Роман Разуев – Кровавые узы: За стеной (страница 2)
«Оборотень! — сердце рухнуло куда-то вниз. — Но что они здесь делают?»
Второй смотрел точно так же. Эти глаза не спутаешь ни с чем — такой же верный признак породы, как алый огонь у вампиров.
Мужчина почтительно открыл перед ней дверь и легонько подтолкнул в спину.
— А вот и моя дочурка! — Андрей шагнул навстречу и сгрёб Нику в объятия — крепко, по-свойски, будто и не было всех этих лет унижений. — Ей сегодня восемнадцать, представляете? Совсем взрослая.
Ника застыла, не понимая, зачем этот спектакль. А потом из кухни вышел он.
Высокий, в безупречно белом костюме, с белыми волосами, зачёсанными назад. Он посмотрел на Нику — и его глаза полыхнули тем самым светом, холодным, звериным.
— Что происходит? — голос Ники дрогнул.
— Этот хороший человек... — Андрей всё ещё обнимал её за плечо, собственнически, как вещь, — хочет взять тебя на работу. Платят там очень хорошо. Снимешь квартиру, да не где-нибудь, а в центре! Заживёшь по-человечески. Может, и парня себе найдёшь. — Он подмигнул, и от этого подмигивания Нике захотелось вырваться и бежать.
— Владислав, — представился мужчина. Голос низкий, грубый, режущий слух. — Ищу молодых сотрудников на своё предприятие. Ваш отец когда-то оказал мне услугу. Хочу вернуть долг.
Он неторопливо достал из кармана расчёску, провёл по волосам — раз, другой — и спрятал обратно. Жест показался Нике до дрожи неправильным, будто зверь надел человеческую кожу и теперь старательно приглаживал шерсть.
— Иди собирайся, — отец подтолкнул её к комнате.
Ника сделала шаг к двери и замерла. В голове не укладывалось — слишком быстро, слишком гладко, слишком неправильно.
— Если это правда, к чему такая спешка? — она обернулась к Владиславу. — Уже поздно...
— Наши работники трудятся в две смены, — перебил он. Голос ровный, спокойный. — Твоя смена начинается... — Владислав глянул на золотые часы, — ровно в девять. Бери только самое необходимое. Остальное предоставим.
Ника уже не слушала. Взгляд сам собой упал мимо него — на стол, где лежал раскрытый чёрный чемодан, набитый купюрами.
Внутри всё сжалось в тугой ледяной ком. Злость плеснула горячей волной, смешиваясь с тошнотой. Сомнений не осталось — отец только что продал её. Этим оборотням.
— Я не хочу работать на вас, — Ника подняла глаза на Владислава. Голос дрогнул, но удержался. — У меня уже есть работа...
— Там платят гроши! — отец шагнул ближе, сверля взглядом. — А тут...
— Нет! — Ника огрызнулась, чувствуя, как страх выжигает остатки осторожности. Он не тронет. Не посмеет ударить при чужих.
Пощёчина хлестнула так громко, что, кажется, звякнули стёкла. Русая коса Ники мотнулась в сторону, щеку обожгло, в глазах вспыхнули искры.
— Как ты смеешь?! — заорал Андрей, нависая скалой. — Как я скажу, так и будет!
Он занёс руку для второго удара. Ника зажмурилась, втянула голову в плечи.
— Она принадлежит нам. Попрошу воздержаться.
Ника открыла глаза. Владислав держал руку отца мёртвой хваткой, пальцы побелели на запястье Андрея. Спокойное лицо оборотня не выражало ровно ничего.
— Забирайте и уходите, — Андрей отдёрнул руку и, не оглядываясь, ушёл на кухню. Оттуда донеслось уже тише, будто про себя: — Хоть на что-то сгодилась...
Глаза Андрея горели, когда он смотрел на деньги. На губах застыла улыбка сумасшедшего маньяка — ради этих денег он пошёл бы на всё. Ни моральных ценностей, ни сомнений. Осталась только жадность.
— Прошу, — Владислав указал на дверь.
Ника попятилась.
— Я не пойду с вами. — Голос сорвался в хрип. — Я не вещь.
— В нашем мире это понятие давно не существует. — Владислав говорил спокойно, будто объяснял ребёнку прописные истины. — Всё и всех можно купить.
В квартиру вошли те двое. Подошли к Нике и встали за спиной. Бежать было некуда.
— Уведите её в машину, — приказал Владислав.
Охранники — теперь Ника ясно видела, кто они — синхронно взяли её под локти и повели к выходу. Владислав остался в квартире.
