Роман Путилов – Опасные манипуляции – 2 (страница 9)

Фортуна – богиня изменчивая. Вот ты, уверенно, отмеряешь минуту до конца жизни человека, а через какие-то мгновения считаешь за счастье скрыться в темноте от мечущегося вокруг тебя разъяренного пса, а крики несостоявшейся жертвы слышны вроде совсем рядом, но для тебя эта сотня шагов – уже недосягаемая дистанция. Ловко задев пса в бок лезвием, Сергей сумел утащить покусанного напарника в соседний двор, а там посадить его в машину частника, убедившись, что гопник знает, куда ехать за медицинской помощью. Сам Сергей прошел чрез квартал, радуясь, что пока не видит всполохов мигалок патрульных машин, поймал «бомбилу», и поехал домой, погрузившись в тяжкие думы. Когда Сергей попросил остановить машину за пару остановок автобуса до своего дома, вчерне план решения проблемы был готов. Дело должно быть доделано. Сейчас жертва находиться в панике, дает показания милиции о нападении, истерит в компании своих домочадцев. Возможно, завтра она никуда не пойдет, будет стоять у окна и вздрагивать от каждого шума под дверью. Но, рано или поздно, она выйдет из дома. Задача Сергея – встретить ее там, где она не будет ожидать ничего плохого, и нанести один четкий, отточенный удар.

Следующим утром на проспекте, через дорогу от входа в парк стоял молодой человек в черном элегантном пальто и лаковых туфлях. На хулиганов, бесчинствующих вчера в парке, он похож не был. Вместо отвертки в кожаном портфеле лежало длинное шило, на удобном, с упором, рукояти.

На дальнем конце аллеи показались три темных фигуры, молодой человек встал за ствол клена, внимательно наблюдая за троицей. Женщина средних лет, шедшая посередине, о чем-то шутила. Девушка в сером пальто и с пластиковым пакетом в руке, была какой-то напряженной, тревожно вертя головой и улыбаясь невпопад. Черный ротвейлер заметно хромал (брат Сергей мстительно улыбнулся).

Выйдя на проспект, девушка попрощалась с женщиной и псом, пристроилась к группе молодых людей, быстрым шагом двинулась к метро. Наблюдатель, ускорившись, двинулся туда же. Сергей вошел во второй вагон, держась рядом с объектом, старательно рассматривая любых девушек в вагоне, кроме фигуры в сером. Ее вчерашний разворот к нему Сергея впечатлил, наверное это и есть женская интуиция. Еще раз прокрутив в голове сценарий своих действий, убийца стал медленно приближаться.

Вагон был полон, но Сергей проскользнул на удобную позицию, рука нырнула в портфель, пальцы обхватили знакомую рукоять шила. Вагон дернулся, начал притормаживать, через несколько секунд он въедет на станцию, двери откроются, поток людей хлынет во всех направлениях. Пора!

Сергей почувствовал, что соседи особенно плотно сжали его с боков, его руки оказались в захватах, и два парня, вынырнувшие неизвестно откуда, настойчиво потащили его из вагона.

Господи, отвел беду, не успел ударить! – думал брат Сергей, быстро двигаясь между двух милиционеров (красную книжку ему сунули под нос по ходу движения).

Потом были сутки разговоров. Сергей в жизни столько не разговаривал, сколько он говорил за эти сутки.

Бесчисленные сотрудники милиции, следователь прокуратуры, еще какие-то люди, все жаждали поговорить с ним. Киллер опасался жесткого прессинга, поэтому он был само обаяние. Приблатненный пацан с рабочей окраины, дерзкий и резкий, исчез, сегодня здесь был милейший парень, воспитанный на книжке о дяде Степе- милиционере, любящий людей, животных и работников правоохранительных органов. Он старательно отвечал на все вопросы, мило улыбался, ни на что не жаловался.

– Чем занимаюсь? Случайными заработками, часто грузчиком на базаре.

– Зачем шило? Купил по случаю, решил заняться переплетными работами. Знаю, где взять старые книги в плохом состоянии, хочу их переплетать и продавать. Хотите взять шило на экспертизу? Конечно, берите, если надо!

Ботинки на экспертизу? Возьмите, только дайте, пожалуйста, что-нибудь взамен, в камере холодно.

Сергей, не поморщившись, подписал объяснительную, где под диктовку оперуполномоченного раскаялся, в том, что испражнялся на стену магазина, и при этом громко ругался нецензурной бранью. Милиции надо, значит надо, органы разберутся. Искренне улыбаясь и простодушно рассказывая все, кроме того что от него хотели услышать, Сергей напряжено ждал, когда бьющиеся с ним как рыбы об лед, люди устанут, и начнут применять к нему грубую физическую силу. Но этого не произошло. Утром, невыспавшийся, но продолжающий искренне улыбаться, киллер был доставлен в суд, согласился со всеми представленными судье бумагами, получил свои четверо суток административного ареста, и наконец-то, с наслаждением уснул на жестких нарах спецприемника.

