Роман Путилов – Опасные манипуляции – 2 (страница 11)

– Сумку разрезали, сволочи, кошелек и паспорт украли.

Сидоров неожиданно заинтересовался:

– Да вы что! И где это случилось?

– В троллейбусе ехала с сада Чекистов, а на Центральном рынке вышла и увидела.

– А почему вы сюда пришли, если на Центральном рынке обнаружили кражу?

– Так я живу здесь, через дорогу!

– К сожалению, вам надо обращаться с заявлением в Центральный отдел, по месту обнаружения преступления. Я, конечно, могу принять у вас заявление, но его все равно отправят в ту милицию, и где-то, через неделю, вас еще вызовут в Центральный отдел, для возбуждения уголовного дела. Но решать вам.

Тетка изменилась лицом, развернулась, чуть не сбив меня с ног, и побежала к выходу, громко ругая Советскую власть и лично Сидорова.

Последний спокойно проводил ее взглядом, потом обвел глазами притихшую очередь:

– Кто-то еще хочет вперед пройти? Нет? Хорошо, Сомова, заходите.

В кабинете, пока Сидоров заполнял бланки заявления, я протянула ему листок, исписанный убористым почерком.

– Что это еще?

– Адреса восьми квартир, в которых живут члены «Белого братства» и база, где их крыша квартирует.

Сидоров мельком взглянул на бумагу и равнодушно отложил ее в сторону.

– Где взяла?

– Знакомые рассказали.

– Кто?

– Извини, но сказать не могу.

Директор детективного агентства «Центурион», передавая мне результаты наружного наблюдения за членами «Белого братства», особо просил не упоминать мое сотрудничество с его агентством. Скромные они очень.

– Что ты от меня хочешь?

– Как что? Используйте в работе. Задерживайте людей, Ивана ищите, убийство раскрывайте.

Сидоров покопался в папке на столе, бросил мне казенного вида бумагу.

– Я тебе еще пять адресов могу показать. Толку то.

– Сидоров, ты меня пугаешь.

Опер помолчал, затем, отведя глаза в сторону, заговорил:

– У нас в городе в последнее время, около ста пятидесяти человек заявлено как пропавшие без вести, где указано на вероятность, что человек примкнул к «Белому братству», в том числе человек пятьдесят не достигли возраста восемнадцати лет. Твой список бесполезен. Мы не можем попасть в квартиры. Нам не открывают. Ломать двери мы не имеем права. Жалобы соседи не подают, там все тихо, без скандалов.

Ребята из Центрального отдела встали в одном дворе в засаду, их вычислили сразу. Несколько взрослых в балахонах окружили машину, стали свои песни петь, никого из несовершеннолетних они не видели. Взрослого мы задерживать не имеем право, только опросить и сообщить родным, что такой-то найден, но домой возвращаться не желает, просит оставить его в покое. И все. Несколько раз пытались задержать несовершеннолетних возле станций метро, где они агитацией своей занимаются. Ничем хорошим это не кончилось. Задержали только двух пацанов, которым домой захотелось. Остальные разбегаются. Взрослые балахонщики мешают ловить, прохожие заступаются, дескать, не трогайте святых людей. В общем, получается плохо, кроме скандалов – результатов ноль. А крутить руки в центре города молодой девчонке, которой лет шестнадцать? Да еще эти сектанты на руках виснут или просто не дают к ней подойти, прохожие сбегаются. А нам это надо? Самое интересное – дети все хорошие, учились хорошо, увлекались историей или религией, а потом бац, из дома уходят, в лучшем случае записка лежит – «мама, папа, мы живем неправильно, я в братстве».

Сидоров горестно махнул рукой и углубился в заявление.

Когда он подтолкнул листы мне на подпись, я вкрадчиво спросила:

– Саша, а можно мне данные родителей, чьи дети пропали?

Милиционер аж подскочил:

– Что тебе еще надо, в какой блудняк ты меня хочешь втравить?

Я отпрянула от неожиданности.

– Подожди, Саша, не ругайся. Вот подумай спокойно. Вы в тупике, так?

Мужчина кивнул.

– Так! Я тебе обещаю, что если ты дашь мне хотя бы телефоны родителей потерявшихся детей, я тебе помогу, как золотая рыбка. Или большую часть детей найдешь, или Ивана. Я почти уверена в результате.