Они вышли из подъезда. Ночной воздух ударил в лицо, и Ника рванула что есть сил. Один рывок — и она выскользнула из чужих рук, метнулась в сторону, к машине, перепрыгнула, проскользила по капоту...
И тут же грохот разбитого стекла смешался с криком.
Прямо перед ней, в метре, с глухим мокрым ударом рухнуло тело отца. Он приземлился на шею и затих. Глаза открытые, залитые кровью, смотрели на неё.
Ника упала на колени. Губы задрожали, но крик застрял в горле.
Она ненавидела его. Мечтала, чтобы он исчез. Но сейчас, глядя на его мёртвое лицо, она чувствовала только ледяную пустоту внутри. Страх сковал руки и ноги, пригвоздил к асфальту. И это был не страх потерять отца — это был животный ужас перед теми, кто пришёл за ней.
«Если они не пожалели его... что сделают со мной?»
Владислав приземлился рядом с машиной.
— Не люблю, когда мне перечат. Особенно люди... Такие слабые. Хрупкие. — Он смотрел на Нику сверху вниз, протягивая руку. — Если ты будешь такой же слабой, как твой отец... — пауза повисла в воздухе удавкой. — Убью.
Ника поднялась с колен сама, не принимая его руки. Ладони дрожали, в глазах защипало, но она заставила себя посмотреть ему в лицо.
— Ты прав, — голос сел, но прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Люди слабые. Но мы не монстры. В отличие от тебя.
Она размахнулась и ударила его кулаком по лицу.
И тут же зашипела, схватившись за руку — пальцы прострелило болью, будто она врезала в бетонную стену. Слёзы потекли из глаз.
— Дура... — Владислав даже не пошевелился. — Так ведь и руку сломать можно.
Ника зажала ушибленную кисть под мышкой, часто дыша. Она и представить не могла, что оборотни настолько крепкие.
— А теперь садись в машину, — сказал Владислав устало, как нашкодившему щенку. — Тебе всё равно некуда бежать. Да и куда бы ты не побежала — я найду.
Ника лихорадочно шарила взглядом по сторонам в поисках хоть какой-то лазейки. И вдруг увидела его.
Мужчина проходил мимо в пяти метрах от неё. Тот самый — с остановки? Или нет? Высокий воротник, тёмные очки, чёрная одежда. Нике было всё равно. Сейчас он казался ей спасательным кругом, брошенным в штормовое море.
Она рванула к нему, спотыкаясь на ровном месте.
— Помогите! — выкрикнула отчаянно, срывая связки.
Мужчина остановился и медленно повернул голову. Свет фонаря скользнул по тёмным стёклам очков, задержался на мгновение — и он снял их.
Ника увидела алые глаза. Два горящих угля в чёрной пустоте ночи.
— Пошла прочь! — он грубо оттолкнул её.
Ника кубарем полетела назад, приложилась копчиком об асфальт и выставила правую руку, пытаясь смягчить падение. Ладонь обожгло — она содрала кожу до крови.
— Следите за своими игрушками, псы недобитые! — вампир оскалился, сверкнув клыками.
Один из оборотней рванул вперёд, но Владислав вскинул руку — и тот замер на полпути.
— Прошу прощения, — голос Владислава звучал ледяным спокойствием.
Он подошёл к Нике, наклонился и поднял её, как пушинку. Ноги не держали, в голове гудело. Ника поняла: помощи ждать неоткуда. Никто не спасёт. Ни люди, ни вампиры, ни оборотни. Она закричала, срывая голос, захлёбываясь слезами:
— Чтоб вы все сдохли! Вам не место на земле! В аду вам место! Ненавижу!
Никто не знал точно, откуда вампиры и оборотни пришли. Пять лет назад упал метеорит. Раскололся на семь частей, врезался в землю в разных точках — и начался хаос. Вулканы ожили по всему миру, будто кто-то отдал приказ. Люди гибли сотнями тысяч. За первый месяц население сократилось на миллиард. Государства рушились, материки трещали по швам.
А потом появились они. Будто только и ждали момента, чтобы выйти из тени. Они заявили о себе громко, с экранов телевизоров. Ника помнила тот выпуск новостей: «Интервью с вампиром» — теперь это была не книга, а реальность. Они улыбались в камеры, говорили, что пришли помочь. Что теперь жизнь станет лучше.
Но всё становилось только хуже!
— Хватит с тобой няньчиться! — голос Владислава прозвучал отстранённо, будто издалека.