Все трое суток он радостно встречал приезжавших к нему оперуполномоченных, по прежнему подробно рассказывал им о своей тяжелой сиротской жизни, о тяге к самообразованию, приглашал приезжать еще. Через трое суток он был изгнан из спецприемника, как полностью отбывший наказание. С удивлением не обнаружив у ворот встречающих милиционеров, и, махнув на них рукой, Сергей поехал домой.

Дом встретил его промерзшими стенами и следами обыска. Если ничего не подбросили, то найти ничего не могли. Орудия своего кровавого труда он сразу выбрасывал, каждый раз покупая новые в магазине «Крепеж», деньги дома не хранил, коллекцию из вещей жертв, как маньяк-убийца в кино, не собирал. В почтовом ящике лежал клочок бумаги, где печатными буквами было написано «Закончить ремонт, восемь часов утра» и указан адрес. Сергей знал этот дом. Рядом был известный институт, где очевидно училась цель. Судя по записке, выполнение этой работы было чрезвычайно важно для Хозяйки. Ехать на регонсценировку сил не было, и Сергей решил отступить от традиции, а все сделать завтра, одним разом. Бумажку использовал для растопки печи, а сам стал собирать на стол, в спецприемнике выдаваемую баланду он почти не ел.

Сомова.

Позавчера первую половину дня я провела на природе, конечно не совсем в лесу, но с узеньких улиц частного сектора рабочего поселка какие-то деревья вдалеке были видны. Найти место проживания моего убийцы в лабиринтах местной «нахаловки», было делом архисложным. Обращусь к местным в поисках нужного дома – и через несколько дней после того, как случится то, что я задумала, информация о странной девушке, разыскивающей дом фигуранта нескольких уголовных дел, дойдет до опера Сидорова, а уж факт, что этот адрес он мне называл, он вспомнить сумеет.

Поэтому, одевшись в безразмерную мамину куртку, ватные штаны и старую меховую шапку, я упорно прочесывала улицы, в поисках нужного дома. Улицу я нашла случайно. Перед поворотом в какой-то проулок, услышала характерный шум и не сделала следующий шаг. Через миг из-за угла вынырнула салатовая морда «УАЗа», на переднем пассажирском сиденье которого сидел оперуполномоченный Сидоров. На мое счастье, в момент, когда он медленно проезжал в сорока сантиметрах от моей замершей у забора тушки, он что-то возбужденно говорил пассажирам, сидящим на задних сиденьях, повернув голову в противоположную от меня сторону.

Осторожно заглянув за угол, я увидела совсем узкий переулок, автомобильная колея заканчивалась ровно на его середине, а дальше шла узкая тропинка. Несколько аборигенов, одетых примерно как я, собравшись в конце автомобильной колеи, что-то возбужденно обсуждали, махая руками в сторону исчезающей за поворотом тропинки.

Подробности дискуссии мне слышно не было, но слова «обыск» и «клещ» разобрала ясно. Минут через десять митинг местных жителей закончился, переулок опустел, и я прошла до конца тропы. Место абсолютно глухое, небольшой дом за покосившимся забором граничил с оврагом, тропинка заканчивалась у синей деревянной калитки с красным ободранным ящиком. Доска с выжженным адресом была прибита к забору, и, уверяла меня, что я нашла нужный дом. Между этим домом и остальным переулком торчало несколько покосившихся сараев и исходил теплым вонючим паром, нечасто встречающийся в этих местах, люк канализации. Я встала за сарай и задумалась. Завтра утром гражданина Клещова выпустят из того места, где он сейчас сидит. В то, что Сидоров к завтрашнему утру соберет доказательства его преступной деятельности, я не верила ни разу. Мне писать заявление, что Клещов пытался меня убить, дело бесполезное, потому, что других доказательств, кроме моих слов нет и не будет. Найденный мной ботинок Сидоров забрал, но сказал, что ботинок не Клещова, размеры не совпадают.

Вывод – спасение утопающих, ну и так далее.

Ломиться в дом? Абсолютно не вариант, скорее всего я в дом войду, но обратно уже не выйду. Значит надо встретить гражданина там, где он этого не ждет. Написав руками в перчатках короткую записку и опустив ее в почтовый ящик, я поехала домой.

Брат Сергей.

Сегодня я встал рано, всполоснул лицо холодной водой, чтобы выгнать остатки сна, высыпал в чашку два пакетика «кофе три в одном», торопливо выпил горячую, приторную жидкость. Есть не буду, поем в городе, после ликвидации объекта. Быстро собрался: в портфель бросил простой нож сапожника с деревянной ручкой, который я вчера старательно подточил. Сверху лег тонкий темно-синий дождевик – накидка. План простой: вижу цель, стоя в за углом дома, накидываю плащ, догоняю, чиркаю по шеи, ухожу на территорию бывшей мебельной фабрики, выбрасываю нож и накидку с пятнами крови, ухожу на площадь Жданова, где сажусь на любой транспорт и уезжаю. Надо заканчивать это дело, уже неделя, как работа не сделана, перед Хозяйкой стыдно.