Роман Путилов – Вне зоны доступа (страница 19)
Заречный район. Магазин Громова. Кабинет директора.
— Слушай, тебе есть важное задание, Ирочка. — я выложил на стол, на развернутую газету, несколько пирожков, которые купил по дороге. Кормить меня теперь некому, а по утрам просто неохота подобным заниматься, времени хватает только накормить двух прожорливых друзей человека, и все. — Угощайся. — я подвинул газету в сторону Ирины, сидящей напротив меня с блокнотом, шариковой ручкой и серьезным выражением лица, и вцепился зубами в умопомрачительное печево. Пирожок оказался с капустой, очень вкусный, или мне с голодухи так кажется?
— Ира, у меня к тебе большая просьба. Мне надо сейчас от всех бизнес-дел отойти, и я могу надеяться только на тебя. Мне надо, чтобы ты взяла на себя координацию «Южного креста», магазина, в столовую надо персонал набирать, раз ты говоришь, что мужики с отделочными работами уже заканчивают. Пусть пока моют и оттирают побелку и раствор, заодно посмотришь, что за люди. Договора подписывай с испытательным сроком на два месяца, кто начнет говорить, что подготовка помещений не их обязанность, сразу собеседование прекращай, потом намучаемся. И еще хочу спросить — ты не хочешь водительские права получить?
Иринка фыркнула:
— Паша, ну где я и где машина? Я даже не представляю, сколько машины сейчас стоят. Я до конца жизни, наверное, на машину собирать должна буду.
— Да машина не столько стоит. А для тебя вообще будет бесплатно. Правда «Запорожец», но обещаю, что только на год. Научишься нормально рулить, будет другая машина, нормальная. А на курсы деньги можешь из кассы взять, только потом кассовый чек или «приходник» принеси…
Вечером мы с Ириной поругались. Я отвез ее на автодром автошколы на берегу реки, пустующий по вечерам. Видимо я плохой педагог и инструктор вождения. Последние двадцать минут наших занятий я только молчал, скрипел зубами, периодически рвал на себя рычаг ручного тормоза. Когда я довез Ирину до съемной квартиры, она вышла из машины, не попрощавшись, хоть дверью не хлопнула со всей ду… изо всех сил.
Октябрь 1995 года. Город. Дорожный район. Дорожный РОВД. Следственный отдел.
Сегодня мне на пейджер пришло сообщение с номером домашнего телефона соседки моего агента Тимофея Стрикуна, а когда я минут через двадцать перезвонил, женский голос с заметным раздражением сообщил мне, что Тимофей заболел и прибыть по вызову в следственный отдел никак не может, а когда в трубке раздались короткие гудки, мне осталось только выругаться про себя.
Для наркоманов, которым являлся Тимофей, это было вполне типичным поведением, с которым было бесполезно бороться, оставалось только выкручиваться, чтобы сохранить лицо перед следователем.
Адвокат задержанного был широким в районе талии, бородатым мужчиной лет пятидесяти, на котором не сходился импортный кремовый пиджак. Судя по сердитому сопению бородача, он меня невзлюбил еще до того, как я вошел в кабинет.
Скандал начался через десять минут после начала очной ставки, при попытки адвоката задавать мне вопросы лично, на которые я категорически отказался отвечать, напомнив, что очная ставка — это уточнения показаний участников событий в случае наличия между ними противоречий. Бородатый тут –же доказал, что не зря получает свой повышенный повременной оклад (уж не знаю, кто ему платит), кивнув задержанному здоровяку, после чего тот достал из-под футболки мятую тетрадку и начал, почти по складам, зачитывать вопросы, которые видимо надиктовал ему адвокат. На вопросы отвечать я не отказывался, а старательно их уточнял, путая скупщика, который был парнем недалекого ума и не понимал, чего от него добивался его защитник. Бородатый адвокат потребовал предоставить ему с подзащитным перерыв для краткой консультации, на что я потребовал занести в протокол, что допрос был прерван по желанию адвоката. После третьего подобного перерыва следователь, несмотря на весь пиетет перед блатным адвокатом, сослалась на срочный вызов, потребовала, чтобы я обеспечил явку Тимофея Стрикуна и сбежала.
— Господин Громов, подождите! — бородатый адвокат догнал меня на крыльце РОВД: — Подождите, пожалуйста, у меня к вам вопрос. Скажите, а откуда у вас появилась информация…
Если бы я не стоял вполоборота к адвокату, я бы не заметил его кивка, и взгляда, устремленного в сторону серой иномарки, стоящей напротив РОВД. А вот в ней сидели трое. Пассажира с заднего сиденья я не видел, а вот впереди виднелись два очень рельефных гражданина, то ли любители классической борьбы, выступающие в соревнованиях в тяжелой категории, то ли доморощенные культуристы, не вылезающие из зала. А ведь меня им только что показали. Остался лишь один вопрос — зачем? Либо меня кончать собрались, что вряд ли, либо устанавливать мои связи… А мои связи, интересные для бородатого адвоката — это Тимофей, от которого сейчас зависит, сядут эти двое или нет. Если эти «кабаны», двигаясь за мной по пятам, просто найдут Тимофея… Его даже не обязательно убивать, эти двое здоровяков запугают моего агента за пару минут и тот просто развалит дело, изменив свои показания.
