Роман Разуев – Кровавые узы: За стеной (страница 5)

«Вот бы был тот, с кем я буду чувствовать себя в безопасности...»

Мысль пришла сама. Ника тут же попыталась вытряхнуть её из головы, вцепившись в образ Владислава — его ледяная улыбка, равнодушные глаза, шприц с алой жидкостью. Жестокий. Лишённый всего человеческого.

«Как только буду в безопасности — сбегу от него», — подумала она о Грее.

Злость колыхнулась в груди, горячая и липкая. На них. На всех. На себя — за то, что ищет защиту там, где должна видеть только врага. Ведь совсемнедавно оборотни были для неё просто тенями на улицах города — мелькнут и растворятся в темноте. Она не думала о них. Не замечала. А теперь они стали всем её миром — миром, который хочет её сожрать.

— Далеко ещё? — спросила она.

Грей резко остановился. Так, что Ника мотнулась в его руках.

— Пришли.

Он опустил её возле подъезда обшарпанной двухэтажки. Тёмные окна, облупившаяся краска, запах сырости и запустения.

— Я соберу вещи, — быстро заговорил Грей, оглядываясь. — И пойдём к аэропорту. Нам во что бы то ни стало нужно попасть на борт самолёта. По-другому нам не выжить.

Ника ничего не ответила. Она уже всё для себя решила.

— Жди здесь, — сказал Грей и подошёл к чахлому деревцу, притулившемуся у стены. Два стремительных прыжка — и он уже на балконе второго этажа, беззвучно перемахнул через перила и скрылся в тёмном проёме.

Ника проводила его взглядом.

«Я не собираюсь бежать из города, — подумала она. — Варя права. Хватит убегать. Хватит быть жертвой. Надо стать сильнее».

Ника развернулась и сделала шаг в темноту. Найти место, переждать ночь, а на рассвете придумать, как пробраться к стене и выбраться из города.

Она не успела сделать и трёх шагов. В пяти метрах, под мутным светом фонаря, стояли оборотни. Их было двое.

Ника попятилась назад.

— Нашли, — лениво протянул один, скалясь в улыбке. — Думала, сбежишь? Плохо ты знаешь Владислава.

Он даже не побежал. Просто прыгнул — и воздух взорвался от мощного толчка. Пролетел разделяющее их расстояние за долю секунды, приземлился рядом, впился пальцами в её запястье.

— Отпусти! — Ника дёрнулась, но хватка была железной.

И в тот же миг из окна второго этажа выпрыгнул Грей. Приземлился рядом с оборотнем на полусогнутые ноги и без единого слова — резким, почти ленивым движением — свернул ему шею. Тело рухнуло возле ног Ники.

— А я всё гадал, кто же ей помогает, — второй даже не вздрогнул. — А это наш любимчик Грей. Ну надо же.

— Пропусти нас. — Грей заслонил Нику спиной. — Я не хочу с тобой драться.

— Зато я хочу.

Оборотень оскалился — и Ника увидела, как под светом фонаря начинается превращение. Клыки удлинились, сверкнув белизной. Уши заострились, глаза стали ярче. Кожа на лице натянулась, меняя черты, делая их хищными, чужими.

— Отойди, — тихо сказал Грей и легонько оттолкнул Нику в сторону, заслоняя от надвигающейся угрозы.

Ника видела, как Грей стягивает перчатки и бросает их в сторону. Пальцы исказились — ногти удлинились, загибаясь, превращаясь в хищные когти. Лица его она не видела, но взглянув на второго оборотня, замершего напротив, поняла: сейчас Грей выглядит так же.

И, как ни странно, это не пугало.

Таким обликом её не удивить — старые фильмы сотни раз показывали подобное. Словно тогда людей уже готовили к встрече с теми, кто прятался в тенях.

«Это мой шанс».

Мысль кольнула раньше, чем Ника успела её обдумать. Она развернулась и собралась бежать. Но не успела она сделать и шага, как из мрака медленно показался силуэт.

Ника попятилась. Нога задела что-то — стекло звякнуло, покатилось по асфальту. Она присела, нашарила бутылку, сжала горлышко.

Оборотень прыгнул — стремительно, почти беззвучно. Пальцы сомкнулись на её шее.

— Может, обратить тебя? — прохрипел он, наклоняясь. — Вдруг у меня получится...

Ника замахнулась левой — он перехватил запястье. Тогда правой, со всей силы, она ударила бутылкой его по лицу.

Стекло брызнуло осколками.

Оборотень взревел, отпустил её, схватился за левый глаз. Между пальцев потекла кровь.

— Убью! — рёв разорвал тишину.

— Грей! — закричала Ника, пятясь назад, спотыкаясь.

