Роман Путилов – Вне зоны доступа (страница 8)

— Успокойся, пятница завтра. — торжествующе улыбнулась Елена Всеволдовна: — Просто я разгадала твою загадочку, дурачок.

Моя мучительница действительно все продумала. Накинув на меня пиджак, меня втолкнули в мое же, ненавистное инвалидное кресло, примотали ноги к металлическим трубкам и заботливо укрыли пледом по пояс, после чего, ворота гаража распахнулись, раздался незабываемый звук «УАЗовского» мотора. Гришка соорудил из двух досок, наброшенных поверх металлической лестницы, и как пушинку, выкатил мое, исхудавшее на вынужденной диете, тело наверх. Я не успел проморгаться от забытого солнечного света, как Гришка забросил доски в салон, подкатившего к гаражу задом зеленого фургона с красным крестом и военными номерами, как меня вместе с креслом вкатили в салон, и Гришка, усевшись за моей спиной, на скамейке, зашептал мне в ухо, что всадит мне в печень здоровенный ножик, как только я сделаю что-то без команды. Хмурый солдат захлопнул распашные двери и сел за руль, а Елена уселась рядом с водителем и что-то ему сказала. Военная «санитарка», громко фыркнув, покатила меня в неизвестность.

Глава 5

Глава пятая.

Нотариальный паритет.

Сентябрь 1995 года. Город.

Павел Громов.

Водитель «таблетки» вел машину, даже не оглядываясь на пассажиров салона. Ну действительно, самая обычная история — выкатили инвалида на коляске из смотровой ямы гаража — самая обычная история. Или я просто пытаюсь переложить злость на себя на посторонних людей? Злюсь я на себя потому что знаю, что не справлюсь с этой парочкой в этом состоянии, мне нужно хотя бы нормально поесть и… наверное, просто поспать без мешка на груди. А солдат — что солдат? Проверкой тут может быть только одного свойства — если Генка сунет мне нож в спину, то солдат вызовет милицию или просто потребует доплатить за чистку салона от крови?

Ехали мы совсем недолго. Цель нашей поездки оказалась в центре, и уже через несколько минут мой конвоир, крякнув, выдернул коляску со мной из салона «санитарки», солдат закрыл распашные дверцы, что-то бросил Елена и машина укатила, а меня вкатили… Вкатили меня в нотариальную контору. Елена Всеволдовна сообщила помощнику нотариуса, что мы записывались на прием, и прошла в кабинет, а через пару минут, за которые Генка потихоньку «отсушил» мне руку своими цепкими пальцами, нас пригласили в кабинет. Когда Гена, торжественный, словно британский дворецкий, вкатил меня в кабинет нотариуса, Елена отрабатывала роль восторженной влюбленной невесты. По-моему, она несколько переигрывала. Такой тон подошел бы двадцатилетней девочке, но не сорокалетней тетке, с разнообразным жизненным багажом, коей она была.

— Вы знаете, мы, с моим Пашенькой, так сильно любим друг друга! И наконец, у нас завтра свадьба, и в знак своей любви, он решил написать завещание в мою пользу, чтобы не было этой мерзкой дележки за копейки между родственниками и этих вечных семейных дрязг!

Нотариус поморщилась от громкого щебетания моей невесты над самым ухом, а потом она подняла глаза на меня, и я понял, сразу несколько вещей. Во-первых, нотариус тут у нас сидит не купленный этой парочкой современных «Лисы Алисы» и «Кота Базилио», второе — нас сейчас выгонят и дальше будет совсем непонятно, что со мной сделают, а в-третьих — в эту игру можно играть втроем.

— Добрый день! — я постарался улыбнуться максимально доброжелательно, старательно демонстрируя открытость и желание сотрудничать: — Действительно, у нас завтра замечательный день, наша с Леночкой свадьба!

— Молодой человек… — мою радость, по поводу изменения моего семейного положения нотариус не разделила, о ее лицо можно было молоко сквашивать: — А что у вас с ногами?

Очень хотелось ответить, что ничего страшного, просто мне их привязали к инвалидной коляске, чтобы я не мог ни сопротивляться, ни убежать, но это бы сразу скомкало мой предпраздничный настрой.

— О, спасибо, что заметили. Я зимой попал в тяжелую аварию и до сих пор восстанавливаюсь, но, благодаря неустанной заботе Леночки, я уже скоро встану на ноги и снова стану вести нормальную жизнь.

Моя «невеста», не вижу ее лица, но уверен, что она в этот момент приторно улыбается, встала за моей спиной, оттеснив от коляски Гришку и олицетворяя вместе со мной монумент «Мы одна команда, мы все преодолеем!», ну а я продолжил:

— Просто Леночка, по своей малограмотности, не совсем полно изложила нашу просьбу. Мы хотим, в знак нашей взаимной любви, взаимно написать завещания в пользу друг друга.