Дорожный район. Отделение по борьбе с незаконным оборотом наркотиками.
До своего кабинета я добрался в глубокой задумчивости, застал там пару своих оперов, что приволокли двух наркоманов и в режиме «лайт» допытывались до них, кто их поставщик.
Ну что сказать, парням не повезло. Дальше разыгралась «классика» — два добрых полицейских и один ужасно злой. Через пять минут один из любителей смертельного дурмана лежал под моим стулом и торопливо рассказывал, как стучать в дверь «наркобарыги», чтобы дверь открыли, а второй, стоя, как маленький ребенок, лицом в углу, только готовился к серьезному разговору.
Через час запуганные наркоманы были готовы к завтрашней операции, во-всяком случае, глаза их светились желанием искоренять зло рука об руку с органами милиции.
— Парни, сейчас берете с них объяснения по фактам покупки наркотиков у указанных граждан, и оформляете бумаги на завтрашний закуп. Не забудьте у замначальника уголовного розыска получить деньги на завтрашний день и пусть выделит пару оперов на завтра, прямо с самого утра. Если начнет артачиться, сошлитесь на полковника Дронова, это его указание. Он мне запретил привлекать пацанов из других отделов, сказал, что людей нам будут выделять по первому требованию. Все, парни, надеюсь на вас, а я пойду, с бумагами поработаю…
Поработать с бумагами мне долго не дали, не успел я разложить папки с оперативными делами, как зазвенел телефон.
— Громов, слушаю вас.
— Павел, это Анна Гавриловна из кадров. Подойди к нам пожалуйста, надо несколько объяснительных написать по поводу жалоб граждан на тебя…
— Анна Гавриловна, а по какому поводу я должен писать объяснительные?
— Павел, нам пришли сигналы от граждан, что ты допустил нарушение законодательства в отношении граждан, сознательно их унижал, допускал действия, компрометирующие российскую милицию.
— Анна Гавриловна, вы так красиво это говорите, как по писаному.
— Павел, это не я говорю, это граждане пишут.
— И, именно этими словами? Анна Гавриловна, я вас уважаю, как чуткого руководителя отдела кадров и просто красивую женщину, но я ничего писать не буду, пока не ознакомлюсь с этими писульками.
— Павел, ты прекрасно знаешь, что это запрещено.
— Я с вами не согласен, Анна Гавриловна. Как и любой гражданин, я вправе знать, кто и в чем меня обвиняет.
— Громов, ты не гражданин, а милиционер, а я обязана провести служебную проверку, у меня сроки.
— Анна Гавриловна, вы меня извините, но я ничего писать не буду, напишите справочки, что я от дачи объяснений отказался, я потом подтвержу. Извините, но мне бежать надо, всего хорошего. — я положил трубку и задумался. Судя по всему, меня начали обкладывать и обкладывать крепко. Не буду сам себя обманывать, но я просто поражен что на отмазку рядовых скупщиков брошены значительные ресурсы. И бычки эти в машине- не рядовые тупые гопники, которые сотнями ошиваются на окраинах города. Нет, может парни и тупые, я не знаю, но то, что реальные бойцы, работающие каждый день с железом и не только, я в этом был уверен. Я таких к себе ближе, чем на пять метров не подпущу, им мою головенку от туловища отделить — дело пяти минут. Но это ладно, тем более, что я снова получил свой табельный пистолет, но вот бородатый адвокат, организовавший целый ряд жалоб от якобы разгневанных граждан.
Я подошел к телевизору и включил пятый канал. Повторяли вчерашние новости, где главным сюжетом являлись похороны депутата Ирины Михайловны Кросовской. Я про похороны знал, но не пошел туда осознанно. Там камер, снимающих скорбную церемонию, пять штук было, но уверен, что ФСБ, РУБОП, возможно еще прокуратура, снимали это действо скрытно. Я не хотел светить своей физиономией и обращать внимание на свою персону. Там звезд и без меня хватало — мэр, весь депутатский корпус. С десяток деловых партнеров Ирины, которых я знал и еще, не менее сотни, мне неизвестных людей, пришли проститься с Ириной. Хоронили ее на Заречном кладбище, на одной из главных аллей, на месте старой, уже заросшей кустарником, заброшенной могилы.
Из нашего здания было два выхода. Серая «иномарка» стояла напротив парадного крыльца, я же вышел через пожарный выход, прошел в соседний двор, где, по старой привычке, парковал машину.