очень. Она шагнула ближе и молча взяла его за руку.

— Если тяжело, не рассказывай, — тихо сказала она.

— Мы нашли их тела. — Грей не слышал ее. Или не мог остановиться. — Разорваны. Будто стая оборотней напала. Только нам запрещено убивать своих. — Его пальцы сжались в кулак. — А в пяти метрах лежала моя сестра. Ей было пять.

Он не сдержал слезу. Она скатилась по щеке, и Грей даже не смахнул ее.

По телу Ники побежали мурашки, холодные и колючие. Она шагнула вплотную и обняла его, прижалась щекой к груди.

— Прости… Я не хотела…

— Ты ни при чем. — Его голос дрогнул, но он заставил себя говорить дальше. — Когда возвращались в город, на нас напали. Они были как мы, но… другие. Изменились до неузнаваемости. Мы успели заскочить за ворота. Дверь закрывалась, а мы стояли и смотрели на них. Как они рычат, бегут к нам. Тогда Владислав сказал одно слово: «Дикие». У них будто мозг отключился. Ни контроля, ни мыслей. Только инстинкты. — Он перевел дыхание. — Вот почему за стеной опасно.

— Ты думаешь… они еще живы? — осторожно спросила Ника.

— Не знаю. — Грей качнул головой. — Может быть. Но раз тебя моя история не остановит… будем надеяться, они в спячке. С нами такое бывает, если долго нет еды.

— Надеюсь, с мамой все хорошо. — Ника отошла в сторону. — Она все-таки в городе. Надеюсь его тоже огородили.

Грей помедлил:

— Я не хочу тебя расстраивать, но не все города защищены так, как наш.

— О чем ты? — Ника резко обернулась.

— Слышал, что защитили только те города, где жителей больше ста тысяч. Мелкие города и деревни не попали под программу. Только если сами позаботились о безопасности.

— Я верю, что с ней все хорошо. — Ника сжала кулаки. — И я ее найду.

— Будем надеяться. А сейчас пора идти…

Живот Ники протяжно заурчал. Она прижала к нему ладони, будто это могло заглушить звук.

— …но сначала надо перекусить. — сказал Грей. — И взять припасов. Пойдем. Я знаю место, где нас не достанут ни оборотни, ни люди.

— А люди при чем?

— Уверен, полицию уже подкупили. Наши портреты, возможно, висят на каждом столбе.

— И куда мы пойдем?