Ох, как впились мне в плечо ее острые когти, почти пронзив толстую ткань пиджака, а через секунду меня от нотариуса заслонило, перекошенное яростью, лицо Медузы Горгоны:

— Пашенька, ну ты же помнишь, как мы договаривались? — ласково проворковала Елена, в то время, как ее глаза обещали мне медленную, мучительную и неминуемую смерть: — У нас же все денежки на свадьбу ушли, и осталась сумма только на одно завещание. А потом, когда нам гости подарки подарят, мы сразу приедем сюда и второе составим. Ну вспомни, пожалуйста, как мы с тобой договаривались?

Я, как шторку, одним движением руки убрал в сторону лицо Елены, чтобы она не мешала мне разговаривать с нотариусом.

— Не все так страшно, дорогая. Сколько стоит составить и утвердить завещание?

Сумма, названная женщиной, глядящей на нас с любопытством, была серьезной, но не запредельной.

— Вот видишь, солнышко…- я повернулся к Елене, которая была на грани срыва: — Как в любой нормальной семье положено, все делаем вместе. Ты оплачиваешь мое завещание, а я твое. Вы доллары принимаете?

Я сунул руку под плед и, немного повозившись, двумя пальцами вытянул сложенную квадратиком купюру в сто долларов, которая хранилась у меня в качестве неприкосновенного запаса в маленьком кармашке брюк, который почему-то назывался часовым. Пока мои тюремщики пребывали в шоке, я подкатил коляску к столу нотариуса и положил рядом с ней купюру.

— Потом заплатите…- нотариус попыталась вернуть мне деньги.

— Нет, я настаиваю. Видите ли, мужчина, который нас сопровождает, Геннадий, двоюродный брал моей невесты, он, конечно парень неплохой, но только у него диагноз — алкоголизм. Поэтому, если деньги будут у меня, он мне всю душу вынет. Чтобы я эти деньги ему отдал, а мне зачем это — час или полтора, пока ваша помощница будет документы готовить, слушать Генкино нытье? Вы же прекрасно знаете, какие они нудные, эти алкаши?

Нотариус покивала, поколебалась, но купюру оставила, вложив ее в мой паспорт, уже лежащий на столе.

— Молодые люди, мне необходимо побеседовать с Павлом Николаевичем наедине…

— Полина Илларионовна…- Имя — отчество нотариуса я прочитал на свидетельстве, висящем в рамочке на стене: — Ну не стоит этого делать, нет здесь никакого криминала. Просто, Леночка не понимает и не хочет понять, что составление завещания в одну сторону. Даже за один день до свадьбы, это будет выглядеть очень подозрительно и даст возможность некоторым людям оспорить его в суде. А вот взаимное составление документов двумя любящими людьми, по моему мнению, как раз и является символом обоюдности наших чувств, общности нашей дальнейшей судьбы. Мне кажется, вам надо с Еленой поговорить наедине, объяснить ей, что сиюминутная экономия денежных средств тут вредна и может только все испортить.

— Вы так думаете? — нотариус пожала плечами и приняла решение: — Хорошо, тогда Елена Всеволдовна останьтесь, а мужчины — подождите в коридоре.

Пока взбешенный «алкоголик» Гена выкатывал меня с коляской в коридор, я улыбался, но, когда Геннадий сжал мою шею стальными пальцами, а заорал: — Гена, убери от меня свои руки! Не лапай меня! Ты вообще, какой-то странный. У меня, вообще-то, невеста есть, мне женщины нравятся!

Десяток человек в очереди мгновенно уставились на нашу парочку. А Генка отскочил в сторону и глупо покраснел. С этой минуты нас посетители, ожидавшие очереди на прием, без своего внимания не оставляли ни на секунду — я то и дело ловил направленные в наш угол приемной взгляды. Даже Елена Всеволдовна, выскочившая из кабинета и сверлящая меня требовательным взглядом, мгновенно почувствовала странную атмосферу, повисшую в нотариальной конторе.

— Что случилось? — зашипела женщина, встав поближе к своему любовнику.

— Твой… меня «голубым» назвал! — захлебываясь от гнева, еле слышно, зашептал Гриша: — И теперь на меня все пялятся, как будто я и правда пи…р!

— Что-то я вижу, наш Пашенька расшалился тут…- женщина присела передо мной, стряхивая с моего плеча невидимую пылинку: — Мне вот просто интересно стало, что ты сейчас задумал.

И я увидел в ее глазах азарт, азарт, который перевешивал любую осторожность.

— Была бы ты умная, Лена, то взяла бы своего лысого недоумка и бежала бы отсюда со всех ног…-зашептал я в ухо, интимно склонившись над глубоким декольте своей будущей жены: — Но ты же не умная. Ты натуральная дура и поэтому ты ничего от меня не получишь. Поэтому, бери своего Генку и беги, у вас форы два дня, пока я в себя приду, а потом уже я начну вас искать, и кто не спрятался, я не виноват.

По взгляду, мимолетно брошенному на «лысого», сурово сопящего за моим плечом, я понял, что для Елены Всеволдовны Геннадий — уже отработанный вариант. Ну день, максимум два, он еще попользуется ее роскошными телесами, а дальше все, финиш. Возможно, там уже все подготовлено, чтобы все Генино стало Лениным, а с Геной должна случится какая-нибудь беда, но это дело их, семейное, дело семейки черных скорпионов.