Оборотень бросился к ней. Она лишь успела вжать голову в плечи и прикрыться руками.

Мимо уха со свистом пронеслось что-то тяжёлое. Удар — и оборотень рухнул в метре от неё. Из его груди торчала доска — точно такие были на скамейке под фонарём.

Ника обернулась.

Грей стоял, согнувшись, прижимая ладонь к животу. Пальцы были в крови. Рядом лежало тело оборотня.

— Пойдём... — Грей шагнул к ней, тяжело дыша. — Надо убираться, пока не исцелились.

— Ты... — Ника посмотрела на его живот.

— Царапина, — перебил он. — Скоро заживёт. Нам нужно дойти до заброшки. Переждём там.

Ника промолчала. Не сейчас. Она скажет ему, когда они будут в безопасности. И не просто скажет — попросит помощи. Одна она за стену не проберется, а с ним... с ним, наверное, возможно. Почему-то она была уверена: он не откажет. Хотя истинная причина, по которой он ее защищает и помогает, всё еще ускользала от нее.

Они двинулись по слабо освещенным улицам, стараясь ступать бесшумно. Грей то и дело оглядывался, сворачивал в переулки, если замечал впереди хоть тень. Окольными путями, петляя между безмолвными зданиями, они добрались до разрушенной многоэтажки, когда небо на востоке начало сереть.

Рассветом это назвать было нельзя. Просто стало чуть светлее, и сквозь плотную пелену облаков в землю вонзились первые стрелы солнечных лучей. С каждым годом солнце всё чаще пробивалось сквозь черные облака, и Ника всегда ловила себя на странном чувстве: глядя на эти робкие лучи, она будто отогревалась изнутри. Ждала, что однажды тучи расступятся по-настоящему и солнце выжжет всю грязь, все проблемы, и мир снова станет прежним.

Они поднялись на шестой этаж. Из пустого оконного проема открылся вид на город. Он просыпался. Люди спешили на работу, кто-то вел детей за руку, машины шумели, как встревоженный улей. Днем жизнь кипела, и только с наступлением темноты город замирал.

Люди забивались в свои квартиры и включали новости. Дикторы бодро рапортовали, как всё замечательно, и обязательно находили какого-нибудь оборотня или вампира, который отличился — спас котенка или помог старушке. Но никогда, ни разу они не сказали, что по вине этих тварей погиб еще один человек.

Глядя на такие новости, Ника давно поняла: власть в городе больше не принадлежит людям. Мы здесь заложники. Единственный выход — улететь. Но куда? В других крупных городах то же самое. Может, где-то еще остались места, где люди сами решают свою судьбу, но надолго ли их хватит?

Глава 3

— Покажи мне рану, — попросила Ника, склонившись над ним.

Грей сидел у стены, прислонившись к холодному бетону спиной и закрыв глаза. Он посмотрел на неё только когда услышал голос.

— Не стоит, — голос звучал глухо. — Скоро заживет.

— А вдруг нет?

Спорить он не стал. Тяжело поднялся и, поморщившись, стянул через голову футболку. Взгляд Ники скользнул по его груди, задержавшись на прорисованных мышцах, и тут же метнулся вниз, к рельефному прессу. Там, наискось, зияла рваная рана. Края её уже начали розоветь, но выглядело это всё равно жутко.

— Чем он тебя? — спросила она.

— Когтями. — Грей перевел дыхание. — Раны, полученные от своих, заживают долго. Из-за яда. Он содержится в когтях и клыках.

— Зашить бы... — Ника инстинктивно протянула руку к его боку, но тут же отдёрнула, лишь на мгновение коснувшись кожи. — Ты весь горишь.

— Это нормально. — Он говорил отрывисто, словно через силу. — У нас кровь горячая. А когда ранен — тело нагревается ещё сильнее, запускает регенерацию. Процесс уже пошёл. Часа два — и следа не останется.

Грей натянул футболку и снова сполз по стене вниз, прикрывая глаза. Ника осталась стоять, обхватив себя руками. Взгляд её упал на город, но видела она не огни, а другое: как они с мамой, счастливые, идут по улице. Как всё наконец-то будет хорошо. Мысли грели изнутри, помогая не замечать ледяной ветер, который пробирался под тонкую куртку. Но тело всё равно предательски дрожало. Грей заметил это сразу.

Он молча поднялся, подошёл вплотную и обнял её со спины, прижав к себе.

— Ты что? — Ника дёрнулась, пытаясь высвободиться, но он держал крепко.

— Хочу согреть. — Его голос раздался над самым ухом. — Ты замёрзла, я вижу. Не думай ни о чём. Просто используй меня как печку.