Саша засопел, выругался, затем еще раз нырнул в папку, достал оттуда очень бледную копию какого-то документа, затем быстро разрезал лист сверху в низ, большую часть листа выбросил в корзину с мусором, узкую часть протянул мне. Там был пропечатан очень бледными цифрами, наверное пятая копия, список, состоящий из одних телефонов.

– Это не секретно, у меня случайно эта бумага оказалась. Здесь телефоны родителей пропавших детей, по состоянию на позавчера, по всему городу.

Данные родителей, извини, дать не могу. Звони, договаривайся. Если получится хоть часть детей вернуть родителям – буду тебе должен. Только прошу, чтобы никто у тебя этого обрезка не видел, а то мне дадут по шапке.

Я спрятала бумагу в сумку, выпрямилась, изобразила пионерский салют:

– Торжественно обещаю.

Александр обреченно махнул рукой:

– Давай, иди. Если будет нужна помощь, в пределах разумного – постараюсь помочь. Пока, позови пожалуйста следующего.

Я вышла в коридор, в кабинет проскочил какой то молодой парень, а я подошла к двум удрученным мужикам с бланками о пропавших без вести.

– Извините, у меня тоже родственник пропал, и, как я понимаю, по той же причине, что и у вас.

Один из мужчин даже не поднял взгляд на меня, у второго в глазах затеплился тусклый огонек.

Я протянула ему бумажку с моим телефоном:

– Пожалуйста, позвоните мне завтра утром, я думаю, что знаю, как найти дорогих нам людей. Позвоните. Я буду ждать.

Глава девятая. Спасти рядового Ивана

Гараж на территории завода сельхозмашин за то время, что меня здесь не было, преобразился. По периметру гаража под крышей горели модные ртутные светильника, окрашивая окрестности теплым золотистым светом.

Провисшие ворота были выправлены, подварены и смотрелись вполне бодро. Вокруг гаража в несколько рядов стояли автомашины. Белые буквы на оранжевом фоне новой вывески информировали, что на СТО решают проблемы любого уровня сложности. Я прошла полутемным коридором и толкнула тяжелую металлическую дверь. Толпа, занимавшая ремонтную зону гаража, была страшна, огромна и агрессивна. Как черный злобный зверь она колыхалась, рычала, кричала и плакала. Мне захотелось сделать несколько шагов назад и исчезнуть в темноте коридора, сбежать от этого многоголового опасного чудовища. Дверь за моей спиной захлопнулась с предательским лязгом. Чудовище с голодным любопытством начало поворачиваться ко мне. Из каморки на втором этаже вышел хозяин гаража – Алексей, увидав меня, помахал мне рукой и оперся на перила ограждения, с любопытством ожидая дальнейшего развития событий.

На подгибающихся от страха ногах я шагнула вперед:

– Здравствуйте товарищи…

Раздалось несколько смешков.

– Я собрала вас здесь…..

– Ты вообще, кто такая? – расталкивая людей ко мне рванул крупный мужчина: – ты что здесь раскомандывалась!

Как меня бесят такие типы.

Я шагнула вперед, вплотную к мужику, заставив его остановится:

– Я вчера звонила несчастным родителям, дети которых попали в секту, с детьми которых странные люди много дней творят неизвестно что. Я знаю, что делать, что бы большая часть детей, сегодня же, вернулась домой. Если я ошиблась телефоном, или вы сами нашли своего ребенка, то не смею вас задерживать. Приношу свои извинения и прошу вас уйти отсюда, у нас очень мало времени!

Пока мужчина хлопал глазами, раздумывая, как мне достойно ответить, из толпы выскользнула хрупкая женщина с потемневшим лицом, с неожиданной силой развернула мужика к себе и отвесив ему пощечину, отчаянно заорала, брызгая слюной:

– Ты что творишь, Саша! Алексея нет дома две недели, а ты все твердишь, что решаешь вопрос. Ребенка нет! Заткнись, пока я тебя не убила!

Выкрикнув это, она резко отвернулась и зарыдала, закрыв лицо руками. Мужчина, постояв в растерянности, шагнул, к женщине, неуклюже обнял ее и, повернув ко мне виноватое лицо, сказал:

– Прошу простить меня, нервы не выдерживают.

Ярость отхлынула, я постаралась говорить ровным голосом, хотя боль, наполняющая всех этих людей, не давала мне даже дышать:

– Я продолжу. У меня есть тринадцать адресов, где сектанты держат людей. Скорее всего, ваши дети там. Наша общая задача следующая – делимся на группы, по количеству адресов, в каждой группе по одной женщине и минимум два мужчины на машину.